Наследница поместья "Соколиная башня" (СИ) - Воронцова Александра - Страница 13

— Сколько ты выпила? — спросила она строго у Торни.

— Два глотка, — еле выдавила горничная.

— Хм. Не смертельно, но очень неприятно, — резюмировала кухарка и, заметив мой полный непонимания взгляд, пояснила. — Жгун-трава.

Что?

Для это меня это звучало приблизительно так же, как выдуманная Торни плющеница.

— А что она делает? — облизнув губы, спросила я.

— Ах да. Вы же не местная, — спохватилась госпожа Филмор. — Она растет только в Старфайре, вам не откуда знать… Травка полезная, да только не внутрь принимать, а на тело мазать. А вот если настой выпить. Мучаться сильно будешь. И если не принять меры, то на следующий все, на что вас хватит, это лежать или сидеть и мучиться тошнотой и головными болями.

— Силы небесные! — обомлела я. — И зачем тогда кто-то делает настой?

Вот зачем мне его подлили, а было ясно, что должна была пострадать именно я, мне понятно было весьма отчетливо.

Не слегла, значит, можешь ехать на прием к владетелю.

А там и под ногами у мачехи путаться не буду, не смогу ей помешать договариваться насчет «Соколиной башшни».

— Если не беременная, то только зря пострадаешь, а вот если тяжелая, то ребятенка скинешь, — поджала губы кухарка.

— Так что? С Торни все будет хорошо? Она выживет? — сейчас это все, что меня волновало. Я себе не прощу, если она пострадает из-за меня.

— Выживет. Может пару месяцев женских не будет. А пока надо… — кухарка выглянула из двери и зычно крикнула: — Донна! А ну тащи графин с колодезной водой и таз! — и обернувшись ко мне, добавила: — Вы уж простите, леди, но надобно бедняжке промыть киш… желудок. Часа через два на ногах будет и без всякого целителя. Шли бы пока к себе в спальню, нечего вам на это смотреть. Только знаете, леди, не могла жгун-трава попасть сама по себе в стакан. Да и в бочонок попасть не могла. И я это так не оставлю! Буду жаловаться…

— Кому? — устало спросила я. — Морстону? Или может, Джине? Вы же сами говорите, что просто так эта настойка не могла оказаться в соке. И я склонна вам верить. Зато я видела, как Плам выходила из библиотеки.

Было невыносимо признаваться, что от тебя хотят избавиться, но жалобы госпожи Филберт не приведут ни к чему. В лучшем случае, обвинят во лжи меня, в худшем — уволят Торни.

Кухарка сначала растерянно захлопала глазами, но как любая прислуга она соображала быстро.

— Ах эта сушеная ящерица! — глаза госпожи Филберт сузились. — Она пожалеет, что на свет родилась. Подставить меня, отравить еду…

Внезапно голос подал Морстон.

А я и не заметила, как он подошел.

Стоя в дверях, дворецкий принял у запыхавшейся Донны таз и воду и, сделав ей знак исчезнуть, огорошил.

— Думаю, когда лекарь явится, надо дать ему пару монет за ложный вызов. А леди Джине сообщить, что занемогла леди Энни… Она неважно себя почувствует и останется в спальне. Аккурат до самого отъезда леди Джины на Старфайр.

Я не сразу поняла, в чем смысл задумки Морстона.

Но когда вникла, поразилась его сообразительности.

В самом деле, если мачеха будет думать, что ее план удался, она не будет выдумывать что-то еще, к чему я могу быть не готова.

— Да-да, — закивала госпожа Филберт. — Торни полегчает после… э… — она мучительно подбирала слово, — процедур, простите, леди, мы на кухне на высоком изъясняться не очень умеем. Этикеты всякие — это вот к нему, — кухарка мотнула головой в сторону насупившегося дворецкого. — Жалко бедняжку, конечно, но хорошо, что не вы выпили. Лекарь, если определил бы, что жгун-травой отравились, как пить дать, решил бы, что от дитя решили избавиться. Репутация ваша пострадала бы. Оно, конечно, лекарям положено молчать, да только старик Ваин хуже любой сплетницы.

Джина превзошла себя в своей подлости.

И помучиться бы заставила, и репутацию бы похоронила, ни о каком замужестве и речи бы уже не шло в принципе. И, что самое важное, завтра я бы не путалась у нее под ногами.

Кулаки сжались от бессильной злости.

Сочтемся, Джина.

Плам бы ни за что не пошла в деревню без приказа мачехи. Больше, чем уверена, компаньонка и знать не знала про существование жгун-травы. А вот Джина местная.

Так что мой счет к ней рос.

— Идите, леди, — госпожа Филберт мягко подталкивала меня вон из библиотеки. — Мы тут закончим и проводим Торни к вам. Может, будет вяленькая еще, но живая.

Понимая, что я тут всем только мешаю, я смирилась и вышла.

Пометавшись немного по своей спальне, я открыла книгу, которую принесла из кабинета отца еще перед обедом, но никак не могла сосредоточиться на содержании, какие-то обрывки и образы путались в голове, потому что мысли все время возвращались к бедной горничной, принявшей удар на себя, так что мне пришлось отказать от идеи отвлечься с помощью чтения.

Потирая все сильнее зудящее плечо, я посмотрела наряды, которые достала Торни к завтрашней поездке, и снова разозлилась на Джину.

Это все никуда не годилось.

Устав наматывать круги по комнате, я прилегла и неожиданно почти сразу провалилась в сон.

И снилось мне нечто удивительное.

Пугающее и завораживающее одновременно.

«Я стояла высоко-высоко.

На самой вершине башни.

Ветер трепал подол моего светлого платья. Надо мной кружили ястребы. Закат золотил линию горизонта, и у меня дух перехватывало.

От красоты и собственной смелости.

Ощущение близости пропасти щекотало нервы, в особенности, когда из-под мысков туфелек срывались мелкие обломки камней и падали вниз.

Я вглядывалась туда, где виднелась другая башня.

Знала, что сейчас он там и ждет моего сигнала. Только в отличие от меня, я ему хорошо видна. Он мог разглядеть все, именно поэтому я и надела это платье, которое так много обнажало и которое я не посмела бы надеть в общество.

Но я не могла устоять перед искушением подразнить его.

И по этой же причине я легкомысленно тянула с ответом.

Я хотела, чтобы он сходил с ума.

Знала, что моя сдержанность и холодность не давали ему покоя.

И лишь за мгновение до того, как солнце окончательно скрылось, я дважды махнула платком, подавая знак.

Отправляя ответ, которого он так ждал.

Жаль, что я не могла видеть его лица в эту секунду.

Но не успела я отступить назад, как чья-то рука с силой приложилась между моих лопаток, и я пошатнувшись полетела вниз. Земля потянула меня на себя, наполняя душу леденящим ужасом.

В голове пронеслась не вся прошлая жизнь, как обещали книги, а единственная мысль: «Как все глупо. А я даже не узнаю, кто это со мной делал…»

И вдруг чудовищная лапа перехватила мое тело. Я почувствовала, что падение прекратилось, и теперь я, наоборот, поднимаюсь в небо. Я приоткрыла глаза и обнаружила, что повисла в невидимых когтях неведомой птицы, уносящей меня куда-то в лес. Позади меня раздался страшный грохот, и я услышала, как падают гулко падают с высоты камни.

И снова зажмурилась.

Хотелось потерять сознание, но оно не покидало меня.

Через время, я ощутила, как меня осторожно опустили на землю.

Под ладонями я почувствовала влажный мох. Набравшись храбрости, я открыла глаза и увидела…»

— Энни… Леди Энни, просыпайтесь!

Как только я сообразила, что это Торни, живая и невредимая, тормошит меня, я тут же подскочила и обняла ее крепко-крепко.

— Как ты? — я вгляделась в бледное лицо.

— Ничего, — отмахнулась она. — Главное, что живая. Вы выглядите хуже меня, Покровитель не даст соврать. Не хотела вас будить, но…

В самом деле. Разоспалась я не ко времени, у нас же на носу было важное дело.

— Долго я спала? — потерла я лицо, прогоняя остатки удивительного сна.

— Несколько часов. И лекарь уже уехал, Джине доложили, что вы дурно себя чувствуете. Она приказала седлать ей лошадь, трясет масками у себя в покоях. Я принесла вам перекусить. Самой мне только воду и яблоки можно, но о них я даже думать не могу…