Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 18

— Ты из-за нее все разрушил! — выпалила она, ее голос сорвался на крик. — Из-за этой… шлюхи!

— Лиза, — голос Романа, как ни странно, оставался ровным и пугающе спокойным, несмотря на бурю, разворачивающуюся вокруг. — Наш брак с твоей матерью давно перестал существовать. Это случилось не из-за Лоры, не из-за тебя. Это просто случилось. Долгое время мы жили по инерции, потому что так было удобно нам обоим. Просто я первый устал от этого. И да, я люблю Лору.

Лиза задохнулась, ее глаза расширились, а лицо исказилось от шока и боли. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала, теперь блестели на ресницах, готовые вот-вот сорваться.

— Ты это между ног этой твари понял? — выкрикнула она, голос дрожал от гнева. — Папа, очнись! Вы же с мамой всегда…

— Что всегда, Лиза? — Роман шагнул чуть ближе к дочери, его массивная фигура полностью загораживала Лору, которая стояла за его спиной, сжавшись и не поднимая глаз. — Что ты знаешь о моих отношениях с твоей матерью?

Лиза замялась, ее кулаки сжались, но голос стал тише, звучал жалобно, как у ребенка:

— Вы не ссорились…

— Мы вообще последние пару лет почти не говорили, — Роман тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, будто он нес на них невидимый груз. — Ее не особо интересовала моя жизнь, меня — ее. Мы просто существовали рядом, Лиза. Это не жизнь.

Лиза замерла, ее губы дрожали, а в глазах мелькнула растерянность, словно она впервые осознала, что ее мир, который казался таким прочным, был построен на иллюзиях. Лора, стоя за спиной Романа, чувствовала, как ее сердце колотится, а ноги подкашиваются. Каждое слово Романа, его признание в любви, резало ее, как нож, смешивая стыд, страх и отвращение. Она хотела крикнуть, что это ложь, что он лжет, но голоса не было — только холодный пот, стекающий по спине, и взгляды прохожих, которые, казалось, видели ее насквозь.

— А мама знала об этом? Мама же думала….

— Твоя мать делает все, что велит ей твой дед, Лиза, — зло бросил Роман. — Я давно уже не уверен, что наш брак основан на хоть каких-то чувствах! Давай догадаюсь, он устроил тебе выволочку за скандал, так? А матери твоей запретил на развод подавать. Скажи, дочка, не так?

— Папа… она все подстроила… слышишь? — Лиза почти задыхалась от ярости, ее голос дрожал, но она продолжала, не в силах остановиться и не обращая внимания на слова отца. — Она втиралась в доверие! Я ей все рассказывала… о том, что ты любишь, чем занимаешься… Она даже курсовую за меня написала, чтобы попасть к тебе на работу, чтобы быть у тебя на глазах!

Роман устало вздохнул, его взгляд скользнул по дочери, но в нем не было ни удивления, ни злости — только холодное спокойствие, которое, казалось, только сильнее разжигало Лизу.

— Значит, — медленно произнес он, — в будущем меньше будешь язык распускать. И сама учиться начнешь, Лиз. Это ты своей матери могла по ушам ездить, что учишься идеально, но не мне. О твоих успехах, дочка, я знал раньше, чем ты сама.

Лиза замерла, ее лицо побледнело, а губы задрожали от новой волны обиды.

— То есть… ты ей вообще все простить готов? — Ее голос сорвался на визг. — Даже то, что она это все…

Роман оборвал ее, подняв глаза к темно-синему небу, где уже начали проступать первые звезды.

— Я люблю Лору, Лиз, — повторил он, его голос был тихим, твердым, как гранит. — А Лора любит меня. И тебе придется с этим смириться.

У Лоры, стоявшей в стороне, кровь застучала в висках, будто молотки били по черепу. Ее зрачки расширились, а в груди вскипела волна ненависти, смешанная с отвращением и стыдом. Его слова — «Лора любит меня» — звучали как издевательство, как грязная ложь, которая душила ее. Тело перестало ей повиноваться, словно снова стало чужим, как в те кошмарные моменты, от которых она пыталась не думать.

С диким криком она изо всех сил толкнула Романа в спину, рыча, как раненый зверь.

— Заткнись! Слышишь? Заткнись!

Роман покачнулся от неожиданного толчка, но удержался на ногах, обернувшись к Лоре с удивленным, растерянным взглядом. Лиза, стоявшая рядом, замерла, ее глаза метались между отцом и Лорой, полные шока и непонимания.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — закричала Лора, снова ударив мужчину в грудь.

— Не смей его трогать! — взвизгнула Лиза, ее глаза полыхнули безумной злостью. Она резко сунула руку в сумочку и выхватила что-то блестящее. В следующую секунду лицо Лоры обдало резким, удушливым запахом парфюма, смешанного с чем-то едким. Глаза вспыхнули невыносимой болью, словно в них плеснули кислотой, дыхание перехватило, и она, задохнувшись, упала на колени. Ее крик, полный муки, разорвал вечернюю тишину, заглушая даже отчаянный вопль Романа.

— Лиза, блядь, что ты творишь?! — Он бросился к дочери, вырывая у нее из рук баллончик с лаком для волос, который она, не раздумывая, направила на Лору. Баллончик упал на асфальт с металлическим звоном, а Роман схватил Лизу за плечи, тряся ее, словно пытаясь привести в чувство.

— Ты спятила?!

Лора, задыхаясь и кашляя, прижимала ладони к горящим глазам, слезы текли ручьем, смешиваясь с жгучей болью. Она почти не слышала, что происходит вокруг, — мир сузился до пульсирующей агонии и удушающего запаха, который забивал горло. Лиза, вырвавшись из хватки отца, отступила назад, с выражением триумфа.

— Вот так, папочка, вот и твоя большая любовь!

— Пошла отсюда….. – Роман толкнул дочь, а потом упал на колени рядом с Лорой, — иначе…

— Что иначе? — Лиза, на грани истерики, выкрикнула в ответ, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. — Заявление на меня накатаете? В тюрягу меня бросишь, пап? И все ради дырки этой шлюхи, которая тебя ненавидит? Замечательный у вас романчик выходит! А ты еще домой приползешь! Слышишь, ты еще приползешь, когда поймешь, что эта дрянь тебя поимела!

Роман медленно выпрямился, его взгляд, тяжелый и холодный, впился в Лизу. В нем смешались злость, презрение и что-то еще — глубокая усталость, словно он видел перед собой не дочь, а чужого человека.

— Уходи, — отрезал он, его голос был как удар хлыста. — Я не твой дед, но могу не сдержаться.

Лиза замерла. Впервые в жизни она увидела в глазах отца не просто гнев, а бешенство, которое заставило ее кровь застыть. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, и она вдруг поняла: он действительно сдерживается, чтобы не ударить ее. По-настоящему, со всей силы. Горечь, обида и страх затопили ее, сжав горло. Не сказав больше ни слова, она резко развернулась на каблуках, ее шаги застучали по асфальту, и, добежав до своей красной Ferrari, она вскочила в машину, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.

Роман с трудом разжал кулаки и, проследив, чтобы дочь ушла, рванул к своему внедорожнику, доставая оттуда воду.

Лора, сгорбившись, сидела на асфальте и выла, зажимая руками воспаленные красные глаза.

— Лора, я вызвал скорую…. – Роман неуклюже пытался промыть глаза плачущей девушки водой. Она мотала головой, не давая ему прикоснуться к себе, поэтому он вынужден был перехватить ее за плечи и почти силой лил воду на бледное лицо. – Потерпи, родная, потерпи….

— Не трогай…. – захлебывалась Лора плачем, — не трогай….

Она сидела прямо на асфальте, не замечая, как порвалась ее старая футболка на плече, как испачкались в пыли светлые джинсы. Пыталась открыть глаза, но жгучая боль не давала — веки словно склеились, а мир вокруг утонул в красной пелене. Не видела ничего, а запах Романа, его руки, его голос вызывали одну волну паники за другой. Он пытался осмотреть глаза, сжимая ее лицо в своих горячих ладонях, не давая ей ускользнуть.

— Да, мать вашу, где скорая? - услышала его злой голос. – Лора, поехали в больницу своим ходом!

Он наклонился и легко подхватил ее за талию, пытаясь поднять с асфальта, но Лора тут же забилась в его руках, как пойманная птица. Ее тело сотрясалось дрожью, она вырывалась, царапая его руки.

— Я не поеду… Нет, пусти меня! — Ее голос был хриплым, надрывным, полным ужаса.