Наследница поместья "Соколиная башня" (СИ) - Воронцова Александра - Страница 14

Горничная придвинула ко мне поднос с нарезанной толстыми ломтями ароматной бужениной, пушистым белым хлебом и чашкой с куриным бульоном.

Это было очень кстати. С самого утра меня постоянно терзал голод, так что я умяла все подношение за десять минут, наплевав на хорошие манеры.

Мы с Торни решили, что как только мачеха ускачет, мы сначала поднимемся на чердак, чтобы поискать подходящий наряд на костюмированный ужин, а уж потом пригласим Пегги, чтобы помогла нам привести его в порядок. И пока девушки будут заняты, я смогу проскользнуть в спальню Джины.

И когда из окна мы увидели удаляющий круп кобылы мачехи, не мешкая отправились наверх.

Надо сказать, чердак в «Соколиной башне» радовал чистотой. Даже пыли почти не было. Морстон, проводивший нас и выдавший ключи, посоветовал обратить внимание на левую сторону. Дескать, женские сундуки ставили туда.

Мы подняли канделябры повыше и восхитились.

Целая сокровищница!

Если бы, я была ребенком, мне позволили тут порыться, я бы умерла от восторга.

Да и сейчас у нас с Торни обеих приподнялось настроение.

Мы с хихиканьем закопались в сундуки.

Чего тут только не было. Море чехлов, переложенных между собой саше с лавандой и календулой, а внутри потрясающие платья. Большая часть из них мне не подходила, потому что требовала серьезной работы портного. Ушивать пришлось бы в половину, а на это времени у нас не было. И к тому моменту, как я наконец обнаружила подходящий наряд, прошло довольно много времени.

Как только я увидела это платье, я в него влюбилась.

Кроме того, я его уже видела. Точь-в-точь такое было на портрете Фреи.

— Какое красивое! — захлопала в ладоши Торни. — И необычное…

— Да, — кивнула я. — Тут есть национальные мотивы земель Бладсворда. Думаю, это хороший выбор. Будет хорошим тоном подчеркнуть, что я интересуюсь историей этого края. Владетелю будет приятно…

Горничная рассмеялась:

— Ему будет совсем другое приятно, поверьте!

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Наденете и увидите, — прыснула она в кулачок.

Я хотела все-таки добиться ответа, но тут мой взгляд упал на шелковые туфельки, выпавшие из чехла. Очевидно, они были как раз к платью, но у меня сжалось сердце.

Эти туфли я точно уже видела.

И не на портрете, а в своем сне.

Определенно, это были они и никакие другие!

Вот тут, бусины на банте не хватает…

Я покачнулась, как тогда на башне, и, чтобы не упасть, облокотилась на полку, стоявшей у стены этажерки. Рука дрогнула, и из чехла выпало еще кое-что.

Торни перехватила у меня платье:

— Я пойду отнесу. Надо почистить и проверить швы, чтобы не оказать в неудобном положении. Владетель, конечно, еще больше обрадуется, но нам-то жених нужен…

Пропуская мимо ушей ее болтовню, я наклонилась и подняла тетрадь. Раскрыв ее на первой странице, поняла, что у меня в руках дневник.

Первая запись: «Сегодня отец ругал меня. Дважды. И второй раз особенно зло. Грозился выдать замуж за Д. Не хочу».

Чуть позднее: «Видела К. в лесу. Он целовал меня без разрешения. Я сделала вид, что осталась равнодушна. Завтра пойду опять в лес».

Однако.

Дальше: «Сегодня К. был особенно необузданным и подарил мне много сладкого стыда».

Неделей позже: «К. в гневе и требует ответа. Неужели недостаточно того, что я делю с ним ложе?».

Кошмар! Уши мои горели, щеки наверняка покраснели, но я не могла высунуть свой любопытный нос из тетрадки.

Как назло, ничего толком не было ясно. Ни кто та, что писала это, ни кто такой К. Что их связывало, ну кроме…, оставалось загадкой.

Это было натуральное безобразие!

Ну кто так ведет дневник?

Где подробные описания?

«Не знаю, могу ли я верить К. Все крутится вокруг «Соколиной башни». Очень зыбко».

Ну вот что это такое?

Я надулась.

Видимо, все-таки придется порыться в библиотеке, там же должен быть семейный архив. И про «Соколиную башню» определенно стоило разузнать. Не просто же так Владетель столько настойчиво жаждет ее вернуть.

— Леди, — окликнул меня показавшийся в дверях Морстон. — Пегги у вас в покоях, Плам забрала свой вечерний чай в спальню. Думаю, время подходящее.

Ну что ж.

Если Покровитель все же существует, он позволит мне узнать о грязных планах Джины.

Я сунула тетрадку подмышку и поспешила в спальню мачехи.

В покоях мачехи было невыносимо душно.

Повсюду были разбросаны разные женские мелочи. Да уж Пегги сегодня еще придется потрудиться, чтобы привести спальню в порядок.

К моей зависти в распахнутом шкафу виднелись ажурные оборки и платья ярких цветов, которые больше подошли бы мне, нежели вдове.

Ладно. Я пришла сюда не за тем.

Я неторопливо обошла комнату, то и дело спотыкаясь о валяющиеся туфли. Прикасалась рукой ко всему, что попадало на моем пути, но дар пока молчал, хотя я отчаянно к нему взывала.

Ну должен он помочь мне хоть раз?

Я обнаружила, что могу читать память вещей не так давно. Правда, за не очень короткий срок и только если эти воспоминания напитаны сильными эмоциями. Я искала в библиотеке, что за магия мне подвластна. Даже думала, что это подвид силы менталистов. Дар, считавшийся в Конфедерации благородным. Увы, это оказались крохи магии материалистов. И в прежние времена услугами таких магов пользовались охотно, кстати говоря, именно менталисты и… некроманты.

Но я даже подумать не могла, что я смогу трогать мертвых…

А дар, тем временем молчал, и я уже почти отчаялась, когда наконец что-то мелькнуло перед глазами.

Точно!

Лучше всего эмоции накапливали личные вещи!

Я как раз приблизилась к туалетному столику, где у зеркала лежали расчески и стояли шкатулки с украшениями. Именно здесь перед глазами начинало рябить.

Джина очень любила красивые вещи. Я выбрала самый изящный гребень, по моему скромному разумению, она не могла бы перед ним устоять. И как только я взяла его в руки, то на меня будто навалилась каменная плита, пригвоздив к полу.

Я давненько не пользовалась этими способностями, поэтому подзабыла, что тяжесть зависит от силы впитанных эмоций. Это их я пропускала через себя, чтобы считать происходившее.

Но в этот раз все пошло совсем необычным путем.

К словно две мои силы сплелись воедино, и я не только услышала, но и увидела, как все было.

«— Какая же она дрянь! А ты куда смотришь? — Джина, сидя за туалетным столиком, нервно расчесывала смоляные кудри гребнем. — Нужно отрезать ей эти патлы.

— Я не могу ей запретить распускать волосы дома, — скривилась Плам, стоявшая рядом. — Она осмелела и угрожает мне…

Мачеха фыркнула:

— Только не надо ныть! Тебя и с рекомендациями никто не хочет брать на службу. От такой гувернантки любой ребенок сойдет с ума. Даже мне на тебя смотреть тошно.

Компаньонка поджала тонкие губы.

— Это взаимно, Джина.

Черноволосая фурия резко обернулась.

— Я тебе не Джина, а леди Чествик! Знай свое место, Плам.

Мерзкая Лиззи расправила оборки на своей унылой юбке.

— Ты простолюдинка, и ничто не может этого изменить. На людях я еще вынуждена обращаться к тебе, как к леди, но с глазу на глаз… Даже и не мечтай. И титул твой — одно название. Пока жива Энн Чествик.

В гневе мачеха швырнула в Плам какую-то мелочь.

— Если бы мы не были с тобой связаны, ты бы уже отправилась за ограду! А Энн… Это временное препятствие. Вся она — досадное недоразумение. Такая же холодная, расчетливая, бледная моль, как ее папаша. Удивительно, с чего ей вдруг перепало приглашение владетеля? Ну хоть на что-то сгодилась… Да где эта глупая курица Пегги? Подай мне вон ту маску…»

Видение оборвалось, выпуская меня из плена и позволяя вздохнуть полной грудью. Я хватала ртом воздух. Это было очень тяжело, что говорило о том, что сила ненависти мачехи ошеломительна.