Чужие степи. Часть десятая (СИ) - Ветров Клим - Страница 24

И тут он ухмыльнулся. Медленно, хитро, уголками губ. Глаза его ожили, в них заплясали смешинки.

— Не бойся, — сказал он хрипло. — Пошутил я так.

Я выдохнул, чувствуя, как от сердца отлегло. Потом стукнул его кулаком по плечу — легонько, чтобы ничего не сломать.

— Шутник, блин. Я думал, всё — кирдык тебе.

— Ага, — дед довольно заёрзал, поставил миску на землю. — Давно не шутил. Лет сто, наверное. Соскучился.

Я открутил крышку термоса, налил себе в крышку, ему в стаканчик. Пар ударил в лицо, запах кофе разнёсся по хижине.

— На вот, выпей. Взбодрись.

Дед взял стаканчик обеими руками, втянул носом аромат и зажмурился.

— Хорошо-то как…

Он пил маленькими глотками, обжигаясь, но не останавливаясь. Я сидел напротив и ждал. Вопросы распирали изнутри, но я давал ему время.

— Спасибо, — сказал он наконец, возвращая стаканчик.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Рассказывать всё — от начала до конца — будет долго, но иначе он не поймёт, почему мне так важно вернуться.

— Слушай, — сказал я. — Я тебе расскажу. Всё расскажу, а ты уж реши, поможешь или нет.

Дед кивнул, пододвинулся поближе. Я отпил кофе, передал ему шоколад, и начал.

Рассказывал долго. Про то, как мы жили в Степи все эти пятнадцать лет. Про город, про эпидемию, про немцев которые появились из ниоткуда, про нашу партизанскую войну. Про то, как сын пропал, как я пошёл его искать, как попал в болотный мир, как дикари меня поймали.

Дед слушал молча, только иногда кивал. Шоколад таял в его пальцах, но он не замечал.

Я рассказал про сны. Про Нестерова, который оказался реальным. Про танкистов и их огромные танки, которые уходят на восток, облученные, умирающие. Про то, что эти сны — не просто сны, а окна в другие реальности, где живут такие же, как мы, только в других обстоятельствах.

— Я знаю, что они есть, дед. Я их видел. Они умирают от радиации, а может, уже умерли. Но они были.

Дед слушал, и лицо его становилось всё серьёзнее. Шоколад он так и не доел, положил на колено, забыл.

— А теперь главное, — сказал я. — Время. Ты сказал, оно здесь идёт иначе. Быстрее. Значит, там, в Степи, может, немцы не напали ещё, может успею…

Я замолчал, выдохнул. Дед сидел, уставившись в стену, и молчал долго, очень долго. Потом перевёл взгляд на меня.

— Дела… — протянул он.

— Поможешь?

Он усмехнулся — невесело, одними уголками губ.

— А чем я могу помочь? Я же говорил тебе, сам не знаю, как это работает.

— Но попробовать-то можно?

— Можно. — кивнул дед. — Попробовать можно. Только выйдет ли? Может, вместо твоей Степи откроется дыра в какой-нибудь ад с демонами. Согласен на такой вариант?

— Согласен, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — На всё согласен. На любой ад, на любую дыру, на что угодно. Только давай попробуем…

Дед смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах плескалось что-то такое, чему я не мог подобрать названия. То ли жалость, то ли понимание, то ли просто усталость.

— Ну хорошо, — сказал он, кряхтя поднимаясь. — Пошли. Чего тянуть?

Я вскочил, помог ему выбраться из хижины. Дед шёл медленно, опираясь на мою руку, но с каждым шагом двигался увереннее. Глаза его блестели — то ли от кофе, то ли от предвкушения.

Мы вышли из стойбища и направились к свалке. Дед оглядывался по сторонам, словно видел эти места впервые. Может, так оно и было — он ведь годы просидел в трансе, не замечая ничего вокруг.

Когда мы подошли к моему «автодому», он остановился, уставившись на ржавый кузов.

— Это что? — спросил он.

— Моё жильё.

— Хоромы, — хмыкнул дед. — У меня хижина попроще будет.

Я усмехнулся и повёл его дальше, к УАЗу. Машина стояла на месте. Дед обошёл её кругом, постучал по колесу, заглянул в кабину.

— Ничего себе… — протянул он.

Потом заметил снегоход, стоявший чуть поодаль. Подошёл, потрогал погнутый руль, заглянул в прицеп, присвистнул.

— Ну ты даёшь, Вася.

Я пожал плечами и подвёл его к прибору. Долго разглядывал его, обходя со всех сторон, даже понюхал.

— Хитро сделано, — сказал он. — Включи-ка.

Я завёл генератор. Проверил бензин — долил до полного, подумав мельком: надо бы приспособить систему, чтобы генератор питался напрямую из большой ёмкости, а не из маленького бачка. Но это потом.

Воткнул вилку в розетку. Прибор загудел, засветился экран. Дед придвинулся ближе, всматриваясь в цифры и графики. Он ничего не трогал, просто смотрел и слушал. Минуту, другую.

— Хорошая вещь, — сказал он наконец.

— Поможет? — спросил я.

— Возможно. — он ткнул пальцем в экран. — Но Степи тут нет.

— Откуда ты знаешь?

— Чую.

— Как же тогда?

— Понимаешь, — дед почесал затылок, подбирая слова, — эта штука, она как радио. Может ловить сигналы, усиливать их, даже сама что-то вещать. Но чтобы поймать нужную станцию, надо знать частоту.

— А если просто крутить ручку наугад?

Дед задумался. Посмотрел на экран, «пожевал» губами.

— Нет, не пойдет. Не получится. Тут надо точно знать.

— Ну ладно, пусть так. А как тогда дикари, то есть эти — я мотнул головой в сторону поселка — открывают порталы без всяких приборов?

Дед вздохнул, присел на корточки, взял прутик и начал чертить на земле.

— Смотри. Дикари — как ты изволил выразиться, они не люди. Вернее, не совсем люди. Они как… как инструменты. Их запрограммировали, и они не думают, не выбирают, они просто делают. Как муравьи.

— А кто запрограммировал?

— А хрен его знает, — дед развёл руками. — Может, те, кто эту буферную зону создал. Может, само так вышло. Я ж говорю, не знаю.

— Ладно, — я потёр виски. — Допустим. А как мне попасть в Степь? У меня есть прибор, который может открыть портал, но в нём нет нужных координат.

Дед помолчал, потом ответил:

— Я размышлял над этим… Но однозначного ответа дать не смогу.

— А не однозначный?

— Возможно надо, чтобы ты сам стал настройкой. Понимаешь? Не просто подумал, а… погрузился. Глубоко. Как во сне. Или как под наркозом. Чтобы твоё тело, твои клетки, твоя память — всё вместе зазвучало на одной частоте с нужным миром. Тогда прибор, может, уловит эту частоту и откроет дверь.

— А почему нельзя просто подумать?

— Потому что мысли — они «верхние», — дед постучал себя по лбу. — Они быстро приходят и быстро уходят. А нужно, чтобы всё нутро твоё резонировало. Чтобы ты сам стал этим миром на время. Во сне так и бывает — ты там, ты живёшь в том мире, дышишь им. Но, в то же время, во сне ты не управляешь своими желаниями, и не факт что все пройдёт как надо.

— Давай попробуем, — сказал я, поднимаясь. — Прямо сейчас.

Дед хмыкнул, покачал головой.

— Нет. Так не получится. Нужна подготовка.

— Какая? — я готов был на всё.

— Во-первых, — дед загнул палец, — дай-ка мне ту бутылку, что осталась.

Я удивлённо посмотрел на него, но спорить не стал. Достал из автобуса начатую бутылку водки, протянул ему. Дед взял её бережно, как реликвию, и сунул под свою лоскутную накидку.

— Во-вторых, — продолжал он, — тебе нужно сложить круг из камней. Где-нибудь здесь, рядом с твоей железной коробкой. Небольшой, но чтобы ты внутри поместился. Понял?

— Камней? — я огляделся. Вокруг были только жижа, гнилые коряги и груды металлолома. Камней нет.

— Ищи, — дед усмехнулся. — Они есть. И когда сделаешь, спать ложись прямо в этом круге, подстели себе что-нибудь, и отдыхай.

Он развернулся и, прихрамывая, побрёл в сторону стойбища, прижимая к себе бутылку.

— А ты куда? — крикнул я вдогонку.

— По делам, — бросил он через плечо. — Ты круг делай. Не отвлекайся.

Я проводил его взглядом и вздохнул. Камни. Где же их взять?

Сначала обошел по небольшому радиусу поселок, но ни одного камня не встретил. Потом вернулся на свалку, стал бродить между покрышек и гор металлолома. Пошёл к ближайшей горе. Начал разгребать — ничего. Перешёл к другой куче, потом к третьей. Через полчаса отчаяние начало закрадываться в душу.