Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 13

Мы сидели в тишине, глядя на разложенные перед нами сокровища. Рулон ткани, из которого можно бы сделать непробиваемые плащи для армии. Камни-схемы, открывающие путь к новым технологиям. Солнечный аккумулятор. Анабиотический порошок. И кристаллы-паттерны, доказывающие, что наш «контрагент» способен ценить красоту, и для её развития предложить своё решение.

— Они заплатили щедро, — наконец сказал я. — Слишком щедро для простого обмена мукой, зеркалами и книгами.

— Они заплатили не за товар, барон, — поправил меня профессор, и его глаза за сверкающими стёклами очков были серьёзны. — Они заплатили за сам факт коммуникации. За установление канала. За доказательство того, что мы способны не только стрелять. Что мы можем предлагать нечто, представляющее для них ценность. Мука и зеркала были пробным шаром. А эта партия… это ответ. Явное — «да, давайте продолжим». И они подняли ставки. Теперь наша очередь.

— Что мы предложим в следующий раз? — спросил я. — Мы уже отдали довольно много из нашего списка.

Профессор Энгельгардт задумчиво провёл рукой по бороде.

— Нужно двигаться глубже. Предложить не просто механизмы, а принципы. Чертежи паровой машины. Самой простейшей. Схему электрического телеграфа. Периодическую таблицу элементов Менделеева. И… что-то живое. Не скоропортящееся. Семена. Колбу с дрожжевой культурой. Сложные биологические формы. Посмотрим, заинтересует ли их сама жизнь как процесс.

— На вино они никак не среагировали, — напомнил я на всякий случай, — Пора сахар попробовать.

Дядя кивнул, услышав и посмотрел на пробирку с зелёным порошком.

— И мы должны чётко сформулировать наш запрос. Не просто «дайте что-нибудь». А конкретно. Попросим образцы их «строительных материалов» — того, из чего состоит Купол. Или… инструкцию. Принцип, как они управляют энергией, которую мы чувствуем в Камнях. Торговля, барон, это диалог. Они задали тон. Теперь наша очередь поддержать беседу на более высоком уровне.

Я кивнул, глядя на сияющую ткань. Всё это было невероятно. Опасный, головокружительный путь в неизвестное. Но альтернативой была лишь бесконечная, тупая война на истощение. А здесь… здесь был шанс.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте завтра составим план на новый «торговый караван». И на этот раз я попробую задать им вопрос не мысленно, а… через образ. Через тот самый паттерн. Посмотрим, поймут ли? И ещё, у меня к вам вопрос и одновременно предложение, как у офицера, пусть и в отставке. Давайте пока не будем распространяться о последних достижениях человечества. Ограничимся новинками полувековой давности. И хочу сразу отметить — таблица Менделеева в этот временной отрезок не попадает. Ваши надежды и мечты мне понятны, но поймите и меня. Случись что — воевать-то с ними мне придётся.

— Владимир, после всего… вы что — считаете, что нам придётся воевать? — этак театрально заломил дядюшка пальцы в замке.

— Пока я отвечаю за эту часть вопроса — то да. Я буду пытаться договориться, но и линии обороны не перестану строить. Пусть и не в наглую, у Купола, а чуть в отдалении. Добро должно быть с кулаками, иначе его воспримут, как слабость, — донёс я до профессора аксиому, вынесенную ещё из своего мира.

Не всё же ему меня учить. Есть вопросы, в которых я разбираюсь получше, чем он.

Подготовка нового «каравана» заняла почти неделю. Сложность была не в сборе товаров — составить список и найти нужные вещи в Саратове, через дядю, было делом техники. Сложность была в осмыслении того, «что именно» мы делаем.

Профессор Энгельгардт, погружённый в изучение зелёного порошка и сияющей ткани, напоминал одержимого. Он почти не спал, его записи заполнили уже второй толстый журнал.

— Ингибитор метаболизма подтверждается! — объявил он мне однажды утром, влетая в кабинет с глазами, горящими лихорадочным блеском. — На мышах! Вводил микроскопические дозы. Все жизненные процессы замедляются в десятки раз. Сердцебиение, дыхание, мозговая активность. При этом клетки не повреждаются! Вы понимаете, барон? Это ключ к спасению тяжёлых раненных на поле боя! К длительным путешествиям! К…

Он замолчал, увидев моё выражение.

— К чему ещё, Александр Николаевич? — спокойно спросил я.

Он опустил глаза.

— К возможности… приостановить неизлечимую болезнь в ожидании открытия метода лечения. Или к консервации образцов живой материи. Или… — он взглянул на меня прямо, — к созданию состояния, в котором человек совсем не стареет. Теоретически.

Теоретически. Это слово повисло в воздухе между нами, тяжёлое и соблазнительное. Мы держали в руках не просто «инопланетный товар». Мы держали семя будущего, которое могло прорасти как спасением, так и новой чудовищной формой рабства, или могущества.

— Этот порошок не должен выйти за пределы нашей лаборатории, — жёстко сказал я. — Ни грамма. Ни одной записи. Пока мы не поймём все его свойства и, что важнее, не разработаем абсолютно надёжный способ контроля над ним.

Профессор кивнул, серьёзный и вдруг усталый. Он словно разом сдулся.

— Вы правы. Искушение слишком велико. Сейчас главное — установить диалог. Укрепить канал. Понять их мотивацию. Тогда, возможно, мы получим и… инструкцию по применению.

Новый список «товаров» был иным. Мы убрали всё случайное, всё «на пробу». Каждый предмет нёс в себе определённую идею.

Чертёж паровой машины. Колбы с культурами плесени, и тех же дрожжей. Метроном. Набор резных шахматных фигур из слоновой кости и чёрного дерева.

Наш запрос: — Отдельно, на чистом листе, я с помощью профессора и его красок изобразил нечто вроде схемы. В центре — стилизованное изображение красного «книжного» камня. От него стрелка вела к другому изображению — простейшей схеме электрической цепи, лампочки и магнита. Рядом — второй рисунок: кусок ткани Купола с вопросительным знаком. И третий: знак бесконечности, перечёркнутый стрелкой, ведущей к песочным часам. Идея была ясна: «Объясните принцип энергии в камнях. Дайте образец материала Купола. Дайте знание о управлении временем/метаболизмом (зелёный порошок)».

Это был риск. Прямой вопрос. Но после их щедрой «оплаты» казалось, что они готовы к более содержательному разговору.

На «торги» я отправился один, без сопровождения. Профессор рвался пойти со мной, но я был непреклонен. Если что-то пойдёт не так, мои шансы выжить и вырваться были на порядок выше. Я вёз груз на небольшой телеге, запряжённой одной лошадью.

Погода стоит нынче странная. Безветренная, тихая. Воздух был прозрачным и густым одновременно, будто заряженным статическим электричеством. Купол, как всегда, сиял своим лилово-белым маревом, но сегодня он казался… сосредоточенным.

Я разложил товары на уже привычном «прилавке» из камней. Аккуратно, с почти церемониальной точностью. Чертежи укрепил камешками, чтобы не улетели. Колбы с культурами выстроил в ряд. Шахматы поставил так, как будто партия только начинается. В центр положил лист с нашими вопросами.

Потом отошёл на пятьдесят шагов и сел на складной стул. Ждать.

На этот раз ждать пришлось недолго. Минут через десять воздух над «прилавком» заструился, заплясали световые блики. Из Купола выплыло не одно щупальце, а три. Они двигались синхронно, но каждое словно выполняло свою задачу.

Первое, самое массивное, сразу обвило телегу и… растворило её вместе с лошадью в облаке серебристого тумана. Исчезновение было беззвучным и мгновенным. От всего этого осталась лишь небольшая, аккуратная ямка в земле.

Второе щупальце принялось методично «изучать» товары. Оно не просто касалось — оно сканировало, погружаясь в структуру. Чертежи и гербарий исчезли первыми, будто втянутые внутрь светящейся субстанции. Колбы с культурами оно рассматривало дольше всего, меняя свечение от холодно-белого до тёплого янтарного. Шахматы и метроном исчезли следом.