Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 16

Видела, как зелёные глаза Романа следили за Лорой, как его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь дольше, чем позволяли приличия. Видела, как его красивое лицо озаряла довольная, собственническая улыбка, когда он отдавал ей очередное распоряжение, а Лора, умница Лора, отвечала с безупречной вежливостью, сохраняя дистанцию. Её нейтральная улыбка, уверенные движения, чёткие ответы — всё это было таким естественным, таким правильным. Глаза Лоры теплели, когда она смотрела на Лизу, но были абсолютно равнодушными, когда скользили по Роману, и Наталья успокоилась. Она прогнала тревогу, убедив себя, что Лора не попадётся в сети таких токсичных, грязных отношений, что у Романа нет ни малейшего шанса заполучить подругу в свою постель. Промолчала, не желая унижать подругу своими подозрениями, ведь и помыслить не могла, что этот мужчина не остановится ни перед чем. И этот выбор, это молчание давили изнутри.

А теперь Лора сидит перед ней в старой, дырявой, но любимой футболке, бледная и сломанная, точно безвольная кукла, и винит себя в том, что произошло. Винит, потому что в момент шока её организм предал её — психика отключилась, заморозив сознание, отгородив её от реальности, как хрупким стеклом. А эта тварь, этот хищник в дорогом костюме, воспользовался её слабостью.

Не один раз.

От злости хотелось кричать, но от крика Лоре не стало бы легче.

— Он заплатит… — прошипела Наталья, — ты напишешь заявление, и он сядет, не смотря на все его бабки и связи….

— Нет…. – снова ответила Лора. – Мне никто не поверит…. Я пошла с ним…. Я пришла к нему в кабинет…. Я не сопротивлялась…

— Да плевать на это! Он не имел права! Ты подруга его дочери, ты доверяла ему!

— Лизу это убьет….— Лора снова закрыла глаза. – Маму это убьет… Елену Викторовну… это убило…

— А тебя это не убивает? — Наталья всплеснула руками, её глаза блестели от слёз, которые она отчаянно сдерживала. — Лора! Да мне плевать на эту мелкую сучку и ее мать! Я вообще не понимаю, почему ты, умная, сильная, вдруг завела дружбу с этой крыской! — Наталья чувствовала, что ее трясет от бешенства, она задохнулась от беспомощности, от невозможности достучаться до подруги. – Ее отец тебя изнасиловал, а она — избила, а ты все равно ее защищаешь? Пропади пропадом это семейство в полном составе!

Лора вздрогнула всем телом.

— Она была в шоке. —наконец подняла взгляд, и в её глазах, впервые за весь разговор, мелькнула искра — не надежды, а усталого, мертвого упрямства. Но голос был таким же безжизненным, как и поза. — Она в своем праве. А я просто переживу это… Забуду… Ничего не было… Ничего… — Каждое слово Лора произносила с усилием, словно выдавливала его из себя, убеждая не столько Наталью, сколько самое себя.

Наталья не выдержала. Она упала на колени перед подругой, не обращая внимания на слабое сопротивление, и обняла, притянув к себе. Лора попыталась отстраниться, но силы иссякли, и она уткнулась горячим, пылающим от стыда и боли лицом в плечо женщины. Лицо исказилось от смеси вины, ярости, обиды и страха, словно буря, раздирающая изнутри. Но, закусив губу до крови, она упрямо повторяла, хоть голос и дрожал, но не ломался:

— Я просто переживу… Переживу… Не было ничего… Ничего не было.

Наталья уехала ближе к вечеру. Она то бегала по квартире, пытаясь уговорить подругу подать заявление, то чашками пила кофе и молчала, то снова и снова задавала вопросы, ответов на которые у самой Лоры не было. Но как ни странно, девушке стало немного легче дышать, точно хозяйка приюта поделилась с ней своей неуемной энергией.

Уезжала Наталья неохотно, понимая, что Лору оставлять одну не желательно, к тому же ее очень беспокоили сообщения от Романа, которые продолжали сыпаться на телефон. Поэтому для себя она четко решила, что после того, как завершит дела приюта, приедет с ночевой. Видела, как задремавшая было Лора вдруг вздрагивает, просыпается и бежит в ванную, под прохладные струи воды.

— Я снова просыпаюсь там, Наташ… — голос Лоры дрожал, когда она, завернувшись в полотенце, призналась подруге. — В том комплексе, как вчера. И снова чувствую его запах — этот приторный одеколон, смешанный с сигаретами и кофе. Его тяжелую руку на моем плече, его… — она запнулась, сглотнув ком в горле, — его член, упирающийся мне в спину.

Наталья замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Ее губы побелели, но она выдавила:

— Сколько раз?

Лора запустила пальцы в мокрые волосы, сжала голову.

— Не знаю… два, может, три раза за ночь…

— Сука! — Наталья едва сдержалась, не сорвавшись на крик, а просто вытирая подругу мягким полотенцем. — Виагру он жрет пачками, что ли, этот ублюдок?! Может, его инфаркт ёбнет, а? Или инсульт… Хоть какая-то справедливость!

— Ему всего сорок пять, Наташ… — тускло и горько усмехнулась Алора — Я бы не надеялась…

Наташа только покачала головой, проклиная тот день позапрошлой весной, когда позвонила Лоре в Москву и сказала, что тете Марине стало плохо с сердцем. Легкий приступ на фоне переутомления, а Лора тут же перевелась из столицы в родной город, не слушая возражений ни матери, ни старшей подруги.

Учеба всегда давалась Лоре легко, точно сам склад ума позволял решать даже сложнейшие математические задачи. А ее творческая часть всегда искала новые пути решений любой проблемы. Когда в 17 лет она первый раз пришла в приют, как простая посетительница, девочка, которая подобрала слабого котенка и не знала что делать с малышкой, но схватывала все на лету. Сначала замкнутая, малоразговорчивая, она прониклась атмосферой помощи и тут же стала волонтером.

Ее не пугали ни грязь, ни кровь, ни неизбежные смерти, которые в приюте были частью реальности. Она не боялась испачкать руки, не шарахалась от риска подхватить заразу, не отводила взгляд от страданий животных. Девушка обладала редким даром — она генерировала идеи, как улучшить работу приюта, будто ее мозг был вечным двигателем. Оптимизация пространства, новые способы привлечения спонсоров, идеи для благотворительных акций — Лора фонтанировала предложениями, многие из которых воплощала сама, не дожидаясь одобрения или помощи. Ей не хватало опыта, но энтузиазм и интуиция с лихвой это компенсировали. Наталья не раз ловила себя на мысли, что эта девчонка, едва окончившая школу, могла бы перевернуть приют с ног на голову, дай ей только время и ресурсы.

Но один вопрос не давал Наталье покоя: почему Лору так зацепила Лиза? Эта избалованная, высокомерная девчонка из университета, с ее капризами и снисходительным тоном, казалась полной противоположностью Лоры. Лиза, привыкшая получать все на блюдечке, была из тех, кто смотрел на мир сверху вниз, а на учебу — как на досадную формальность. И все же Лора, с ее добротой и терпением, взяла Лизу под свое крыло. Она часами объясняла ей сложные темы, вытаскивала из провальных курсовых и заваленных экзаменов, терпеливо разбирая каждую ошибку. Прощала ей капризы и ссоры, и там, где другие получали жесткий и резкий отпор, Лиза получала прощение и ласковую улыбку. Почему из сотен студентов, с которыми Лора пересекалась в университете, она выбрала дружбу с той, кто, казалось, меньше всего это заслуживала. Может, Лора видела в Лизе что-то, чего не замечали другие? Какой-то скрытый потенциал, спрятанный за маской высокомерия? Или это была ее привычка спасать — так же, как она спасала животных в приюте, не деля их на "достойных" и "недостойных"? Наталья не знала ответа, но видела, как Лора, несмотря на собственные проблемы, находила время и силы, чтобы вытягивать Лизу из очередной передряги или проваленного экзамена, выслушивала ее исповеди и длинные разговоры и сплетни, которые раньше пресекала одним только взглядом. Возможно, для Лоры это было еще одним вызовом — как математическая задача, которую нужно решить, или раненое животное, которое нужно поставить на ноги.

И только сегодня, выходя из квартиры подруги, Наталья вдруг почувствовала, интуитивно ощутила, что все это не просто так, что все гораздо сложнее, чем ей казалось раньше.