Жрец Хаоса. Книга I (СИ) - Борзых М. - Страница 48

Надо было видеть, как лицо Светлова побагровело! Казалось, сейчас из его ушей пойдёт пар.

— Я так и думал, — я презрительно скосил глаза на братьев Ордена. — Так что начинайте своё отпевание, и покончим с этим фарсом.

Как по сигналу, братья хором затянули свои песнопения. Их голоса слились в единый поток, наполняя храм жутковатыми вибрациями. Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки. Представление начиналось.

Не спорю, песня была даже красивой — мелодия лилась подобно горному ручью, а голоса братьев Ордена сливались в жутковатую, завораживающую гармонию. Однако красота оказалась обманчивой: от каждого певца начали отделяться полупрозрачные воробушки с игольчатыми клювами, эти мерцающие сизой дымкой твари уже терзали бабушку, впиваясь в её ауру своими острыми энергетическими клювами.

Ко мне создания лишь робко подлетали, словно не решаясь выбрать место для укуса, но княгиня Угарова… О Боги, она превратилась в живое, кишащее энергетическими вампирами существо. И самое ужасное заключалось в том, что она стояла совершенно невозмутимо, опираясь на трость и даже не моргнув, тогда как я чувствовал терзающую её адскую боль даже на расстоянии.

Я заметил, как Светлов у алтаря нервно перебирал чётки, его взгляд метался между мной и княгиней в тщетном ожидании, когда же мы рухнем. Я мысленно пообещал себе, что патриарх рода Светловых не жилец после того, что осмелился сделать с Елизаветой Ольгердовной.

Сосредоточив всю свою волю, я накинул на княгиню невидимый плащ из кожи горга, представив, как чешуйчатый покров обволакивает её тело. По лицу княгини Угаровой пробежала едва заметная судорога — то ли от неожиданной защиты, то ли от самого факта моего вмешательства. Энергетические твари взбесились, яростно атакуя невидимый барьер, скребя и кусая его в безуспешных попытках пробиться к желанной энергии. Пока кожа горга продолжала держать удар, хотя голова и лицо Елизаветы Ольгердовны оставались уязвимыми, принимая на себя основной натиск паразитов.

Сжав зубы от злости, я решился воссоздать конструкт из сна, хотя сомневался в успехе. Мы буквально купались в волнах чужой магии, но выбора не оставалось. Крепко схватив бабушку за руку, почти до боли, я представил плотный невидимый щит, который начал расползаться подобно плёнке поверх кожи горга, полностью накрывая княгиню с головой, словно защитным одеялом, от чего она вздрогнула, осознав появление невидимой прокладки между ней и «благословением».

Чем яростнее бились твари, тем бешеней становились взгляды братьев Ордена, но мы продолжали держаться, и княгиня, резко вздёрнув подбородок, уставилась на Светлова ледяным взглядом, способным пронзить насквозь, тихо прошептав:

— Не дождётесь!

Эти слова услышал не только я. Светлов явно паниковал, его глаза метались между мной и княгиней в тщетных попытках понять, почему архимагичка до сих пор не корчится в агонии, и в этот момент я мысленно усмехнулся: «Ну что ж, Игнат Сергеевич, вы хотели представление для простецов? Получите! В эту игру могут играть двое».

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пёстрые витражи, заливал храм подвижными бликами, играя на древних фресках и позолоте алтаря. Я поймал эти живые лучи и сплёл из них две огромные ладони, не материальные, но от этого не менее реальные, наполненные тёплым сиянием. Медленно и торжественно под песнопения братьев Ордена я раскрыл их над нашими головами, создавая защитный купол, сквозь который не могла просочиться ни одна тень чужеродной магии.

Эффект превзошёл все ожидания.

Светлов замер с открытым ртом, его глаза неестественно расширились, отражая мерцание моего творения. Императрица резко перехватила взгляд сына, их пальцы непроизвольно сцепились — казалось, они увидели настоящее чудо. Братья Ордена начали путаться в словах гимна, некоторые даже пропускали строфы, но механически продолжали пение, будто боялись, что остановка станет для них роковой.

А между тем, чем дольше звучала литургия, тем ярче разгорался в воздухе символ их собственного ордена — длань, которая теперь по иронии судьбы защищала нас.

Княгиня медленно подняла голову, наблюдая, как светящиеся пальцы смыкаются над ней подобно небесному покрову. Её брови поползли вверх, губы дрогнули — немой вопрос читался во всём её существе. Я лишь пожал плечами, делая вид, что разглядываю роспись купола с видом отстранённого любопытства, хотя внутри всё ликовало от их замешательства.

Кульминация наступила на последней, пронзительной ноте. Светлов, с лицом, искажённым яростью, буквально выкрикивал слова, пытаясь пробить нашу защиту. В этот момент я сложил пальцы в знакомый жест — точь-в-точь как Савельев перед входом к императрице — и вывел иллюзорными ладонями в воздухе обережные руны. Они вспыхнули алым светом, намертво запечатывая липовое благословение, которое теперь навеки должно было очистить нашу репутацию перед простецами.

Тишина.

Последний аккорд растаял в пространстве, оставив после себя гулкую пустоту. Мы стояли невозмутимые, даже не успев вспотеть, тогда как Светлов напоминал загнанного зверя. Его взгляд метался между мной и княгиней, а в глазах читался животный ужас от осознания собственного провала.

И тут раздался мерный стук каблуков по каменному полу.

Императрица, не выпуская руки сына, шла к нам. Тяжёлый шлейф её платья шуршал по плитам, а в глазах горел холодный огонь удовлетворения. Принц с бесшабашной улыбкой шагал рядом, будто замыслил какую-то каверзу. Ещё бы понять какую.

— Игнат Сергеевич, надеюсь, вы помните мои слова из вчерашнего разговора? — раздался спокойный, но пронизывающий голос императрицы, заставивший Светлова непроизвольно выпрямиться. Патриарх рода молча склонил голову, его пальцы судорожно перебирали бусины на чётках, когда августейшая особа продолжила: — Княгиня, мы ждём ваших предложений относительно виры, и лично я рада констатировать, что род Угаровых как был, так и остаётся нерушимым столпом обороны империи.

В этот момент наследный принц, до этого стоявший чуть позади матери, сделал уверенный шаг вперёд, и в его обычно беззаботных глазах появилась неожиданная твёрдость.

— Княгиня, княжич, — начал он, намеренно ставя титул княгини на первое место в знак особого уважения к её возрасту и положению, — ваша сегодняшняя стойкость произвела на меня глубочайшее впечатление, — принц слегка наклонил голову в уважительном поклоне, — поскольку я давно ищу достойного спутника из равных мне по духу и происхождению дворян, то с разрешения Её Императорского Величества хочу предложить княжескому роду Угаровых эту честь.

Он выдержал театральную паузу, давая своим словам обрести должный вес, прежде чем объявить:

— Княжич получит должность камер-юнкера и будет приближен к нашему двору, — его голос приобрёл особую торжественность, — а если быть точнее, станет основой формирования моего личного окружения.

В этих словах звучала не просто милость — это был стратегический ход, способный перевернуть всю систему придворных альянсов.

Княгиня едва заметно приподняла бровь, мгновенно оценивая все возможные последствия этого предложения, в то время как Светлов побледнел, осознавая, как стремительно ускользает его влияние. Императрица же наблюдала за реакцией собравшихся с едва уловимой улыбкой, прекрасно понимая, что только что изменила правила игры при дворе. Воздух в храме наполнился электрическим напряжением — все присутствующие стали свидетелями рождения нового политического союза, который мог определить будущее Империи на годы вперёд.

Тени сгущались в дальнем пределе храма, куда не доносилось ни единого звука с торжественной церемонии. Глава Ордена, высокий, сухопарый мужчина в золотых одеждах с вышитыми серебром символами длани, стоял, скрестив руки. Его бледное лицо не выражало никаких чувств.

— Как же так? — шипел патриарх рода Светловых. — Даже старая карга не дрогнула… Откуда это благословение? Что за обережные знаки? — Патриарх Светловых нервно провёл рукой по бороде, его пальцы дрожали: — Ты меня подставил!