После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 21

– Настя… – слышу его шепот из темноты. – Ты чего-нибудь хочешь? Может, воды? Йогурт? Ты же беременна.

Он снова подслушивает, как будто уши у него везде. И это не может не злить.

– Я пытаюсь уснуть, – с раздражением отвечаю я ему упрямо и поджимаю губы. Хотя он ведь всё равно этого не видит.

– Ты маешься, вижу же, что уснуть не можешь.

Забота в его голосе такая теплая, что меня аж передергивает.

– Отстань. Я хочу спать.

– Ты ворочаешься, значит, не можешь расслабиться. Я сделаю тебе массаж.

Не слушая моих возражений, он поднимается и подходит к кровати. Я дергаюсь, чтобы показать, что разговор закончен, но попадаю ему пяткой в живот, ведь он подходит ко мне слишком близко.

– Ай… – он ухмыляется, будто ему больно, хотя я по голосу слышу, что это блеф. – Дай я помассирую твои ножки, милая.

От его ласкового тона я злюсь сильнее. Так и хочется дернуть ногой снова и желательно попасть ему в челюсть.

– Не трогай меня, – рычу я, но ноги сводит, и я едва ими двигаю, к сожалению.

Вадим же берет мою ступню теплыми руками и осторожно, но уверенно начинает массировать мои икры. Я пытаюсь вырваться, почти лягаюсь, но он крепко держит за лодыжку. И, что самое обидное, давит ровно туда, где боль сильнее всего. Меня прорывает на тихий выдох, и от его крепких пальцев наконец наступает облегчение, которое было мне так необходимо.

Сопротивляться больше нет ни сил, ни смысла, так что я просто закрываю глаза, словно это поможет как-то абстрагироваться от него и сделать вид, что это не он массирует мне ноги.

Мне становится тепло и легче, но от этого я только сильнее его ненавижу. За то, что мне хорошо от рук предателя.

Постепенно я расслабляюсь и сама не замечаю, как засыпаю. Даже не помню потом, как это произошло. Вроде бы вот я злилась, а потом отрубилась так резко и незаметно, как будто кто-то выключил свет.

Просыпаюсь сама и впервые за долгое время чувствую себя бодрой и выспавшейся. Вадима рядом нет, отчего настроение мое поднимается. За окном светит солнце, на часах девять утра, а вокруг тишина. Благодать. Кажется, что я обо всем забываю в это утро, умываюсь и иду на кухню, а вот там меня ждет неприятный сюрприз.

Я надеялась, что вчерашнее появление мужа мне приснилось, но нет. За кухонным столом сидит Вадим и спокойно пьет чай с моими родителями. Как ни в чем не бывало, что не может не портить мне мое хорошее настроение.

Мама улыбается, практически заглядывая Вадиму в рот, и меня передергивает от мысли, что она считает, что мы с ним образцовая семья. Ничто не намекает на то, что я вчера сказала им о предстоящем разводе. Но я вовремя прикусываю язык, чтобы не съязвить и не нагрубить мужу. Я ведь сама попросила его ничего не рассказывать родителям.

– …я думаю, стену под детскую лучше оставить светлой, – слышу я вдруг, что говорит Вадим, и хмурюсь, пытаясь понять, о чем это он. – А кроватку поставить у окна…

Он не договаривает, замечает на пороге кухне меня и расплывается в улыбке.

– О, милая, ты проснулась! Я как раз рассказывал твоим родителям о ремонте. Как насчет того, чтобы пригласить дизайнера для оформления детской?

Замечаю краем глаза, что мама воодушевленно кивает, а вот меня от его предложение всё внутри обрывается.

Мы говорили о детской полгода назад. Три месяца назад. Месяц назад…

Это была моя инициатива. Я хотела, чтобы к моменту родов в доме было всё обустроено, а вот Вадим всё открещивался от меня работой. Говорил, что успеется, что у него пока много работы, что еще рано. Множество “давай потом”, к которым я привыкла и смирилась, решив больше эту тему не поднимать.

А теперь он сидит тут, спокойно обсуждает цвета и стены с моими родителями, как ни в чем не бывало. И только я одна знаю, с чего вдруг в нем произошли такие кардинальные перемены.

Он не хочет развода, цепляется за такие мелочи, чтобы меня удержать. Смотрит на меня еще с таким видом, словно я должна обрадоваться его предложению. А что еще более гнусно, он пытается заручиться поддержкой моих родителей. Перетягивает их на свою сторону, словно и правда верит, что они могут как-то повлиять на мое решение о разводе.

– Можно, – выдыхаю я, когда ловлю на себе расстроенный взгляд мамы. Молчание мое затягивается, и я решаю не расстраивать родителей. – Почему бы и нет?

Мне не по душе его предложение, но я думаю о том, что детская всё равно нужна. И раз муж предлагает заняться ее оформлением, пусть. В конце концов, это и его ребенок тоже, пусть внесет свой вклад. Вот только он ошибается, думая, что так сможет искупить свою вину.

Измена – это ведь не какой-то маленький проступок, где достаточно извиниться, сделать подарок, и всё будет хорошо. Нет. Совсем нет…

– Вот и славно, – произносит мама и поднимается со стула, обращаясь ко мне. – Настенька, пойдем отойдем на минутку.

Мы выходим в коридор, и она берет меня за руку, слегка сжимает.

– Не глупи, – шепчет она, вызывая у меня удивление. – Твой муж старается. Он хороший. Не пьет, не гуляет, не кричит, не поднимает руку. Работает. Заботится о тебе и о ребенке. Посмотри, как он за вас переживает.

Она делает паузу, вбирает в легкие больше воздуха, пока я теряю дар речи, а потому молчу.

– Не вздумай разрушать семью из-за пустяков. Прости его, ради нас прости, сомневаюсь, что он сделал что-то настолько ужасное, что стоит разводиться.

Я продолжаю молчать и никак не реагирую на ее слова, но никто даже представить себе не может, как они меня ранят. Настолько глубоко, что я еле держу лицо перед ней. И окончательно понимаю, что во всей этой ситуации родители мне не союзники. Пока не узнаю об измене. А они не узнают, я не стану их так расстраивать.

Я не хочу, чтобы мама переживала и плакала, или чтобы у папы снова прихватило сердце. Поэтому я окончательно убеждаюсь в том, что решение я принимаю с утра верное. Оно мне совсем не нравится, но иного пути не вижу. Родители не отстанут, всё равно будут меня мучать, а у меня на это сейчас нет никаких сил.

– Не беспокойся, мама, всё у меня будет хорошо, – тихо говорю я и глажу маму по руке.

Она воспринимает мои слова на свой лад и с облегчением улыбается, а вот я возвращаюсь в комнату и собираю вещи обратно в сумку. Не обращаю внимания на дрожь в конечностях и не сразу замечаю, как вскоре рядом появляется Вадим.

– Настя? Ты что делаешь? – хмурится он, наблюдая за моими заполошными движениями.

– Еду домой, – отвечаю сухо.

На его лице появляется сначала удивление, а потом довольная улыбка.

– Передумала всё-таки? Решила…

– Не то, что ты думаешь, – перебиваю я его. – Я не собираюсь жить с тобой, Вадим.

– Поясни, – выдыхает он и хмурится снова. Складывает на груди руки и наблюдает за моими сборами сверху вниз.

– Я хочу вернуться домой без тебя. Ты там жить не будешь. Я не хочу видеть тебя, так что не надейся, что я останусь с тобой из-за родителей.

Он долго смотрит на меня, слишком пытливо, как мне кажется, а сама я взгляд на него не поднимаю. Нет на это никаких моральных сил.

– Я не дам тебе развод, я же сказал уже.

– Хорошо, – киваю я. Не стану спорить с ним, просто сделаю всё по-своему, но для того, чтобы он не трепал мне нервы, мне нужно выиграть время. – Но жить ты будешь отдельно. Сейчас я не в том состоянии, чтобы воевать с тобой, Вадим. Давай поживем отдельно друг от друга.

Не знаю, что на него действует сильнее. Мой тихий надломленный голос или тоска в нем, но в итоге он неожиданно соглашается, прекратив споры.

– При двух условиях, Насть. У тебя будет домработница, которая будет помогать тебе по хозяйству. И я буду координировать работу бригады для ремонта в детской.

Я молчу. Поднимаю наконец взгляд и смотрю на него, пытаясь понять, чего он пытается добиться. Неужели думает, что сможет купить мое прощение.

– Я всё равно буду заботиться о вас, Насть, – отвечает он на мой невысказанный вопрос, словно читает мои мысли. – Если не лично, то через других. Соглашайся, пока я согласен съехать. Имей ввиду, это временно.