Внезапная смерть (ЛП) - Розенфелт Дэвид - Страница 31

Шторы на окне открыты, и в моей голове вспыхивает образ Майкла Корлеоне в спальне своего поместья в Вегасе, который понимает, что открытые шторы означают, что он должен упасть на пол, пока не влетели пули.

Я встаю и закрываю шторы, трусливо делая это сбоку от окна, чтобы не подставляться, если Бруно Татталья захочет в меня выстрелить. И пока я это делаю, я смотрю в темноту и могу только надеяться и предполагать, что Маркус там.

Об этом дерьме в юридической школе не рассказывали.

Я ПРОСЫПАЮСЬ в шесть утра и звоню Винсу Сандерсу. Я заключил с ним сделку, сделав его своим основным контактным лицом в прессе, и сейчас я её выполняю. Я пришёл к выводу, что он отправил меня в Висконсин, по сути, на поиски снежного человека, чтобы проверить историю с несчастным случаем на охоте Мэтта Лейна, но теперь я не так в этом уверен.

Винс сердито ворчит по поводу того, что я его разбудил, поэтому я говорю, что он может спать дальше, а историю я отдам кому-нибудь другому. Это повышает его бдительность, поэтому я предлагаю встретиться в кофейне на углу Бродвея и Тридцать второй улицы через час.

Я выгуливаю Тару, и мы доходим до кофейни, где садимся за наш обычный столик на улице. Я беру ей бублик и миску с водой, и она уже всё умяла к тому времени, когда Винс приходит, опоздав на десять минут.

— Надеюсь, это что-то стоящее, — говорит он.

— Так и есть, — говорю я, быстро переходя к тому, что хотел ему сказать, поскольку рискую опоздать в суд. — В мой дом пытались проникнуть двое подручных Кинтаны. Они собирались выбить из меня всё дерьмо.

— Но не выбили? — спрашивает он.

— Маркус.

Он кивает. Достаточно сказано.

— Кинтана пытается не допустить, чтобы его имя всплывало в суде, но он также хочет получить четыреста тысяч, которые Престон должен был отдать ему в ночь убийства. Он предполагает, что деньги у Кенни, и, как-то так выходит, дополнительно предполагает, что я их могу достать.

— Четыреста тысяч? — переспрашивает Винс, явно впечатлённый. — Эти парни, которые пытались проникнуть… почему они тебе это рассказали?

— Маркус.

Он кивает. Достаточно сказано.

— Но полиции они это не расскажут… так что я рассказываю вам. Вы можете разнести эту историю завтра утром, а потом я выведу её на национальный уровень.

— Я с удовольствием, — говорит он. — Но не разозлит ли это Кинтану ещё больше?

— Возможно, но он и так охотится за мной, чтобы я замолчал. Когда я предам всё это полной огласке, ему уже не будет смысла пытаться меня заткнуть. Кроме того, если у него есть хоть какие-то мозги, он поймёт, что после этого копы в первую очередь придут за ним, если со мной что-то случится. Я планирую направить на него как можно больше света.

— И это помогает вашему клиенту в процессе, — говорит он.

— Да. Помогает.

Винс думает об этом некоторое время, а затем, кажется, довольно улыбается тому, что я ему только что рассказал.

— Меня устраивает, — говорит он. — Я даже заплачу за бублики.

— Хорошо. Я как раз собирался заказать Таре ещё один.

Я приезжаю в суд с запасом всего в десять минут и едва успеваю устроиться, когда Дилан вызывает Терри Поллард, жену Бобби. Это умный ход. Он хочет, чтобы кто-то подтвердил, что Кенни ушёл вместе с Престоном, чтобы отвезти его домой, но при этом не хочет вызывать кого-то из футболистов, которые были там в ту ночь. Они знаменитости, и Дилан не хочет, чтобы эта знаменитость сыграла на руку Кенни.

Терри явно не в восторге от того, что делает грязную работу Дилана, но она обязана говорить правду. И эта правда включает в себя описание присяжным подробностей той ночи в «Кроуст Нест» и того факта, что Кенни и Престон ушли довольно рано.

— Кто-нибудь пошёл с ними? — спрашивает Дилан.

— Нет, — говорит Терри, но затем добавляет: — Если только они не встретили кого-то на улице.

Дилан не позволяет ей уйти с этим.

— Но вы не видели, чтобы они с кем-то встречались? И вы не знаете, планировали ли они с кем-то встретиться?

— Нет, — неохотно отвечает она.

Я пытаюсь заставить Терри высказаться в поддержку общего характера Кенни и его доброты, но Дилан возражает, поскольку я могу перекрёстно допрашивать только по вопросам, которые он затронул в прямом допросе. Ничего страшного; своими возражениями Дилан делает вид, будто что-то скрывает.

— Той ночи был первый раз, когда вы были одновременно с Кенни и Престоном? — спрашиваю я.

— Нет. Бобби… мой муж… и я выходили с ними вместе раз пять или шесть, — она указывает на Бобби, сидящего в кресле-каталке в проходе галерки. — Но мы очень часто проводим время с Кенни.

— Когда-нибудь видели, как они спорят?

— Нет.

— Когда-нибудь видели, как они угрожают друг другу?

— Нет.

— Вы никогда не думали, что мистеру Престону может грозить опасность, если он пойдёт с мистером Шиллингом?

— Нет, конечно нет. — Затем, глядя прямо на Дилана, она говорит: — Кенни — один из самых хороших людей, которых я когда-либо встречала.

Молодец, девочка.

Следующим в параде свидетелей Дилана идёт окружной судмедэксперт доктор Рональд Коцей. Доктора Коцея пригласили около шести месяцев назад на смену человеку, который занимал эту должность тридцать восемь лет, и ему пришлось несладко. Доктор Коцей совершил ошибку, попытавшись быстро модернизировать процедуры, что не очень понравилось ни персоналу, ни окружной прокуратуре. Проще говоря, все просто привыкли к его предшественнику, и подход доктора Коцея «выметем старое» столкнулся с большим сопротивлением. С тех пор всё успокоилось, и большинство людей осознали, какой он выдающийся судмедэксперт.

— Доктор Коцей, вас вызывали в дом подзащитного в Аппер-Садл-Ривер, не так ли? — спрашивает Дилан.

— Вызывали.

— И вы осматривали тело мистера Престона на месте происшествия?

Коцей подтверждает это и рассказывает, что нашёл тело в том самом шкафу, где я его видел.

— Были ли на теле другие раны, помимо смертельного огнестрельного ранения? — спрашивает Дилан.

— Да, были порезы и ссадины на запястьях. Я полагаю, что они явились результатом какого-то удержания, вероятно, металлического.

— Наручников?

— Возможно, но скорее всего чего-то с более грубым краем. Трудно сказать наверняка.

Дилан подробно останавливается на вскрытии, которое сообщает не самую шокирующую новость о том, что труп с пулевым отверстием в груди умер от пулевого отверстия в груди.

— Вы проводили токсикологические тесты на мистере Престоне?

Доктор Коцей подтверждает, что да, и что кровь Престона дала положительный результат на рогипнол. Под присягой он рассказывает о свойствах этого препарата.

Я мало что могу сделать с доктором Коцеем, поскольку всё, что он сказал, на сто процентов правда.

— Доктор Коцей, количество рогипнола в крови мистера Престона могло привести к потере сознания?

— Нет, я так не думаю.

— Это количество, которое можно принять рекреационно?

— Да.

— Какое действие оказывает этот препарат?

— В зависимости от толерантности человека, конечно, скорее всего, он делает его спокойным, безмятежным, возможно, сонным.

— То есть это то, что обычно называют депрессантом? — спрашиваю я.

— Да.

Мне было важно это выяснить, поскольку Дилан будет подчёркивать, что тот же препарат был обнаружен и в крови Кенни. Спокойный, безмятежный, сонный человек не очень похож на того, кто может совершить убийство.

— Вам приходилось знакомиться с предыдущими медицинскими записями мистера Престона, включая те, что были в рамках программы тестирования на наркотики НФЛ?

Он подтверждает, что приходилось, и также что эти записи не оставляют сомнений в том, что Престон употреблял наркотики в течение довольно долгого времени.

— А продавал он эти наркотики? — спрашиваю я.

Прежде чем Дилан успевает возразить, доктор Коцей говорит:

— Понятия не имею.

— Доктор Коцей, если вы знаете, какой процент взрослых старше двадцати одного года в Америке регулярно употребляет тяжёлые наркотики? Прошу исключить из этой категории марихуану.