Жрец Хаоса. Книга I (СИ) - Борзых М. - Страница 47

Я только что регламент в отношении боевых химер выполнил добросовестно, огородив для нас с бабушкой и для Василисы проход к храму. Собственно, именно поэтому при нашей первой поездке в столицу нас и сопровождала колонна химер. Это была не просто демонстрация силы, а необходимая мера предосторожности, дающая право беспрепятственного проезда.

Но я всё же недооценил орденцев. Несмотря на ранний час — половина шестого утра — площадь была забита до отказа. Люди стояли плечом к плечу, создавая удушливую давку. И все они чего-то ждали… Чего-то, что должно было произойти с нами.

Утренняя литургия обычно начиналась в шесть утра — этот факт я уловил из обрывков шёпотов и пересудов среди простецов. Толпа явно недоумевала, что делают здесь представители «черносотенного» дворянства, да ещё и из сильнейшего рода тёмного спектра. Обрывки фраз долетали до моего чуткого слуха:

— Говорят, их будут судить за колдовство…

— Может, маги тоже решили получить благословение перед походом в Пустоши?

— Да нет, их на заражение проверять будут!

Слухи расползались по площади со скоростью лесного пожара, хотя в глаза нам никто не смел и заикнуться о подобном. Я ловил эти перешёптывания, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Толпа замерла в напряжённом ожидании — словно на площади вот-вот должно было начаться театральное представление.

За пять минут до шести в толпе началось движение. Люди нехотя расступались, пропуская императорский кортеж. Первыми появились гвардейцы Пожарских. Их алые мундиры пламенели на фоне серых одежд простолюдинов. Они выстраивали дорогу к храму, устанавливая штандарты с изображением фениксов. Я заворожённо наблюдал, как вышитые на знамёнах птицы то и дело вспыхивали живым огнём, чтобы через мгновение вновь стать обычной вышивкой.

«Иллюзия или настоящая магия?» — я не мог понять, чувствуется ли от артефактов хоть какая-то сила. Мои пальцы непроизвольно сжали рукоять кортика.

Императорская карета, ярко-алая с червонным золотом, въехала на площадь, запряжённая парой фениксов. Даже в своей «немагической» ипостаси — просто крупными птицами — они излучали нестерпимый жар, заставляя толпу отшатываться. Простецы шарахались от пламенного дыхания мифических созданий, освобождая путь.

Ровно в шесть массивные двери храма распахнулись, и на ступенях появился Игнат Сергеевич Светлов. Сегодня он был в парадном камзоле из светлого шёлка, с горностаевой опушкой на плаще — настоящий образец аристократической старины. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, когда он подошёл к карете и почтительно подал руку императрице.

Но вот что стало неожиданностью — вслед за государыней из кареты вышел наследник престола. По лёгкому подрагиванию век Светлова я понял: такого развития событий он не ожидал.

Я с интересом разглядывал будущего императора. Юноша унаследовал материнские черты, но медный отлив в волосах и алые глаза выдавали в нём мощного мага. Несмотря на юный возраст — всего семнадцать лет — его взгляд был цепким и взрослым. В этом не было ничего удивительного: здесь дворяне взрослели быстро. К восемнадцати они уже успевали и в битвах поучаствовать, и жизненного опыта набраться, лишь после этого поступая в коллегиум для оттачивания то ли боевых навыков, то ли административных, в зависимости от планов рода. Такова была здешняя реальность.

По едва заметному кивку императрицы процессия двинулась к храму. Мы с Елизаветой Ольгердовной синхронно сделали шаг вперёд со своей стороны. На ступенях наши пути пересеклись — государыня оценила наши парадные одеяния, слегка улыбнулась уголком губ и осенила нас тем же обережным знаком, что и Савельев накануне.

Двери храма оставались распахнутыми, но внутри не было ни одного простеца. Вместо них — белоснежное море хламид братьев Ордена. На каждой груди и спине золотом сияла вышитая длань с расходящимися лучами.

Княгиня подавила лёгкий кашель, её лицо исказила гримаса отвращения:

— Собрались на пир стервятники, — прошипела она так тихо, что услышал только я. — Всё столичное отделение Ордена явилось, не запылилось.

Я крепко сжал её руку, чувствуя под пальцами дрожь:

— Ничего, бабуль, прорвёмся, — пробормотал я, делая первый шаг под своды храма. Холодный мрамор под ногами казался обжигающе ледяным после уличного тепла.

Стоило нам пересечь незримую границу храма, как лицо Елизаветы Ольгердовны моментально побелело. Я видел, как её пальцы судорожно сжали набалдашник трости, как напряглись мышцы на скулах, когда она заставляла себя делать каждый следующий шаг к центру зала. Наши шаги гулко отдавались под высокими сводами, смешиваясь с тихим шёпотом братьев Ордена.

Императрица с наследником расположились в специальной ложе, окружённые гвардейцами в алых плащах — их мундиры переливались магическими узорами, демонстрируя мощь императорского рода. Мы же с княгиней остановились прямо перед алтарём — массивной глыбой белоснежного камня, испещрённой загадочными рунами.

Я скользнул взглядом по поверхности камня. Был ли это минерал, руда или что-то иное, я определить не мог. Для этого нужен был маг земли. Но одно я чувствовал точно, от алтаря исходила мощная сила. Странно, но на меня она не действовала, зато на бабушку обрушилась всей своей тяжестью.

Если у Савельева энергетические «мошки» были мелкими и кусались едва заметно, то здесь на княгиню набросились настоящие «стервятники» размером с бабочку, а то и воробья. Они вырывали целые клочья из её серебристого энергетического поля, заставляя её сдерживать дрожь.

— Мы собрались здесь, чтобы провести проверку… — начал патетически вещать Светлов, но я резко перебил его:

— Игнат Сергеевич, хватит играть на публику. Давайте закончим то, что вы задумали, быстро, — мой голос прозвучал чётко, разносясь под сводами. — Иначе моя реакция вам не понравится. Это процедура, и только процедура. И запомните, каждое ваше слово будет расценено как дополнительное оскорбление нашего рода.

Лицо Светлова исказилось, будто я швырнул в него горсть навоза. Зато принц едва заметно улыбнулся, явно одобряя мою дерзость.

Игнат Сергеевич уже открыл рот для возражения, но вмешалась императрица:

— Да, Игнат Сергеевич, — голос Марии Фёдоровны звучал холодно, как зимний ветер. — Вы здесь не для театральных представлений, несмотря на то что каким-то образом многотысячная толпа простецов узнала об этой проверке. Этот вопрос мы ещё обсудим. Позорить моих вассалов я не позволю. Процедура, Игнат Сергеевич, только процедура. Я встала в такую рань не для ваших патетических речей.

Лицо Светлова застыло, как маска. Он быстро прохрипел инструктаж:

— Итак, братья Ордена проведут малую литургию над представителями рода Угаровых. Если через полтора часа и княгиня, и княжич останутся живы…

— Пятнадцать минут, Игнат Сергеевич, — я прервал его, и мои слова повисли в гробовой тишине храма.

Он взглянул на меня с такой яростью, что казалось, сейчас бросится в атаку. Я спокойно продолжил, обращаясь к императрице:

— Малая литургия длится пятнадцать минут, не полтора часа. Я знаком с уставом Ордена, — моя улыбка была слаще мёда. — Если вы хотите устроить нам большую литургию, это уже не проверка. Кроме того, мы не адепты этого культа. Заставлять нас выстаивать полную литургию, значит, оскорблять наших покровителей. Это всё равно, как если бы мы пригласили вас на нашу семейную литургию. Догадываетесь, как отреагировали бы ваши родовые покровители?

Светлов скривился, будто проглотил лимон:

— Хорошо. Пятнадцать минут, — проскрипел он сквозь стиснутые зубы. — На колени!

«Ах ты сука!» — едва не вырвалось у меня. Его слова прозвучали как удар хлыста. Бабушка лишь сильнее сжала трость, но даже не дрогнула — все её силы уходили на то, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица.

Я же не смог сдержаться:

— Русский дворянин становится на колено только перед своим покровителем, родиной и любимой женщиной, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — С какой из этих категорий вы себя ассоциируете, Игнат Сергеевич, чтобы требовать подобного от равного себе? Хотя отчего же равного, если вы не знаете столь простых истин.