Жрец Хаоса. Книга I (СИ) - Борзых М. - Страница 49

Глава Ордена резко шагнул вперёд, и тень от его плеч накрыла Светлова, словно крылья хищной птицы.

— Уймись… — его голос был тихим, но таким холодным, что у Светлова по спине пробежал мороз. — Не было подобных явлений в истории Ордена.

— Иллюзия? — выдохнул Светлов, сжимая кулаки.

— Может быть… — глава Ордена отвернулся, его взгляд скользнул по стенам, будто ища ответ в древних фресках. — Но только вначале. После было что-то другое…

— Тогда почему литургия не подействовала⁈ — голос Светлова сорвался на шёпот, но в нём бушевала ярость.

Глава Ордена медленно повернулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Действовала она… На княгиню… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — … а её внучок пытался её защитить. Какой-то щит поставил… ослабил натиск. Хватило ненадолго, но…

— Откуда⁈ — Светлов ударил кулаком по каменной колонне. — Что это было⁈

— Может, защита рода от уничтожения… — пробормотал глава Ордена, задумчиво сжимая пальцы.

— Может… — Светлов стиснул зубы. — Но почему тогда на сыне или внучке рода она не сработала?

Глава Ордена пожал плечами.

— Не знаю… — его голос стал тише, но в нём зазвучала стальная решимость. — Но я обязательно выясню. Раз уж он теперь при дворе будет жить…

Светлов резко обернулся, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты обещал место камер-юнкера моему внуку! А теперь там будет этот…

Глава Ордена резко поднял руку, прерывая его.

— Камер-юнкеров по штату будет больше одного. Продавим, чтобы для уравновешивания вошли представители благородных семейств из светлой и серой фракций. Так что твой внук получит должность при дворе… Не истери. Дай подумать.

Светлов тяжело дышал, но кивнул.

— А как быть с вирой? — спросил он, наконец, понизив голос.

Глава Ордена усмехнулся.

— Деньги копить… и выкупать через подставных лиц.

— Но у нас нет таких денег, — ужаснулся Светлов.

— Так и быть… Займу вам… — безэмоционально отреагировал Глава Ордена, спрятав лицо в тени, чтобы не было заметно его улыбку. — Или сам выкуплю. Потом перекупишь у нас.

На этом разговор оборвался, ведь Глава растворился в полумраке храма.

Отчего-то Игнату Сергеевичу показалось, что его только что взяли за горло похлеще, чем княгиню на литургии.

Из храма мы во дворец уже не вернулись. Нам дали неделю на выставление своих требований за оскорбление и два дня мне лично — на завершение всех дел перед вступлением в должность собу… кхм… камер-юнкера наследника престола.

Светлову же выделили неделю на подготовку к передаче родовых активов из списка Короны — с настоятельной рекомендацией не оставлять после себя одни руины. Настолько настоятельной, что Корона выделила своего представителя для оценки передаваемого имущества. Если их подсчёты не совпадут с коронными реестрами — доверие к роду может быть утрачено безвозвратно, а вместе с ним исчезнут и некоторые особенно «хлебные» места при дворе.

На обстоятельную беседу мы отправились в столичный особняк Угаровых, расположенный в престижном родовом квартале.

— А у нас таковой имеется? — искренне удивился я, никогда не слышавший о столичной резиденции.

— Да, имеется, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна, поправляя складки плаща. — Надо будет расконсервировать его. Раньше там в основном сын жил, я же предпочитала оставаться в Химерово. И да… — её взгляд стал твёрдым, — в столицу переезжать придётся всем. И Эльзе с Резваном, и господину Брылёву тоже. Мы не будем прерывать твоё обучение из-за назначения — и так пробелов в твоей памяти хватает.

— Кстати, насчёт назначения… — заикнулся я, когда Васька плавно приземлился в заросшем парке перед трёхэтажным готическим особняком. — Бабушка, оно нам надо? Мне учиться нужно. У меня столько пробелов, а тут придётся шутом при принце скакать.

Княгиня тяжело вздохнула, её пальцы сжали рукоять трости.

— Понимаешь ли, Юра, шут не шут… Когда-то Бьерн Утгард был так называемым «ближником» наследного принца. И всё, что мы сейчас имеем, он получил, начиная с такой же должности, — она сделала паузу, осматривая фасад особняка. — Императрица оказала нам мощную поддержку. Не знаю, было ли согласовано с ней решение принца… но факт остаётся фактом. Предложить первое место камер-юнкера представителю тёмной фракции, да ещё из Чёрной сотни — это сильный ход.

Она повернулась ко мне, и в её глазах читалась тревога:

— Императрица явно ведёт свою игру. И меньше всего я хочу, чтобы мы в ней оказались пешками. Хотя… — губы её дрогнули в подобии улыбки, — дворец — это не только обязанности. Это привилегии. Жить придётся в основном здесь — надолго отлучаться от принца тебе не позволят.

— Значит, отказаться от «чести» быть камер-юнкером я не могу? — уточнил я.

— Нет, можешь, конечно! — её голос внезапно зазвенел ледяными нотками. — Это всё равно что плюнуть в лицо наследнику, который лично протянул тебе руку дружбу. — Она сделала выразительную паузу.

— Понятно. Значит, будем соответствовать, — я задумался, осматривая парк. — Мне понадобится ездовая химера. Летающая. Ты ещё одну Ваську сделать сможешь?

Бабушка неожиданно улыбнулась:

— Нет, такую «занозу в заднице» я могла создать только один раз. Но что-нибудь подобное… пожалуй, поколдую.

— А индивидуальные пожелания принимаются?

— Какие именно? — насторожилась она.

— Сделай так, чтобы выглядела лаконично, брутально, но не слишком отпугивающе.

— И как ты себе это представляешь? — княгиня подняла бровь.

— Ну… чтобы когти не торчали постоянно, но выпускались при опасности. Чтобы клыки не бросались в глаза. Может, жало… убирающееся… — я развёл руками. — Чтобы не была страшной, но мощь в ней чувствовалась. Буду тебе живой рекламой.

— Ладно, подумаю, — вздохнула она.

— А кстати… — я неожиданно вспомнил важный вопрос, — кроме принца Андрея, у императорской семьи есть ещё дети?

— Сестра у него есть. Младшая, лет десяти всего.

— Вот сестричке-то мы как раз и подарим питомца! — воодушевился я. — Помните мою идею? Придумали что-нибудь насчёт котят с крылышками?

— Думала, думала… — бабушка задумчиво постучала пальцами по трости. — Хорошо, поколдую над чем-нибудь, раз уж пошёл такой запрос.

— Конечно! — я одобрительно кивнул. — За милости сюзерена нужно платить взаимностью.

Бабушка уставилась на меня вопросительно.

— Не смотрите так! — рассмеялся я. — Рука руку моет — это естественный закон дворцовых игр. Вы сами сказали — императрица видит свою выгоду. Но мы должны ответить чем-то… неожиданным. А что может быть неожиданнее для матери, чем усиление защиты её ребёнка?

За этой беседой мы вошли в особняк. Слуги метались по этажам, срывая чехлы с мебели и пытаясь привести дом в порядок. Но даже беглый взгляд показывал, рабочих рук катастрофически не хватает.

Пройдя в кабинет, мы с княгиней уселись обсуждать ещё один крайне важный для рода вопрос — виру со Светловых.

Елизавета Ольгердовна торжественно вручила мне толстый фолиант в кожаном переплете с золотым тиснением герба Империи — официальный список виры, составленный императорской канцелярией. Когда я начал внимательно изучать документ, не смог сдержать низкий, восхищенный свист. Позиций было не так много, но какие они были!

Первой и самой впечатляющей строчкой значился серебряный рудник «Лунная жила» в Уральских горах. К нему прилагалась подробная справка, заверенная печатью министерства горных дел: «Поставщик императорского монетного двора с 1723 года. Запасы оценены геологической экспедицией 1899 года как достаточные для непрерывной эксплуатации в течение минимум ста лет при текущих объёмах добычи».

Вторым пунктом красовалось скромное название: «Мраморный завод „Каррара“ с приложенным списком из пяти карьеров-спутников в Карелии и на Урале». Но приложенная пояснительная записка раскрывала истинную ценность: «Основной подрядчик Комиссии по благоустройству и градостроительству Его Императорского Величества. Поставщик мрамора для набережных Северной Пальмиры (1872–1898), фонтанов Петровского парка (1881), скульптурного ансамбля у Нового Эрмитажа (1894)…»