Наследница поместья "Соколиная башня" (СИ) - Воронцова Александра - Страница 15

Но ведь это еще было не все.

Я подошла к маскам и стала их перебирать, пока снова не почувствовала груз, давящий на грудную клетку.

«… — Пойдешь в деревню и купишь у травницы настой жгун-травы. А потом подольешь его мелкой тварюшке, — отнимая от лица очередную маску, сверкнула зелеными глазами донельзя довольная собой Джина.

— Я не нанималась в убийцы! — отрезала Плам.

— Силы небесные, какая ты нудная. Да не помрет она, дуреха нужна мне на этом свете. Пока. Но больно она дерзкая стала. Еще сорвет мне все планы. Увы, без нее меня в Бладсворд-парке не ждут.

— Да и с ней тебе рады не будут, — мерзко ухмыльнулась подельница. — Леди Бладсворд еще жива и, не думаю, что в маразме. Мне уже рассказали, как ты задирала юбки перед ее мужем.

Мачеха подскочила, как ужаленная.

— У всех язык работает лучше головы. Посмотрим, кто посмеется последним. Скоро я стану леди Бладсворд. И никто не посмеет даже рот открыть. Я столько вытерпела ради этого и не отступлю. А Энн, если не будет мешаться у меня под ногами, потопчет землю еще месяц.

— Так что это за жгун-трава?

— С ее помощью вытравливают плод, — ухмыльнулась Джина. — Слабый яд.

— И ты меня посылаешь за этим? Чтобы подумали, что это я… — заквохтала Плам. — Я не пойду!

— Пойдешь, как миленькая. Ты знаешь, что я могу испортить тебе жизнь. Перестань хныкать. Пока я не попаду в Бладсворд-парк наша общая проблема будет жива, хоть и не совсем здорова. А там… Зависит от того, как быстро я возьму в оборот Райана. Нет, девчонка своим существованием создает проблемы абсолютно всем. Ее даже отец терпеть не мог. Я и подумать не могла, что он ей хоть что-то оставит, иначе ни за что не легла бы под него. Ну ничего, я все исправлю, и будет по-моему.

— Ты серьезно думаешь, что блудницу возьмут на роль жены важнейшего человека этих земель? — Плам неприятно расхохоталась.

— Много ты понимаешь! — злилась Джина. — Как только Райан поймет, что лишь я могу дать, то что ему нужно, он станет моим! И я покажу всем, кто я такая!

— Так какого Проклятого ты барахтаешься в соломе с Освальдом? И об этом судачат тоже. Каким местом ты думаешь?

— Тем, которое у тебя мхом поросло. Хочу и барахтаюсь. Но тебе не понять. Просто делай, что говорят. Ясно? И тогда после того, как девчонка сдохнет, получишь круглую сумму.

— Я пачкать руки не собираюсь, — скривилась Плам.

— Вот для этого и пригодится Освальд. В крайнем случае… Леса здесь глухие, скалы острые…

— Ты так уверена, что Бладсворд женится на тебе, если ты получишь поместья?

— О, да! Без «Соколиной башни» он не может… Пегги! Где ты шлялась?».

Хватая ртом воздух, я ухватилась за спинку стула.

Виде́ние ушло и прихватило с собой мои силы.

Эмоции Джины, и ненависть, и зависть, и алчность, по своей силе были сметающими.

Проклятие.

Я вытерпела это погружение, чувствовала себя липкой и грязной, но не узнала почти ничего нового. Лишь подтвердила свои догадки и услышала имя ещё одного человека, который может мне навредить.

В голове не укладывалось, как можно согласиться убить совершенно незнакомого человека, если ты не наёмник. Неужели и ему я в чём-то помешала?

В самом деле, чем я заслужила подобную участь — быть всем помехой? С самого раннего детства я поняла, что не желанный ребёнок и не любимая дочь, но оказалось моё существование — проблема для всех окружающих.

Надо было как-то выяснить, кто таков был этот Освальд, и как он выглядел. Нужно было использовать любую возможность себя обезопасить.

И всё равно, этого было слишком мало.

Самое скверное, что я не могу подать жалобу и свидетельствовать против мачехи. Несовершеннолетние подают жалобу через опекуна. Я разумно опасалась, что сгину в местных скалах раньше, чем начнётся разбирательство.

Надо было убираться из покоев Джины. Я и так не представляла, сколько времени здесь провела, но мне казалось, что я всё пропахла сладкими и резкими духами мачехи, а невыносимая духота изводила меня, и без того ослабленную слишком сильными магическими затратами. Вот сейчас я бы с удовольствием окунулась в прохладные воды источника. При воспоминании плечо живо напомнило о себе нарастающим зудом.

Самое время попросить Торни подогреть мне воды для купания.

Пошатываясь, я направилась к двери, но уже у самого порога чуть не упала, зацепившись за что-то домашней туфелькой.

Наклонившись, я сняла с каблука валявшуюся на полу корсетную шнуровку и…

Снова провалилась в виде́ние, но уже будучи неподготовленной и почти без сил.

«Темнота, непонятный шорох, глупое женское хихиканье, довольный мужской смех, тихое лошадиное фырканье.

— Рад, что жизнь в чужих владениях тебя не изменила, — насмешливый незнакомый баритон нарушил негромкую возню. — Всё такая же горячая штучка.

Шелест ткани.

— Если тебе нравится получать сладенькое, придётся делать, что я скажу.

Второй голос звучал приглушённо, будто женщина уткнулась во что-то лицом, но я всё равно узнала Джину.

— Милая, даже ради такой опытной проказницы, как ты, я не стану выполнять ничьи приказы, — хохотнул её собеседник. Послышался металлический щелчок, напоминающий лязг расстёгиваемой пряжки ремня.

— А если я скажу, что это в твоих интересах? Ах… полегче, не селянку берёшь!

— Про свои интересы я сам всё знаю.

— Тебе понравится, обещаю…

— И чего ты хочешь? — насмешливо спросил он, по его тону было понятно, что он пока не видит причины соглашаться.

— Ты же любишь молоденьких и невинных? Я считаю, моей падчерице уже пора узнать, что такое настоящий мужчина.

— А сама она так считает?

— Это не важно. Важно, чтобы все узнали, что девчонка порченая… Ос, да…

— Сначала мы займёмся тобой, — гоготнул неведомый Ос».

Весь этот кошмар прекратился, когда шнурок выпал из моих ослабевших рук.

Я догадывалась, что Джина способна на любую низость, но чтобы она, женщина, толкала мужчину на откровенное насилие…

До сих пор в ушах стояли шлепки и вздохи, послышавшиеся после вероятного согласия её сообщника.

Мне стало мерзко.

Я лучше умру, чем позволю сделать с собой такое.

Но теперь я знала, чего ещё стоило опасаться.

Буквально вывалившись из спальни мачехи, я поплелась в комнату. Встретив по пути Морстона, попросила его принести в мою комнату воды, добавив туда лимон. Меня всё ещё подташнивало.

В моей спальне царила рабочая обстановка.

Платье для костюмированного вечера уже было приведено в порядок, оно красовалось на откуда-то вытащенном манекене и поражало своей сдержанной красотой и элегантностью.

Пегги и Торни, сидя на узкой и неудобной софе, возились с дорожным платьем, через кресло была перекинута амазонка, пожалуй, это был мой единственный наряд, не требовавший изменений. Однако девушки нашли, как облагородить скучный покрой и подобрали довольно милый аксессуары.

Оглядев эту мирную идиллию, я тяжело опустилась на пуфик возле туалетного столика. Спина нещадно ныла, как всегда, когда я в минуты потрясений старалась держать осанку и не позволить никому увидеть, как же мне плохо.

— Торни, ты такая молодец, — похвалила я горничную за проделанную работу. — Пегги, спасибо, что согласилась помочь. У тебя и так обязанностей предостаточно.

— Леди Энн, да я уж лучше вам помогу, — шмыгнула носом почти совсем девчонка. — Может, когда унаследуете всё, меня к себе заберёте? А то у меня уже сил нет, я хотела уволиться, но леди Чествик не даёт рекомендаций…

— Ох, ты бы поаккуратнее, — нахмурилась Торни. — Прошлую свою горничную, Джина не только без рекомендаций оставила, она не отдала ей жалованье и обвинила её в воровстве.