Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 9

И всё же он знал: говорить нужно. Не откладывать, не замалчивать, не надеяться, что всё уляжется само. Слишком многое уже пущено на самотёк. Слишком многое он проигнорировал, отодвинул, позволил развиваться без своего участия — будто ответственность была чем-то вторичным. Слишком много ошибок совершил, оттягивая неизбежное.

И он должен вернуться к Лоре. Но не как беглец, любовник, тот, кто живет на два мира, а как человек, решивший, наконец, разрубить один узел, прежде чем завязывать другой. Он должен был прийти к ней свободным. Ну или хотя бы — почти свободным.

Лора…

Его Алора….

Нежная, мягкая, спокойная, искренняя девочка.

Сутки назад он привез ее в безопасный, удаленный от города загородный гольф-клуб, который частично принадлежал ему самому. В машине Лора доверчиво прижималась к нему, вздрагивая от малейшего громкого звука, а он обнимал ее, целуя то в растрепанные волосы, то в горячий, горящий лихорадкой лоб. Ехали молча – все разговоры объяснения могли подождать, пока он поможет ей, облегчит боль, приведет ее в порядок, даст успокоится. Он даже но обращал внимания на собственную боль в плече, и на то, что весь рукав был залит кровью, которая начала уже засыхать, прилипая к коже.

В том, что произошло на празднике он винил только себя – никого другого: когда в его кабинете она смотрела на него так доверчиво, так нежно, с такой любовью в глазах, у него сорвало все тормоза. В одно мгновение он вдруг понял, что не хочет и не может больше ждать, что плевать он хотел на тот театр, что годами выстраивала Лена из их жизни. Запах Алоры, ее улыбка, искренняя, чуть смущенная, чуть лукавая — вот оно, то, что так давно не было в его жизни.

Уже в номере, обрабатывая ее исцарапанное, избитое лицо, он чувствовал такую нежность, что готов был зацеловать эти тонкие, принадлежащие только ему черты лица: острый носик, высокие скулы, большие синие глаза, россыпь веснушек на щеках, тонкие, такие манящие губы. Останавливало его только то, что сама девушка была в состоянии шока. Лежа рядом с ней, прижимая ее к себе, он не сдерживался, снова начал ласкать ее, отдавая все тепло, всю страсть, на которые был способен и никак не мог выбросить из головы, как её тело вздрагивало под его руками, как покорно она следовала его страсти. Ему было мучительно мало того, что случилось в кабинете — это только распалило, но не насытило. Он хотел её снова — остро, до ломоты в паху, до судорожного жара, скручивавшего низ живота тугим кольцом. Он начал ласкать эту девушку, целовал с жадностью, точно приникая к живительному источнику. Покрывал поцелуями израненное тело, стараясь подарить кусочек тепла и любви, не обращая внимания на собственное ноющее плечо. Старался быть деликатным, входил осторожно, чтобы не причинить еще большей боли, вызывая ее отклик. Чувствовал влагу ее желания и едва сдерживался, чтобы не спустить с поводка всю свою страсть. Хотел, чтобы было хорошо ей…. А потом просто лежал рядом – сытый и счастливый.

Лежал, улыбаясь в потолок, потому что, наконец-то, смог быть честен с самим собой.

Эта девушка стала его счастьем, пусть и понял он это не сразу. Не в тот день, когда Лиза привела ее в их дом, и даже не тогда, когда он, проверив ее, согласился взять на работу.

Он отчетливо помнил тот день в июне, когда жаркое южное солнце стояло в зените, заливая своими лучами город. Злой после очередных переговоров с правительством края, стараясь успокоится он вышел в небольшой парк перед офисом компании и вдруг увидел ее. Она сидела, укрывшись от зноя под колючей акацией, что-то тихо напевая себе под нос. Тоненькая, изящная, точно лесной эльф, с трогательными маленькими ушками и яркими веснушками, усыпавшими остренький носик. Обычный сарафан, простые босоножки, минимум косметики на лице. В руках – контейнер с маленькими бутербродами и бутылочка колы рядом. Роман вспомнил, что удивила его именно кола, ведь Лизка много раз кривила лицо при упоминании напитка. А тут — она, Алора, сидит под акацией с бутербродами и колой, и ей совершенно всё равно, кто и что подумает.

Лора достала бутерброд и вдруг протянула куда-то руку. Из кустов к ней вышла страшная, облезлая псина, рыжая, с короткими лапками, переваливаясь с лапы на лапу. Посмотрела на Алору карим глазом. Роман замер, ожидая, что будет дальше, а девушка, не дрогнув, не испугавшись ни вида, ни запаха, мягко позвала собаку, как будто уже знала её давно. Та подошла ближе — медленно, настороженно, втягивая воздух, обнюхивая тонкую, открыто протянутую ладонь. И спустя секунду, всё ещё с сомнением, но уже без страха, осторожно взяла угощение — аккуратно, с благородной деликатностью, не причиняя ни малейшей боли и заглотила почти не жуя.

Алора тихо засмеялась и достала очередную порцию угощения. На этот раз псина не задумывалась, заглотила бутерброд прямо из рук девушки, а после и третий. И Роман вдруг поймал себя на мысли, что такими темпами сама Лора останется без обеда. Он стоял в тени деревьев, незамеченный взглядам посторонних и улыбался, глядя как узкая ладонь без всякого страха треплет псину по загривку. И чувствовал себя странно живым, точно настоящая жизнь, полная света и тепла была здесь, а не в пафосных кабинетах власти и не в офисе его компании, и даже не в его огромном доме.

Собака внезапно насторожилась и повернула голову в его сторону. Громко тявкнула, привлекая внимание девушки к нежданному свидетелю сцены, махнула хвостом и скрылась в кустах, не доверяя еще одному человеку.

Алора слегка нахмурилась, но ее лицо тут же разгладилось – она узнала Романа. Но не выказала ни страха, ни паники, лишь чуть-чуть покраснела и робко улыбнулась. Отвела глаза, не зная, что делать.

А он уходить не хотел. Просто подошел, тихо поздоровался и сел рядом, машинально отмечая, что в контейнере остался последний бутерброд. Маленький, аккуратный, пахнущий так, что у него, с утра пившего только кофе, невольно заурчало в животе. И он вдруг покраснел как мальчишка.

Алора вытерла руки влажной салфеткой, ответив на его приветствие, но уходить тоже не спешила. Печально посмотрела вслед убежавшей собаке и вздохнула. Тень от листвы играла с лучиками света на ее лице.

Она молча протянула ему контейнер с последним бутербродом. И улыбнулась. Чуть смущенно, чуть насмешливо, с легким лукавством и искорками в глазах.

— Нет…. – покачал он головой, — это твой обед…

— Не страшно, — отозвалась она. – Простите, у вас сейчас глаза…. Голодные, – она вдруг прикусила язык.

— Понятно…. – Роман не смог не рассмеяться. – Как у этого самого пса, да?

Алора только засмеялась в ответ, становясь пунцовой.

— Вообще-то, это девочка, — заметила она, вложив контейнер в руки Романа. – И она – кормящая. Но дикая. Приманиваю ее, чтобы понять, где щенки….

Роман удивлённо посмотрел на неё — и вдруг понял, что его в который раз поразило в ней это сочетание: нежности и цели, мягкости и конкретности.

— Хочешь забрать себе? – бутерброд выглядел так аппетитно, что Роман не удержался.

— Скажу друзьям-волонтерам. Заберут в приют, постараемся пристроить…

— Так себе идея, — поморщился он. – Муниципальные приюты….

— Я не про муниципальный сейчас говорю, — улыбнулась Лора с легкой грустью. – Есть и частные, люди там животных любят….

Он молча кивнул, доедая последний кусочек и принимая у нее из рук салфетку.

— Дорогое удовольствие….

— Мы находим спонсоров, — пожала девушка плечами и протянула ему бутылку с колой. – Извините, ничего другого нет…. Я не пила еще… даже не открыла….

Роман на несколько секунд прикрыл глаза, ощущая странное чувство в груди. Эта хрупкая, едва знакомая ему девушка за десять минут умудрилась дать столько заботы, сколько он уже давно не видел. Молча взял у нее бутылочку, открыл и сделал несколько глотков, ощущая как сахар в напитке разгоняет туман усталости.

— Каждая крупная компания ведет благотворительные проекты, — закрутил крышку и посмотрел на нее. – Наша – тоже. Знаешь об этом?