Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 63

Накормленная дождём река ревела вырываясь из ущелья, и в предрассветных сумерках на раскисшей глинистой дороге можно было запросто сломать себе шею. Но Викфорда вело какое-то ненормальное бесстрашие, и он стегал коня так, что его спутники вскоре отстали.

Он знал — Эрика где-то здесь. Не знал зачем и почему она сбежала, но с этим он собирался разобраться позже. Только бы её найти. И он настиг её, уже когда ночь совсем отступила, когда в сером утреннем воздухе стали видны стволы деревьев на другой стороне реки. Поднялся ветер, разгоняя тучи, рвал с ветвей капли и первые жёлтые листья. Викфорд осадил коня прямо на обрывистом берегу у излучины, где река, делая большую петлю вокруг скалы, убегала в объятья Эрны, сливаясь с ней у самого Линна. Здесь, в самом узком месте, через глубокое русло был переброшен подвесной деревянный мост. Вернее, был переброшен ещё вчера. Сегодня его остатки — толстые веревки, в которые вплетались доски, полоскала бурная речная вода.

Эрика стояла на другой стороне реки, а рядом с ней Уилмор держал под уздцы двух лошадей. Викфорд остановился на самом краю обрыва и крикнул изо всех сил:

— Эрика! Стой! Куда ты собралась, глупая пигалица?! Ты с ума сошла?! Стой! Куда ты поедешь одна?

Она сложила руки лодочкой, и сквозь шум воды до него донеслось, словно эхом:

— Прощай, Викфорд Адемар! Не ищи меня! Так будет лучше!

— Нет! Не будет! Нет! — крикнул он и едва не соскользнул с обрыва. — Проклятье! Эрика! Эрика не уезжай! Стой! Прошу тебя!

Она стояла, замерев, и смотрела на него некоторое время, пока он пытался перекричать ревущую у его ног воду. Но все его мольбы так и остались без ответа. Эрика взмахнула левой рукой, и до него донеслось короткое:

— Прощай!

Она быстро взобралась на лошадь и скрылась в лесу, даже не обернувшись. И если можно было силой отчаяния остановить воду, Викфорд наверное уже перебрался бы на другую сторону.

— Я найду тебя, Эрика! Найду! Проклятье! Даже не думай, что скроешься от меня! — крикнул он, ей вдогонку, ощущая, как огненные ветви рвут его душу на части.

Всё внутри у него смешалось в дикий клубок отчаяния, ярости и злости. Он не понимал, зачем Эрика это сделала. И ему было больно от того, что она его обманула, что бросила, что всё это была лишь игра, чтобы сбежать, и что он купился, как последний идиот.

Когда подъехал его отряд, Викфорд уже принял решение. Как бы там ни было, он её найдёт. Даже ценой своей жизни. И когда Корин спешился и подошёл, он не мешкая изложил свой план.

— Я сам её найду. Со мной поедет только Кун, — произнёс Викфорд мрачно. — А вы направитесь по дороге на юг, и поведёте за собой отряд Морканта. Без девчонки им вас не догнать. Так что сейчас возвращайтесь на постоялый двор и сделайте так, чтобы хозяин обязательно всем сказал, куда именно вы поехали. Дождь смысл все следы, и от постоялого двора люди Морканта поедут за вами через городок. Пока доберутся до леса, пока возьмут ваш след и поймут, что девчонки с вами нет — мы выиграем у Морканта целый день. А мы с Куном прямо сейчас поедем вверх по реке, до следующего моста или переправы.

— Но как ты найдёшь её в лесу? — удивлённо спросил Корин. — Да она может быть… где угодно! Это же клятая Балейра! А она клятая фрэйя!

— Найду. Я знаю как, — жёстко ответил Викфорд и перехватил на себе странный насмешливый взгляд Куна. — А вы доедете до границы, и будете ждать меня в Лоргторне, неподалёку от Волчьего острова. Там на въезде есть постоялый двор — «Белый гусь». Ждите меня семь дней — если не появлюсь, поезжайте в Кальвиль, сдайте барристера королю вместе с договором и потом в Сенегард. Скажите герцогу, что это был мой приказ. А потом найдёте себе нового командора.

— Но, Вик, — попытался образумить его Корин, но по взгляду командора понял, что образумить того вряд ли получится.

Викфорд раздал ещё кое-какие указания, и вскочил на лошадь. Его гнали огненные ветви под кожей, и он не хотел больше терять времени.

Нет Эрика, даже не надейся, что сможешь затеряться в этих в лесах! Я иду по твоему следу!

Эрика не думала, что расставаться с Викфордом будет так сложно. Когда он уснул, она сидела и смотрела на него пытаясь успокоить дыхание и отогнать непрошенные слёзы, которые её душили. То, что он сказал…

То, как он это сказал…

Его губы, его руки, его жар…

Всё разом перевернулось в ней от его слов. От прикосновения его губ. От осознания того, что всё это время она просто была слепа. И сейчас сердце надрывно билось от сумасшедшего счастья, и замирало от невыразимой тоски.

Он не был в Гранарде! Он не убивал её семью! И он… Он, кажется, её любит…

О Триединая мать!

Эрика поняла не сразу — что-то произошло с ней в этот момент, что-то изменилось внутри неё… Изменилось разом, одной вспышкой, словно от того тепла, которым он поделился с ней, лопнула ледяная скорлупа вокруг её сердца.

И теперь она чувствует и слышит так много всего! Чувствует приближающуюся грозу и запах дождя, хотя он ещё далеко, где-то за рекой. Она слышит, как падают листья с деревьев, и слышит… слышит лес! Не просто слышит, чувствует, ощущает, как будто у неё за спиной развернулись огромные крылья, способные пробить стены и крышу и дотянуться до деревьев, до реки, до гор и обнять их. И она одновременно и здесь, и в том лесу, и в реке, и в небе… Как будто она часть огромного леса, сплетена с ним невидимыми ветвями и корнями, листьями, ягодами, травами, и слышит всё, что слышат они…

Шелест ветра, уханье филина, мягкую поступь волка по осеннему опаду и журчанье ручья.

Как странно…

Как волнующе…

В ней столько сил, что не хватает дыхания, так глубоко хочется вдохнуть весь этот мир, попробовать его на вкус, узнать, погрузиться и раствориться в нём. Стать единым целым.

Она закрыла глаза, перевернула руки ладонями вверх, ощущая всё вокруг: как сквозь пальцы текут невидимые токи и под кожей оживают тонкие ветви и стебли, тянутся и вьются, прорастают сквозь кожу, проникают в этот мир, распускаясь в нём цветами, и вплетаются в такой же невидимый узор ветвей и токов, которыми пронизано всё вокруг. И которые она теперь видит, слышит и ощущает.

Так просыпается Дар.

Во всяком случае, это было очень похоже на то, как описывала её наставница.

О Слава тебе, Ясноликая Эйне! Это, и правда, её день рожденья! Нового рожденья, как фрэйи…

Эрика улыбнулась, сжимая ладони в кулаки, словно пытаясь удержать это волшебное ощущение, а потом её улыбка сразу же погасла. Она открыла глаза и посмотрела на Викфорда. Вспомнила его слова, которые он сказал, поздравляя её сегодня. О том, что он останется с ней и будет её защищать. Но при этом он отдаст её в руки Рябому, ведь он человек слова. Он поклялся привезти её в столицу…

Поэтому ей придётся с ним расстаться…

С тем, кто открыл в ней этот Дар. Придётся оставить его здесь и исчезнуть, ведь иначе им не выжить вместе. Ему не выжить рядом с ней.

Он отвезёт её в Кальвиль и думает, что сможет там защищать. Увы… Он не понимает главного. Пока они вместе — это невозможно. Сколько они протянут без того, чтобы не броситься в объятия друг друга? Час? Полдня? День?

Они станут любовниками. Она видела это сегодня в черноте его глаз. И даже если он не будет её первым мужчиной, он точно станет вторым, и единственным в её сердце.

А через сколько нежных взглядов между королевой и её командором король всё поймёт? Как скоро на них донесут услужливые придворные? И как скоро их казнят за это? Ведь этого нельзя будет не увидеть на их лицах. Но даже если они будут очень осторожны… А если её обидит король? Оскорбит? Ударит? Викфорд просто не сможет удержаться, и не вступиться за неё перед королем, и однажды это будет стоить ему жизни. А она не может этого допустить. Это не жизнь, это пытка…

Но как же это ужасно! Только-только обрести друг друга, чтобы снова потерять…