Очень домашнее убийство. Она варит варенье и раскрывает преступления - Ходакова Марина - Страница 3

Господин критик подошел к первой палатке, которая участвовала в дегустации варений. Взял ложечку абрикосового джема, понюхал, попробовал и замолчал на несколько секунд. Наконец он глубоко выдохнул и сказал:

– Не хватает глубины. И послевкусия. Не более чем пустота, припорошенная тростниковым сахаром…

Владелица этой палатки, молодая женщина в платье с принтом лимонов, слегка отшатнулась и присела на край табуретки.

– Но… Но у меня все по рецепту! – попыталась оправдаться она.

Бублик нахмурился, презрительно взглянул на нее, а потом сказал:

– Рецепты не спасают, – с сожалением протянул он. – Если в сердце нет огня.

Толпа ахнула. Кто-то прошептал: «Вот артист!» Где-то в глубине ярмарки нервно звякнула ложка о кастрюлю. Видимо, следующая участница решила срочно «добавить огня». Лидия наблюдала за происходящим спокойно, даже слегка весело. Она знала: против Фон-Бублика есть только одно оружие – выдержка… и немного наглости. Все это у нее было.

Критик двинулся дальше. Следующая хозяйка подала ему баночку грушевого варенья с лимоном. Банка блестела так, будто ее натирали полдня – солнечные блики играли на стекле, превращая его в янтарный фонарь. Варенье внутри мерцало густыми слоями – тягучее, прозрачное, с тонкими дольками лимона.

Фон-Бублик изящно взял на ложку варенье и поднес к губам.

– Похоже на школьную любовь. Слишком кисло и быстро заканчивается, – отрезал он и поправил ремень на штанах, которые постоянно сваливались с его круглого живота.

Хозяйка этой палатки не сказала ни слова. Она лишь поджала губы и молчаливо кивнула критику, мол, спасибо и на этом.

Наконец Аркадий подошел к палатке Лидии.

– Ну-с, Лидия Семеновна. Что вы приготовили в этом году? Очередную попытку уберечь нас от гастрономического уныния? И, я надеюсь, вы не повторили тот безумный сливовый эксперимент?

Лидия скромно улыбнулась и сверкнула своими серыми глазами. Она чувствовала себя абсолютно расслабленной – ни дрожи, ни тревоги, ни стресса.

– Сегодня, Аркадий Евгеньевич, я приготовила для вас варенье, которое отражает мой внутренний мир, – спокойно сказала Лидия и достала ту самую баночку. – Поначалу оно отдает сладостью. Но потом обжигает.

Господин критик скептически поднял левую бровь и посмотрел на емкость цвета янтаря.

– Опасно. Так же, как и доверять людям, – отрезал он.

Критик взял маленькую ложечку, покрутил ее перед собой, размышляя, достойно ли это варенье попасть к нему в рот, и наконец попробовал. Толпа напряглась. Фон-Бублик перестал жевать варенье.

– Как вам? – спросила Лидия.

Фон-Бублик было открыл рот, но потом резко закрыл его. Пару раз причмокнул и непонимающе взглянул на банку. Спустя несколько секунд он взял еще одну ложку и медленно облизал ее. Потом критик сделал шаг назад. Сначала один, потом другой. Рука, в которой была ложка, задрожала, и Бублик кашлянул. Сначала тихо, а затем резко и громко.

– У него аллергия? Или он подавился? – прошептала Тамара Заяц, которая как раз успела к началу дегустации.

– Он просто не привык к вкусу настоящей жизни, – мрачно отозвался Гоша.

Все смотрели на критика.

– Что… это… было? – выдавил Фон-Бублик, хрипя. – Это… перец чили? Или… ацетон? Сатанинский сироп?

Он никак не мог отдышаться. Слезы брызнули из его глаз, потекли по щекам, расплываясь на идеально выбритом лице.

– Это «Огненный перчик», ручная сушка. Выдержка – три года, – ласково ответила Лидия. – Очень хорошо раскрывается в ананасе.

– Мммм… – промычал критик.

Но потом неожиданно Фон-Бублик схватился за горло, издал странный хрип, пошатнулся и упал прямо на брусчатку. Глаза критика закатились, и он громко захрипел. Толпа ахнула и оцепенела.

– Воды! – запищал кто-то. – Ему плохо!

– Вы что, не видите? Ему душно! – рявкнул другой.

– Он не дышит! Врача! – крикнул мужчина в соломенной шляпе.

Толпу захлестнула паника. Набежали люди. Лидия стояла с салфеткой в руках и смотрела то на критика, то на варенье.

– Я же говорила, что огненный… – тихо сказала она. – Я только хотела оживить вкусовые рецепторы…

Быстро появились медики. Один – в желтом жилете с нашивкой «Скорая», второй – с переносной аппаратурой, третий – с выражением лица, которое бывает у людей, знающих, что теперь все будет долго.

Носилки щелкнули. Публика инстинктивно расступилась перед врачами с почти церковной тишиной. Кто-то даже перекрестился. Кто-то – сфотографировал критика.

Один из медиков аккуратно провел пальцами по шее Фон-Бублика, задержался, прищурился и только потом выпрямился и кивнул коллегам.

– Пульса нет, – тихо сказал он, и это прозвучало как удар по крышке варочной кастрюли. – Все.

На долю секунды повисла тишина, а потом толпа зевак ахнула.

– Прямо на моей площади?! – воскликнул мэр Тулупов, вынырнув откуда-то из-за палатки, торговавшей кукурузой. – Что за… Кто его накормил?! Кто дал ему варенье?!

Толпа, как по команде, синхронно повернулась к Лидии Листопадовой. Это был почти художественный прием – как будто режиссер крикнул: «Поворот!» И вот уже десятки глаз – круглых, прищуренных, накрашенных и в очках – уставились на владелицу лавки «Вкусная бабушка».

Некоторые взгляды были напуганные. Мол, вдруг она раздает яд, как пробники. Некоторые – сдержанно осуждающие, с приправой недоверия. А одна дама из соседней палатки вообще сделала три шага назад и спрятала свою банку с черничным вареньем за спиной, боясь, что обвинят и ее.

Лидия слегка выступила вперед. Спина прямая, подбородок гордый. Тамара Заяц быстро подпрыгнула к подруге и положила руку ей на плечо. Она тихо и мрачно сказала Лидии:

– Так. Спокойно. Сейчас начнется. – И добавила, чуть тише, сквозь зубы: – Только не дай им увидеть тетрадку с записями, где ты пишешь дозировки. Они все переврут.

Лидия нахмурилась и посмотрела на критика – в его руке была баночка «Огненный перчик». А Гоша, стоявший чуть позади, вдруг понял: лето перестает быть томным…

ГЛАВА 2. КТО ТЫ ТАКАЯ, БАБУШКА?

– Варенье не убивает, – заявила Лидия, глядя в глаза майору полиции. Ей казалось, что она пытается объяснить ему прописные истины. – Особенно мое. Убивает жадность и глупость. Иногда – аллергия, но это уже не моя ответственность.

Допрос проходил в участке полиции – помещении с богатой историей и сомнительной вентиляцией. Ирония судьбы заключалась в том, что это здание еще лет двадцать назад было библиотекой: здесь шептались о Чехове, рассуждали о трагичной судьбе Булгакова, реставрировали тома «Истории костюма» и организовывали кружки по краеведению. Теперь же здесь допрашивали подозреваемых по делу об убийстве кулинарного критика.

На стене все еще висел выцветший плакат с лозунгом: «Культурный вклад – лучшая инвестиция в свое будущее», – только теперь он свисал чуть набок, потому что его нижний край упирался в башню из коробок с бланками протоколов и анкетами для «мероприятий патриотической направленности». Под ним стоял кулер, который со скрипом и пыхтением напоминал о том, что цивилизация здесь все еще присутствует. Хотя бы в виде быстрой подачи кипятка.

Майор Алексей Буйнов, мужчина средних лет с лицом сварливого далматинца, гремел ручкой и задавал вопросы, явно не веря в невиновность Листопадовой. Он изучил список варений и подозрительно уставился на Лидию:

– «Огненный перчик», «Смородиновый приступ», «Груша с тайной»… Это что? Шифры?

– Это маркетинг, – спокойно ответила Лидия, поправив очки. – Хотя если бы я называла варенье «Варенье с малиной», оно не стало бы хуже. Вы как думаете?

– Так, Лидия Семеновна, хватит сарказма. Все это не шутки! – Буйнов вдруг перешел на писк и слегка кашлянул. – Свидетели сообщили, что вы самолично передали жертве варенье. И уже через пару минут он упал. Совпадение?

Прищурившись, майор посмотрел на Лидию Семеновну и поджал губы. Для пущей драматичности ему не хватало только лампы, которой в шпионских сериалах полицейские светили в лицо подозреваемым.