Бывшие. Скандальная беременность (СИ) - Громова Марьяна - Страница 12

Еще чего не хватало! Чтобы я да с ним, предателем?

Но от мысли об этом… И даже, если честно, не столько о сексе, сколько о том, что меня будут обнимать, что я прижмусь к его телу и усну в его объятьях, как когда-то в более юные наши времена, в более счастливые времена… От мысли об этом внутри меня что-то болезненно и остро переворачивается!

Но я, конечно, даже думать в этом направлении не стану!

— Нет, Фомин, я не буду пить, — отвечаю я.

— А чего так? Думаешь, хочу напоить и затащить в постель?

Именно так я и думаю.

— Потому что я с некоторых пор пью исключительно с теми людьми, которые мне симпатичны. Ты, естественно, в их число не входишь.

— Обидно сейчас было. Но ладно, — усмехается он. — Как скажешь. Я тебе постелю в своей спальне. А сам лягу в гостиной. И возражения не принимаются.

Дурацкая шутка. И несмешная совсем. С чего бы мне возражать? Я, наоборот, рада такому раскладу.

Иду в его ванную. Смываю косметику, глядя на себя в его зеркало.

Не понимаю, вот честно! Как такое вообще случается! Почему судьба снова толкает меня к нему? Мне рядом с ним всё еще больно…

— Вера! — стучится в дверь. — Я тебе вещи принес. Чтобы ты переоделась после душа…

Не ожидая подвоха, я, естественно, открываю дверь, чтобы взять вещи!

То, что происходит дальше, случается так быстро и так неожиданно, что я успеваю только охнуть! Фомин протискивается в двери и, подхватив меня, словно я — пушинка, под бедра, усаживает на стиральную машину! Сам, раздвинув бедром мои ноги, оказывается между…

— Фомин! — паникую я. — Что ты де…

Впечатывается губами в мой рот, не давая закончить вопрос. Язык проникает внутрь.

И это, наверное, усталость виновата! Других вариантов нет… Но я зачем-то начинаю ему отвечать! И мы самозабвенно целуемся, крепко прижимаясь друг к другу!

Он ширинкой упирается мне между ног.

И я даже сквозь слои нашей одежды ощущаю, что у него стоит!

В голове мелькает мысль, что нужно бы его оттолкнуть, прогнать! Но она моментально исчезает, не оставив и следа. Ну, какое там оттолкнуть, если он ТАК целуется! Как его оттолкнуть, если он так гладит меня своими руками, словно у него секса лет сто не было! Ну, как его оттолкнуть, если я, словно безвольная кукла, даже имени своего не помню, что уж говорить о словах протеста!

Спускается губами по моей шее вниз. От его поцелуев я вся в мурашках.

Футболка на мне вместе с лифчиком вдруг взлетают к самому горлу.

Его губы припадают к моей груди.

У меня словно уши закладывает — и я ничего не слышу, а только чувствую его губы, его влажный язык, и эти покусывания, посасывания, поцелуи…

Вера! Вера, включи голову! И давай, прошу тебя! Давай прекратим это!

Но усилием воли я отключаю эти разумные мысли.

Нет! Пусть! Я хочу… А потом просто скажу, что…

— Верочка моя, — стонет он в мое ухо.

Я от этих его горячих стонов, от его обжигающего дыхания растекаюсь лужицей, как мороженое, упавшее на горячий асфальт… Потом просто скажу, что имею права хотеть секса. И мне было не важно, с кем им заниматься…

Обычный секс?

Обычный… но не-е-еет! Не обычный!

Это настолько иначе сейчас, что мне трудно даже сравнить с чем-то в своей жизни. Секс был. А такого не было!

Это, как попить воды после наркоза, когда очень хочется пить, но тебе разрешают только один маленький глоток. И ты его делаешь. И знаешь, что еще долго будешь мучиться от жажды и мечтать о следующем. И смакуешь, смакуешь… И знаешь наверняка, что это — самая вкусная вода в твоей жизни. И потом у тебя может быть любая, хоть с ионами серебра, блин, но такой уже не будет никогда…

А я хочу, чтобы была!

И я хочу, чтобы для нее эта наша «вода» тоже была самой вкусной из всех.

Это — моя женщина! И всегда была моей.

Меня ничего не обламывает в ней. Я ее тело помню. И знаю, от чего ей будет хорошо.

Спускаюсь с поцелуями вниз. Ласкаю ее грудь. От ее прерывистого дыхания с ума схожу! Откидывает голову, упираясь затылком в стену.

И я хочу перенести ее на кровать, раздеть, уложить и трахать там, пока не кончатся силы. Но… Знаю, что стоит только дать ей опомниться, и ничего не случится. Да она просто сбежит от меня!

А мне надо, чтобы случилось! Я хочу, чтобы она со мной была, а не с какими-то молодыми альфонсами. Я хочу, чтобы ей было хорошо только со мной. Чтобы ни о ком другом даже мысли не возникало!

Но как? Вот как, да? Тугая юбка не желает задираться выше. А под нею еще есть колготки. А там, наверняка, еще и трусы!

И до тела добраться — вообще никаких вариантов.

Целуя в чувствительное местечко за ушком, я нагло рву колготки.

И под ее испуганный выкрик, запускаю руку в образовавшуюся дыру.

Пальцы касаются влажной ткани трусов.

От понимания того, что она хочет меня не меньше, чем я ее, в моей голове случается короткое замыкание. И я едва сдерживаюсь, чтобы не стащить ее с опоры и не развернуть спиной к себе. Так, конечно, проще и быстрее! Не в этот раз точно.

В этот раз я хочу видеть ее глаза, когда она будет кончать вместе со мной!

Отодвинув в сторону перешеек ее трусиков, веду пальцами по мягкой атласной плоти, слегка толкаясь ими внутрь. И она дергает бедрами навстречу моим пальцам. И, запрокинув голову, сладко стонет.

Те эмоции, которые я испытываю сейчас, нельзя назвать чистой похотью. Да, это похоть тоже! Но она густо намешана на восторге от осознания того, с кем я сейчас нахожусь! От понимания того, что это — моя Вера сейчас со мной!

Отодвигаюсь, чтобы посмотреть на нее. Она сидит передо мной с обнаженной грудью, в задранной юбке, моя рука между ее ног… Но даже не это возбуждает до безумия. А ее расфокусированный взгляд, ее прикушенная, чтобы не стонать, губа, ее смущенное, но и возбужденное тоже, лицо! Лицо женщины во время секса — это какой-то отдельный запредельный вид секса!

И я просто физически не могу больше терпеть!

Закрываю ее рот поцелуем.

Дотягиваюсь одной рукой до раковины, на которой оставил утром бритву.

И, конечно, в обычной своей жизни я вряд ли способен на такие безумные поступки, но сейчас — да! Сейчас я всё могу. Придерживая подол юбки, слегка прохожусь по краю бритвой, делая надрез под ее испуганный вдох.

Отшвырнув бритву назад в раковину, обеими руками берусь за края надреза. Громкий треск, и вот уже разрез доходит до самого пояса!

— Сумасшедший! — шепчет она.

Ты не поверишь, но да! Это я от счастья такой! Потому что ты снова моя! Будешь моей сейчас!

Зацеловываю ее лицо, спускаюсь с поцелуями к груди снова. Ласкаю ее пальцами, желая сделать так, чтобы ей непременно было сейчас хорошо со мной!

— Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, — шепчу в приоткрытые губы. — Буду всю ночь тебя ласкать…

— Нет, — отвечает она.

И, блять, я и раньше знал, что такое разочарование, но сейчас! Сейчас я просто замираю, позволяя сердцу ухнуть куда-то в пятки. Нет, конечно, насильно с нею я не стану никогда… Если она не хочет, разве же я смогу ее обидеть?

— Нет, — повторяет Вера. — Я хочу быстро и сильно…

Что там у вас, девочки, в книгах пишут — про эмоциональные качели? Когда тебя от радости швыряет в горе и потом, без остановки, моментально обратно? Мои качели идут сейчас по такой немыслимой амплитуде, что того и гляди вышвырнут меня на землю!

Быстро и сильно?

А ведь наш секс с Верой всегда был таким — бешеным, неудержимым. Да и не было такого, чтобы она мне приелась. Я просто по глупости, по пьяни изменил ей. Не потому, что она мне надоела. Совсем не потому!

Мешая друг другу, расстегиваем мой ремень. И она первой запускает руку в мои трусы, обхватывая и доставая наружу член.

От возбуждения поджимаются яйца и немеет шея.

Я, блять, сейчас просто кончу в ее руках и ей совсем ничего не достанется!

А я ведь тоже хочу сильно и быстро!