Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 25

— Я?! — кричит он зло. — Ты! Ты зачем полезла в горящий дом?!

— Тише, — раздается рядом чужой мужской голос. Ровный и совершенно не допускающий возражений. — Разборки потом. Сейчас девочке нужен покой.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки налиты свинцом. В лицо бьет свежий воздух, кто-то приподнимает меня за плечи, укладывает удобнее.

— Она надышалась дымом, — продолжает тот же голос. — Ей нужен свежий воздух, теплая вода и сон. И питание. У девочки проглядывает истощение.

— Я… — Роман снова пытается что-то сказать, но его обрывают.

— Выключи оборотня и включи мозги. Дай ей прийти в себя.

Слова плывут мимо меня, словно я под водой. Я улавливаю обрывки — «дышит», «давление», «пусть не встает», «лучше увезти». Кто-то подносит мне что-то холодное к губам, я делаю глоток и тут же закашливаюсь.

— Все-все, — это Роман. Его голос я узнаю даже сквозь гул. — Я забираю ее.

Меня подхватывают на руки. Я протестую, пытаюсь сказать, что останусь дома.

— Не надо… я сама… — слова рассыпаются, язык не слушается.

— Нет, — отрезает Рома. — Одна ты не останешься.

Он прижимает меня к груди, защищает от ветра, от которого меня бьет крупная дрожь. Перед глазами мелькают яркие огни, сознание подсказывает: это или скорая, или пожарная машина.

Как же тяжело работает голова.

Я чувствую, как меня аккуратно укладывают на сиденье автомобиля. Запах кожи и туалетной воды. Только сейчас, сквозь полузабытье, я замечаю еще одного человека.

Высокий. Крупный. Он молча садится за руль, бросает короткий взгляд в зеркало, проверяя, все ли нормально.

Роман забирается вместе со мной, не отпуская ни на секунду. Усаживается так, чтобы я оказалась у него на руках, головой на его плече.

— Все, — шепчет он мне в волосы. — Я здесь. Поехали.

Дверь закрывается. Машина трогается.

Я прижимаюсь щекой к его груди и чувствую, как сердце долбит со всей силы. Рому трясет. Его тело, как и мое, ходит ходуном.

— Ром… — шепчу, потому что громче не получается. Горло саднит. — Ты дрожишь.

Он крепче сжимает руки.

— Уже прошло, — говорит мне. — Все уже прошло.

Не прошло. Его плечи напряжены и похожи на камень. Руки как металл: теплые, но жесткие.

Машина плавно покачивается, фары режут темноту.

— Куда… — язык заплетается. Я сглатываю. — Куда мы едем?

Рома опускает голову, лбом касается моего виска.

— Ко мне, — дыхание горячее, прерывистое. — Сегодня ты останешься у меня.

— Ром, я там дом не закрыла…

— Я все решу, — перебивает он сразу. — Константин сказал, что ты должна отдыхать. Все остальное потом. И кто-то съездит и закроет дом.

Я закрываю глаза. Сил спорить нет. Да и желания тоже. В его голосе столько уверенности, а у меня полное отсутствие сил. Внутри что-то сдается и наконец отпускает контроль.

Машина замедляется. Поворачивает. Останавливается.

— Приехали, — говорит второй мужчина. Я даже не успеваю рассмотреть его лицо, только запоминаю глубокий спокойный голос.

Роман выходит, не выпуская меня из рук. Холод ночи тут же покалывает разгоряченное тело, я жмусь к мужчине, согреваясь от его тела.

Дом большой и тихий. Внутри пахнет деревом, фруктами и ягодами. Роман несет меня по коридору, пока водитель заходит следом за нами, и сразу же сворачивает в проем, из которого льется свет.

— Это моя комната, — говорит Рома, опуская меня на кровать, щелкает ночником.

Я смотрю на мужчину снизу вверх. В свете лампы его лицо кажется жестче, черты — суровее.

— Прости… — вырывается у меня, хотя не понимаю, за что должна извиняться.

— Никогда, — говорит он глухо. — Никогда больше так не делай. Поняла?

— Поняла, — соглашаюсь я.

Роман распахивает окна.

— Ты здесь никому не помешаешь, — говорит он, читая мои страхи.

— А как же ты?

На мой вопрос я впервые вижу злость в глазах мужчины, и, кажется, она направлена на меня.

— А со мной все в порядке. Я не лез бездумно в огонь, — высказывает и закрывает глаза, несколько секунд стоит не двигаясь. — Посиди, — говорит коротко, стряхивая напряжение. — Я сейчас.

Я киваю. В голове все еще легкий туман, тело ватное. Роман возвращается быстро. В руках таз с водой, на плече полотенце. Он ставит таз на пол, опускается передо мной на корточки. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он хочет сделать.

— Ром… — начинаю я, и мужчина поднимает взгляд.

— Даже не начинай, — говорит так, что желание спорить у меня пропадает. — Ты сегодня геройствовала. Теперь моя очередь.

Он опускает полотенце в воду, отжимает и только потом касается моего лица. Теплая ткань потихоньку снимает копоть. Рома вытирает лоб, щеки, линию скулы. Я закрываю глаза, иначе я расплачусь от эмоций, что бушуют внутри.

— Мне неловко, — признаюсь я тихо.

— Неловко спать на потолке, — выпаливает он и тихо смеется. Его смех горький. — М-да, Коваль — это диагноз, — добавляет. — Привыкай. Я теперь часто буду рядом с тобой.

Слово «рядом» у мужчины выходит со странным звериным рычанием, которое запускает по моему телу очередную волну мурашек. Рома переходит к шее, проводит полотенцем вдоль ключиц. Аккуратно. Ни одного случайного движения.

— Сейчас закончу и принесу тебе мою футболку. В этом спать нельзя.

Я благодарно улыбаюсь.

— Вся постель провоняет гарью. Может?..

— Предлагаешь постелить тебе на полу? — рычит на меня, промывает полотенце и спускается к коленям

Я вздрагиваю, поджимаю ноги.

— Я сама могу, — выпаливаю испуганно. Почти обнаженной в озере мне не было так неловко, как сейчас.

— Не можешь, — спокойно парирует он и моет ступни. Теплая вода, его руки, тишина комнаты и редкие всплески воды окончательно выбивают почву. Я чувствую себя маленькой, уязвимой и почему-то очень защищенной. Я сглатываю, отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как у меня дрожит подбородок. Когда Рома заканчивает, достает футболку и протягивает мне.

Он отворачивается, молча ждет, пока я переоденусь. Широкая спина напряжена, крепкие ноги широко расставлены. Я меняю пропахшую дымом одежду на чистую футболку. Она теплая, большая, длиной до середины бедра, пахнет очень приятно.

— Готово, — говорю тихо.

Роман поправляет подушку, помогает мне лечь. Накрывает пледом.

— Тепло? — спрашивает.

— Да, — отвечаю уставшим голосом. — Ты… не уйдешь?

— Нет.

Я закрываю глаза, слышу, как он двигается, как садится у изголовья кровати. Его дыхание неровное, сбивчивое, как после бега. Иногда он шумно втягивает воздух и медленно его выдыхает.

Как же он оказался рядом? Приезжал к кому-то? Или?.. С этими мыслями медленно проваливаюсь в сон. Сначала уходит шум в голове, потом тело перестает дрожать, дыхание выравнивается. Где-то на границе дремы я чувствую, как Роман встает. Матрас тихо скрипит, воздух рядом со мной меняется, становится прохладнее. Дверь открывается и тихо закрывается за мужчиной. Этот факт неприятно царапает внутри. Он же обещал остаться! Проходит совсем немного времени, дверь вновь тихо щелкает. Матрас под тяжестью проминается. Я чувствую знакомый запах, и внутри все расслабляется окончательно.

Теперь можно спать.

В следующий раз я выныриваю из сна на несколько секунд, настолько поверхностно, что не сразу понимаю, где я. Роман рядом. Лежит на боку, дышит глубоко и ровно. Во сне он притягивает меня к себе, зарывается лицом в волосы. Его рука ложится мне на талию, пальцы распластываются по пояснице.

Я оказываюсь прижатой к его груди, уткнувшись лбом под подбородок. Горячее дыхание щекочет волосы, сердце бьется под моей щекой. Мне тепло. Спокойно и безопасно. Я улыбаюсь, уже засыпая по-настоящему.

Когда в комнате становится светло от утреннего солнца, первым приходит ощущение тепла и уюта, за ними — тяжесть чужой руки на талии. Я лежу на боку, руки у груди, а правую ногу закинула на бедро Ромы, как на скомканное одеяло.

Я задерживаю дыхание и приоткрываю один глаз. Мужчина не спит. Он смотрит на меня, и между нашими лицами считанные сантиметры. И взгляд слишком осознанный для только что проснувшегося человека.