Идеальный танк для «попаданцев» (СИ) - Савицкий Георгий - Страница 4

Справедливости ради, и не умаляя героизм танкистов, но стоит отметить, что к повествованию сержанта Дмитрия Малько имеется ряд вполне обоснованных критических вопросов.

Во-первых, в своих воспоминаниях сами жители Минска говорят об одном или двух — суммарно получается трех прорвавшихся в столицу Белоруссии танках Т-34. Но ведь трехбашенный (!) Т-28 — машина довольно приметная, и советским людям предвоенной поры знакомая по многочисленным парадам и кинохроникам. Но никто не упоминает именно о ТРЕХБАШЕННОМ танке Т-28. В воспоминаниях фигурирует или Т-34, или просто «танк».

Во-вторых, подбитый танк Т-34 действительно стоял на окраине Минска — гитлеровцы превратили его в своеобразный «дорожный указатель», увешав соответствующими табличками. Однако на броне этого танка подпольщики клеили листовки, призывавшие бороться с гитлеровскими оккупантами, поэтому комендант оккупационной власти Минска в марте 1944 года приказал убрать этот танк. Тогда как Дмитрий Малько мог увидеть «свой» разбитый танк 4 июля 1944 года у Комаровской развилки?.. Отсутствие там танка подтверждается и немецкими документами аэрофоторазведки.

В-третьих, вот отрывок из книги Дмитрия Малько «За рычагами танка»:

«На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка».

А теперь вопрос: как на механика-водителя могли «дождем сыпаться горячие гильзы» если его место выдвинуто вперед от центральной башни и спаренного с 76-миллиметровой пушкой пулемета?..

Еще один, более существенный для понимания контекста, отрывок из воспоминаний Дмитрия Малько

'В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.

По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал'.

Первый момент: как можно «скосить глаза»? Ведь механик-водитель видит пространство впереди только в узком секторе — вспомним: «Я видел в смотровую щель…» И второй момент: как ни «скашивай ты глаза», а обзор в стороны у мехвода на танке Т-28 не то, чтобы ограничен — он отсутствует из-за размещенных по бортам малых пулеметных башен! Третий момент: «По вспышкам определил: до батареи…»

Каким образом «определил» — через узкую смотровую щель и о отсутствием обзора в стороны⁈

Да и согласно одному из источников, в мае 1941 года на складе № 105, где служил Дмитрий Малько, ни одного танка Т-28 в капитальном ремонте не числилось. А ведь капремонт — он по сути своей, довольно долгий, может продолжаться и месяц, и более.

В общем, в этом рейде Т-28 по улицам Минска в 1941 году остаётся больше вопросов, нежели ответов…[1]

Горобец, Колобанов и другие герои…

Старший сержант Степан Христофорович Горобец командовал «Тридцатьчетверкой», когда 17 ноября 1941 года 21-я танковая бригада отправилась в глубокий рейд по тылам противника, чтобы освободить захваченный гитлеровцами город Калинин — ныне Тверь. Случилось это в период грандиозной и легендарной битвы за Москву.

Командование Красной Армии намеревалось нанести удар из района поселка Большое Селище параллельно Волоколамскому шоссе в направлении Калинина. По пути танковая бригада должна была уничтожать вражеские гарнизоны, колонны с техникой и живой силой, склады, аэродромы — и в общем все, что имеет какое-либо отношение к противнику. Вся танковая бригада была разделена на три ударные группы.

Экипаж танка Т-34–76 старшего сержанта Степана Горобца находился в авангарде второй группы, под командованием комбата Михаила Агибалова. Первостепенная задача для них — удар по селу Пушкино и уничтожению находящегося там штаба противника.

Вместе с танком комвзвода Киреева экипаж Горобца должен двигаться впереди основной колонны, выявлять опорные пункты противника и по возможности — уничтожать огневые точки гитлеровцев.

Но воплощению в жизнь довольно простого и эффективного, в общем-то, плана советского командования помешали пикировщики «Юнкерс-87». Хотя поначалу все складывалось довольно неплохо.

Рано утром 17 ноября, прорвав немецкую оборону, танковая бригада ринулась в наступление. Практически сразу экипажи двух советских танков в авангарде на Волоколамском шоссе заметили немецкую автоколонну и начали преследование.

Но гитлеровцы, заметив советские танки, и сами остановились у села Ефремово. Они успели развернуть свои противотанковые орудия — вот где сказалась отменная выучка солдат Вермахта и орудийных расчетов, в частности. Фашисты завязали бой и подбили танк Киреева.

При этом второй танк сержанта Горобца успел на полном ходу сблизиться с позицией немецкой батареи и раздавить ее гусеницами. После чего попутно расстреливая и тараня «убегающие» грузовики, не сбавляя скорости «Тридцатьчетверка» буквально влетела за отступающим противником в село. Стреляя из пушки и пулеметов, Т-34 огнем проносится по небольшому населенному пункту. Вражеская артиллерия и колонна техники уничтожены — дальнейший путь на Калинин открыт.

А вот идущая за авангардом, советская бронетанковая колонна попала под бомбежку «Юнкерсов», несколько машин подбиты или вовсе сожжены…

Тогда командир ударной группы, майор Агибалов принял решение приостановить наступление и попытался связаться с передовыми танками по рации, но безрезультатно. Танк Киреева подбит и покинут экипажем, а на танке Горобца, во время боя вышла из строя рация.

Командир танка старший сержант Горобец, думая, что все идет по плану, продолжает выполнение поставленной задачи.

Его «Тридцатьчетверка» возвращается на шоссе и продолжает движение в сторону Калинина. Через некоторое время нагоняет колонну немецких мотоциклистов и уничтожает ее.

Уже в непосредственной близости от города, советский танк обнаруживает немецкий аэродром и расстреливает зенитки вместе с пехотой аэродромного охранения. На аэродроме начинают рваться танковые снаряды, несколько немецких самолетов загораются и взрываются. Именно в этот момент на поле заходит на посадку «Юнкерс-87» знаменитого нацистского летчика Ханса-Ульриха Руделя. Позже он описал этот случай в своих известных мемуарах «Пилот „Штуки“».

Но и вражеские зенитки усиливают обстрел и в этот момент старший сержант Горобец осознает, что его атаку никто не поддерживает, а это означает то, что вся советская ударная танковая группа прекратила наступление!

А перед старшим сержантом Горобцом встает вопрос — что делать дальше? Либо возвращаться обратно, либо прорываться к своим через оккупированный город в одиночку. Тогда он принимает дерзкое и смелое решение — прорываться!

Используя складки местности и здания,, танк выходит из боя, и уходя из-под огня зениток, врывается в Калинин с южной стороны.

По пути его «Тридцатьчетверка» снова давит немецкие автомобили, а стрелок-радист Пастушин, из пулемета выкашивает разбегающуюся в панике и ужасе немецкую пехоту, после чего танк начинает движение к центру Калинина.

Там его подбивает немецкая противотанковая пушка. Получив прямое попадание Т-34 загорается, но мехвод, старший сержант Литовченко, на полной скорости успевает раздавить пушку, до того, как она снова начала стрелять.

Экипаж, огнетушителями и подручными средствами тушит пожар, но из-за попадания из строя выходит орудие танка. Теперь приходится рассчитывать только на пулеметы.

Осторожно миновав хлипкий мост через реку Тьмаки, советский танк уперся в серьезное препятствие.