Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ) - Михаль Татьяна - Страница 6

— Что пишут-то? – спросила Пелагея, заглядывая мне через плечо. – Ох, буковки-то мелкие... я впотьмах не разберу.

— Да ничего интересного, – ответила я, сворачивая газету. – Сплошная политика.

— Ах, это, – махнула она рукой. – Женщине о таких глупостях не пристало думать. Вы лучше ложитесь, Марья Арсеньевна. Всё же утро вечера мудренее.

Я кивнула и пошла к лавке.

Пелагея помогла мне устроиться, она укрыла меня тёплым, но колючим одеялом и понизив голос, вдруг спросила:

— А вы, барышня, откуда знали-то, как князя надобно лечить?

Вот он вопрос, которого я не хотела слышать.

— Просто образование, – ответила, не моргнув глазом. – У батюшки книги есть всякие, и медицинские в том числе. Оттуда и узнала.

— Так то книги, – покачала головой Пелагея. – Книги читать – это одно, а рану штопать, совсем уж другое. У вас руки в крови были, барышня, а вы даже не дрогнули.

— Я от природы спокойная.

— Спокойная! – фыркнула она. – Да на вас лица не было, когда разбойники напали! А потом в раз, как будто вас и подменили.

— Тебе всё померещилось, – заявила твёрдо. – От страха всякое бывает.

Пелагея помолчала, потом вздохнула.

— Может, и померещилось. Ох, страху-то я натерпелась... Думала, конец нам всем пришёл, а тут князь этот явился. Красивый, конечно, но дикий. Вы уж, Марья Арсеньевна, держитесь от него подальше, ладно? Не ровен час...

— Ладно, – пообещала я раздражённым тоном. – Иди уже спать.

И я сама заснула, едва прикрыла глаза.

* * *

Утро ворвалось в моё сознание вместе с криком петуха, дымом и настойчивым голосом Пелагеи, которая трясла меня за плечо.

— Марья Арсеньевна! Вставайте! Вас князь к себе требует!

Я разлепила глаза.

В маленьком окошке под потолком серело небо. В очаге потрескивал огонь, а снаружи доносились разные голоса и лошадиное ржание.

— Требует? – переспросила я, садясь и растирая лицо. – В каком смысле требует?

— А в таком-с! – недовольно проговорила Пелагея и поджала губы. – Прислал человека. Велел, чтобы вы немедля явились для его осмотру. Я говорила, что вы девица, что вам невместно одной к мужчине... А он и слушать не стал. Требует, что пришла и всё тут.

Я усмехнулась. Что ж, ладно.

— Хорошо. Иду.

Я плеснула в лицо ледяной водой из кувшина, кое-как собрала волосы в косу и вышла на улицу.

Аул жил своей жизнью. Женщины в тёмных платках носили воду, дети гоняли петухов и кур, старики сидели на завалинке и смотрели на меня с любопытством, удивлением и недоверием.

Рыжая девица в здешних краях была, видимо, явлением из ряда вон.

Дом князя стоял чуть в стороне. У дверей стояли двое горцев.

Увидев меня, они переглянулись и расступились.

Внутри было полутемно. Гайдар лежал на той же скамье, что и вчера.

Приподнявшись на локтях, он смотрел на меня очень пристально. Рядом с ним стоял давешний старик-лекарь с выражением лица, будто он только что съел лимон.

— Доброе утро, князь, – произнесла бодро, подходя. – Как самочувствие?

Вместо ответа он окинул меня тяжёлым взглядом с головы до ног.

— Ты кто такая? – спросил он.

Я моргнула.

— Вроде ранение в живот было, а не в голову. Я Марья Арсеньевна Зорина. Мы вчера знакомились, помните?

— Я не о том спрашиваю, – выдохнул он и чуть прищурился. – Откуда у купеческой дочки навыки полевого хирурга?

Вот как, да? Ни «здравствуйте», ни «спасибо, что спасла мне жизнь». Сразу допрос с пристрастием.

Я мысленно усмехнулась. Мужчины не меняются.

— Во всём книги виноваты, – ответила я спокойно. – У батюшки обширная библиотека. Труды доктора Пирогова, «Домашний лечебник» доктора Гааза, ещё кое-что по анатомии. Я с детства интересуюсь медициной.

— Книги? – переспросил он и приподнял бровь. – По книгам ты научилась зашивать раны и не бояться крови?

— Я от природы любопытная и спокойная. Кровь меня не пугает.

— Лжёшь.

— Простите?

— Лжёшь, – повторил он спокойно. – Я видел, как ты работала. Так работают по опыту. Где ты училась? И у кого?

Я выдержала его взгляд. Тёмно-синие глаза цепко смотрели на меня в упор, как будто он пытался просверлить мне череп и прочитать мысли напрямую.

— В Петербурге, – проговорила я. – Был у отца знакомый лекарь, из немцев. Он меня и учил. Приватно.

— Имя.

— Чего?

— Имя лекаря.

— Иоганн... Карлович... Берг. Но он умер три года назад от тифа.

Гайдар помолчал, а потом неожиданно усмехнулся, уголок его рта дрогнул, и в синих глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на веселье.

— Ты хорошо придумываешь, Марья Арсеньевна. Быстро, но Берга не существует, так ведь?

— Существует, вернее, существовал. Я уже дала вам ответ, что он умер.

— Я знал многих лекарей. Никакого Берга среди них не было.

— Многие, это ещё не все.

Он сильнее прищурился и мы смотрели друг на друга, как соперники.

Атмосфера накалилась до предела.

— Дерзкая, – произнёс Гайдар.

— Честная, – поправила я. – Вы меня допрашиваете, князь, а я, между прочим, ничего плохого не сделала. Может, разрешите осмотреть вашу рану?

Он помолчал, раздумывая, потом кивнул.

— Осматривай.

Я склонилась над ним и осторожно отодвинула повязку.

Рана выглядела хорошо. Отёк ещё был, но края чистые, никакого покраснения и гноя.

Я мысленно поблагодарила бога, Гиппократа и всех святых.

— Прекрасно, – вырвалось у меня радостное. – Просто прекрасно! Швы держат, воспаления нет. Если не будете дёргаться и станете соблюдать покой, через неделю будете скакать на коне как ни в чём не бывало.

— Ты радуешься, – заметил он.

— А как же? Я вам жизнь спасала, князь. Если бы рана загноилась, это означало бы, что я плохо сделала свою работу. А я не люблю плохо делать работу.

Он смотрел на меня всё с тем же непонятным выражением на лице. Потом вдруг выдал:

— Ты очень странная женщина.

— о, да, я в курсе, – вздохнула я. – Мне часто это говорят.

— Кто именно говорит?

Так, вот чего он ко мне пристал, как навозная муха? Достал уже расспросами.

— Люди разные говорят. Давайте я повязку поправлю, и я пойду. Мне ещё нужно понять, как жить дальше в этом... – и я осеклась, едва не ляпнув «в прошлом». – В этом ауле.

Поправила повязку и удовлетворённо кивнула, молча направилась к выходу. Уже у двери меня нагнал его голос:

— Марья Арсеньевна.

Я обернулась.

— Я запомню, – произнёс он негромко, – что ты для меня сделала.

Прозвучало как угроза.

Глава 5

* * *

— МАРЬЯ —

Я кивнула ему и вышла.

Солнце уже поднялось над горами, заливало аул золотистым светом.

Я постояла на пороге княжеского дома, щурилась на солнце и пыталась составить в голове план.

Что мне теперь делать? Как быть и жить?

Бежать в Пятигорск? Но как?

Без охраны, денег и каких-то знаний о дороге?

Даже если доберусь, то что я скажу «отцу»?

«Здравствуйте, папенька, я ваша дочь, только немножко из будущего, так что не удивляйтесь, если я начну мыть руки перед едой и требовать странные книги»?

Нет. Сначала надо понять, что здесь и как, а потом уже что-то решать.

Отошла от дома Гайдара, ушла туда, где меньше людей.

Я глубоко вдохнула горный воздух и тут же услышала за спиной стремительные шаги.

Обернулась и едва успела заметить, как на меня летит нечто чёрное, яростное и с горящими злобой глазами.

— Ты! – заорала девушка.

Она была молодая, ей лет девятнадцать или двадцать, смуглая, черноволосая и черноокая. Короче, настоящая горская красавица, из тех, что сводят мужчин с ума одним взглядом.

Сейчас этот взгляд был направлен на меня и выражал исключительно желание убивать.

— Рыжая дрянь! Ты что себе позволяешь?! – визжала она.

— Простите? – опешила я и отшатнулась.

На меня ещё никогда вот так не наезжали.