Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 17

Лора вышла на улицу, когда на город опустились душные августовские сумерки. Хотелось ей того или нет, жизнь за порогом ее квартиры продолжалась, а Машка ходила кругами и ругалась на хозяйку благим матом за пустую миску с едой и за пустой же холодильник.

Но выйти на улицу было сродни прыжку в ледяную воду. Лоре казалось, что стоит ей переступить порог, как сотни, тысячи глаз — чужих, безжалостных — уставятся на нее, зная все. Будто каждый прохожий видел ее боль, ее грязь, ее унижение, будто они могли заглянуть ей под кожу и прочитать там все, что она так отчаянно прятала. Она натянула старую мешковатую футболку, выцветшие джинсы, нацепила темные очки, несмотря на сумерки, и надвинула кепку почти на глаза. Ей хотелось стать невидимкой, раствориться в сером мареве вечера, чтобы никто не заметил, не остановил, не заговорил.

Как мышка, она прошмыгнула в ближайший супермаркет, сгорбившись и пряча лицо. В корзину летело все, что попадалось под руку: пачка кошачьего корма, молоко, хлеб, какие-то йогурты, замороженные пельмени. Она не выбирала, не думала — просто хватала, лишь бы поскорее закончить и вернуться в свою крепость. Глаза Лора упорно держала в пол, избегая случайных взглядов редких покупателей. Каждый шорох, каждый скрип тележки казался ей сигналом опасности, будто кто-то сейчас подойдет и скажет что-то, от чего ее хрупкий панцирь разлетится вдребезги. Она торопливо пробила продукты на кассе, бормоча невнятное "спасибо" кассиру, и, сжимая пакет, почти выбежала обратно в сумерки, где тени были милосерднее, чем свет фонарей.

Лора замерла у самого подъезда, когда знакомый, звонкий голос, словно нож, полоснул по ее нервам.

— Лора!

Она медленно обернулась, чувствуя, как внутри все холодеет, как паника, стыд и ужас накатывают волной, от которой нечем дышать. Лиза стремительно приближалась, выпрыгнув из своей кричаще-красной Ferrari, припаркованной у обочины. Ее лицо было искажено яростью, глаза горели ненавистью, а губы брезгливо кривились, будто она смотрела на что-то омерзительное.

— Довольна, сука? — рявкнула Лиза так громко, что ее голос эхом разнесся по улице, заставляя редких прохожих замедлить шаг и обернуться. Лора невольно отступила назад, сжимая пластиковые ручки пакета с продуктами. Ее горло сдавило, но она попыталась выдавить:

— Лиза, послушай…

— Что слушать? — Лиза резко мотнула головой, словно отмахиваясь от слов подруги, и шагнула еще ближе, почти вдавливая Лору в стену подъезда. — Что мой отец из-за тебя, тварь, уходит из семьи?

На них уже откровенно пялились. Старушка с соседнего подъезда замерла с поводком своей чихуахуа, двое подростков на велосипедах остановились неподалеку, переглядываясь. Лора чувствовала их взгляды, как иглы, впивающиеся в кожу.

— Он вещи забрал, сегодня мать извещение получила! — продолжала кричать Лиза, ее положении срыва. — Ты этого, сука, добивалась?

Лора задрожала от гнева и бессилия, ее голос сорвался на крик:

— Я вообще ничего не добивалась! — она пыталась перекричать Лизу, но та не слушала. — Не нужен мне твой отец, пропади он пропадом к чертям собачьим! Он — тварь и сволочь, Лиза!

Ее слова повисли в воздухе, резкие и отчаянные, заглушая шум улицы.

Лиза на мгновение замерла, ее глаза расширились от шока, но она тут же шагнула вперед, почти вплотную.

— Ты смеешь его так называть? — прошипела Лиза, ее голос дрожал от ярости. — Да ты просто шлюха, которая разрушила мою семью!

— Это не так! — Лора бросила пакет на землю, ее кулаки сжались. — Он сам… он… — Она задохнулась, не в силах подобрать слова, чтобы описать весь ужас, который ей пришлось пережить.

— Ты поэтому на нем повисла, да? — Лиза выплюнула слова, тряхнув светловолосой головой, ее глаза сверкали злобой. — Что, захотелось красивой жизни, поломойка? Нашла меня, дуру, слушала, помогала, копила информацию, а потом? Потом, Алора? Сколько раз ты трахалась с моим отцом?

Лора сглотнула, слюна стала вязкой, горькой, будто яд. Она отвела взгляд, чувствуя, как щеки горят, а в груди разрастается холодный ком. Бабки у подъезда, с их любопытными, жадными до сплетен глазами, уже не просто смотрели — они впитывали каждое слово, перешептываясь и качая головами. Лора чувствовала себя голой под их взглядами, будто ее выставили на всеобщее осуждение.

— Лиза… — Она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно, не дрожал, но он все равно срывался. — Я никогда не собиралась… Я не спала с ним…

— Ага, — Лиза издевательски хмыкнула, сдернув с лица темные очки, чтобы ее презрение было видно еще яснее. — Он просто случайно оказался между твоих тощих ляжек без трусов!

Лора вздрогнула.. Лицо вспыхнуло от стыда, а внизу живота заныло, будто туда вонзили раскаленный прут. Она хотела что-то сказать, объяснить, но слова застревали, комком в горле.

— Лиза… Это не то, о чем ты подумала… Совсем не то… — Ее голос звучал жалко, умоляюще, но Лора знала, что каждое слово только глубже затягивает ее в трясину.

— Знаешь, — Лиза вдруг понизила голос, и в нем прорезалась горькая, личная обида, — он ведь последний месяц так часто расспрашивал о тебе. Хвалил, ставил в пример. Говорил, что я, наконец-то, нашла достойную подругу… — Ее губы дрогнули, но она тут же стиснула их, не давая слабости вырваться наружу. — Я так радовалась, что смогла помочь тебе, нищебродке с рынка! А ты… Ты все это задумала с самого начала! Думаешь, я не помню, как ты выспрашивала про нашу семью? Чем мама занимается, чем отец, что любят, чем интересуются… Это ж какую наглость надо иметь, чтобы так подло влезть к нам! — Лиза почти сорвалась на крик, ее голос дрожал от ярости и боли. — Ты ведь, сука, и про деда моего расспрашивала! Его закадрить хотела? А что, он в отличие от отца еще и вдовец, да и повлиятельнее будет!

Лора отшатнулась, точно ее по лицу ударили, побелела и сжалась.

— Папаша мой все дифирамбы пел, какая ты обстоятельная, внимательная, — продолжала Лиза, ее голос дрожал от ярости и боли. — Знал бы он, как ты у меня все о нем вынюхивала! Права мама была — дочери поломойки нужно одно: бабки!

— Лиза… — Лора попыталась вставить хоть слово, но ее голос был едва слышен, слабый, как шепот.

— Заткнись! Заткнись, шлюха! — Лиза, не сдерживаясь, замахнулась, ее рука уже была готова обрушиться на Лору, которая стояла, опустив голову, не делая попыток защититься.

— А ну, прекратила! — раздался резкий, властный окрик.

Ни Лора, ни Лиза в пылу ссоры не заметили, как к подъезду подкатил черный массивный внедорожник, резко затормозивший у обочины. Роман, сидевший за рулем, увидел разыгравшуюся сцену еще издалека. Не раздумывая, он выскочил из машины, даже не вспомнив про букет цветов, оставленный на пассажирском сиденье. В несколько шагов он оказался рядом и перехватил руку Лизы, не дав удару достигнуть цели. Лора, бледная и неподвижная, лишь вздрогнула, но так и не подняла глаз.

— Лиза, хватит! — рявкнул Роман, его голос был полон раздражения и бешенства. Он крепко держал запястье дочери, пока та вырывалась, пылая злостью.

— Отпусти! — Лиза дернулась, пытаясь вырвать руку. — Это ты из-за нее семью бросил! Из-за этой… — она задохнулась от ярости, не находя слов, чтобы выразить свое презрение.

— Лиза! Мало того, что ты устроила? — Роман повысил голос, его лицо потемнело от гнева. — Тебе что, проблем в жизни не хватает?

Он крепко сжимал ее тонкое запястье, не давая вырваться, и встал между ней и Лорой, загораживая последнюю, словно щитом. Лора, прижавшаяся к холодной стене дома, молчала, ее взгляд был прикован к асфальту, где валялся ее пакет с продуктами. Она чувствовала, как воздух вокруг сгущается, давит на грудь, не давая вдохнуть. Роман был слишком близко — его фигура, его запах, его голос — все это вгрызалось в нее, как воспоминания, от которых она не могла убежать. Ноги враз стали ватными, стало тяжело дышать.

Лиза, не обращая внимания на отца, продолжала сверлить Лору взглядом, полным ненависти.