Эльфийский Маскарад. Том 3 (СИ) - Лисицин Евгений - Страница 5

— На шум прибежала? — спросил я, оглядывая улицу. — Или ещё раньше нас заметила?

— Сначала услышала визг, а вблизи уже почуяла тебя, — голос эльфийки немного осип, и она помолчала, прежде чем продолжить. — Я прячусь, пока не откроюсь сама, а ты после драки весь разогрелся, и никакая куртка тут не поможет.

На сегодня мне хватило охоты выше крыши, рисковать больше не хотелось. Собрав монеты, мы оставили туши дохлых тварей для следующих падальщиков. До постоялого двора оставался всего квартал, и за этим местом придётся следить, но пока охота себя оправдывала.

К нашему будущему убежищу Ная добралась уже заметно повеселевшей и сразу свернула к своим посадкам с нетронутой над ними землёй. Она осторожно разрыла лунки и осмотрела обе картофелины, пока ещё не показавшие ростков.

— Не гниют, — объявила она с гордостью. — Значит, живые!

Она обложила лунки камешками, обозначая, куда не стоит наступать, и попросила сфотографировать их на мой телефон. Её собственный остался в гараже, а сравнивать снимки ей хотелось каждый день. Одной фотографии сверху Нае показалось мало, и для второй пришлось присесть почти до земли.

— Можно подумать, на паспорт снимаем, — проворчал я, показывая ей результат. — Ты что, решила вести дневник их роста?

— Да, — ответила эльфийка на полном серьёзе, пропустив шутку мимо своих заострённых ушей. — Если клубни прорастут в холодной земле, можно будет попробовать рассадить их по всему двору.

У заднего выхода мы обнаружили свежие следы грызня, в сыром переулке за узкой дверью отчётливо сохранились отпечатки. Зверь поднялся от канала до самого порога, но побоялся заходить во двор.

— Нас учуял, — Ная ничуть не удивилась. — Вчера мы здесь стояли, вот он и пришёл проверить.

Переулок спускался к чёрной воде, где жил наш крокодил. Мы договорились не ходить туда и от греха подальше решили заложить вход. На всякий случай повторно обошёл двор вдоль стен, но лазов в соседние дома не обнаружил. Камень мы брали из-под арки, где всё равно надо было расширять проход.

Рухнувшую перемычку, наискось перекрывавшую половину бывших ворот, сдвинуть не смогли даже вдвоём. Петрович со своим ломом, наверное, справился бы, но инструмент мы привезём только в следующий раз, а пока убирали щебень и обломки, которые можно было поднять руками, и откопали толстую воротную петлю, насквозь проеденную ржавчиной. От створок ничего не осталось, хотя, судя по креплению, весили они немало. Через пару часов мы могли больше не протискиваться боком под аркой, а проходили свободно, только пригнув голову.

— Теперь сюда и тележка пролезет, — отряхнув ладони, с удовлетворением оглядел расчищенный проход.

Ная помогала мне с кладкой и сердилась всякий раз, когда отбирал у неё слишком большой камень.

— Я не стеклянная, — заявила она на третий раз.

— А за улицей кто следить будет, пока я здесь вожусь? — напомнил ей, и она нехотя уступила мне свою ношу.

Хранительница устроилась отдыхать у мха поближе к теплу, но просидела там недолго, вскоре она уже мерила шагами крайнее стойло, прикидывая, куда ставить печь и останется ли место для полок.

— Трубу выведем через заднюю стену, — решила она, остановившись у подходящего места. — Только вот возить её по частям придётся, наверное, до весны.

— Довезём! — заверил её с преувеличенным оптимизмом. Эх, сюда бы Ниву…

— У туш пара грызней, — сообщила она, прервав разговор о печи. — Едят.

— Ну и пусть, — я не отрывался от кладки, защитить проход мне казалось важнее. — Пока обойдёмся без лишнего риска, сходим завтра.

Заднюю дверь мы заложили до самого верха, подбирая камни повесомее. Без раствора преграда получилась ненадёжной, но через неё точно никто не сможет пройти быстро и бесшумно. С главными воротами дело обстояло хуже. Арка теперь свободно пропускала нас вместе с рюкзаками, а перекрыть её до следующего похода было нечем.

Проходя мимо, я остановился у засыпанной лестницы в подвал, из-под камней по-прежнему доносился настойчивый зов. Хотелось наконец разобраться, что там, но глыбы величиной с тумбочку не поднять голыми руками.

— Всё ещё слышишь? — спросила Ная, нахмурившись.

— Да, но не сильнее, чем вчера, — поспешил её успокоить.

— Тогда вернёмся сюда с ломом, — медленно кивнула эльфийка. Судя по тону, она собиралась разнести то, что находилось внутри, в пух и прах.

Колодец мы тоже пока оставили в покое; верёвка давно сгнила, а ведро, если не рассыпалось в пыль, лежало там на дне.

Перед тем, как пройтись по улице мастерских, пообедали тушёнкой, запив её соком. Я предложил Нае ещё немного отдохнуть после утренней схватки, но она не захотела терять время. Мы обшарили ближайшие дома ещё в прошлую вылазку, но в дальних глядишь и найдётся что-нибудь полезное; я не оставлял надежду получить ценный трофей. Хранительница первой поднялась с тёплых камней и призывно махнула рукой.

Знакомую часть улицы прошли без остановок, быстрым шагом миновав кузницу, где под опрокинутым корытом тогда нашлась серая железка. За ней дома стояли теснее, и почти в каждом дворе темнела печь. Эльфийка прислушивалась перед каждым входом, и у одного из домов задержалась дольше обычного.

— Там кто-то есть на заднем дворе, — предупредила она едва слышно. — Тяжёлый. Лежит и почти не шевелится.

— Нужно посмотреть, кто там, может, получится убить его во сне.

— Только вместе, — напомнила Ная.

Мы проникли в дом, стараясь не шуметь, и в первой же комнате нашли тяжёлые каменные круги. Вдоль стены стояли чаны с засохшей до трещин глиной.

— Здесь жили и работали гончары, — с улыбкой сказала Ная. — Нижний диск крутили ногой, а на верхнем рос горшок, мы девчонками бегали смотреть. Мастер нас гонял, а мы всё равно приходили.

— И как, многому научилась? — спросил я, представив её маленькой и любопытной.

— Один раз мне даже дали покрутить маховик, — она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Горшок вышел такой, что его тут же смяли обратно в ком.

Полки давно осыпались трухлявыми обломками, а среди них на полу лежало несколько кувшинов, почти не пострадавших при падении, на ручке одного даже сохранился отпечаток большого пальца, вдавленный в ещё сырую глину. Я приложил к вмятине свой палец, она оказалась заметно шире.

— Здоровый, наверное, был мужик, — никогда не считал себя мелким, а тут вдруг почувствовал.

— Может, ученик делал, — Ная разглядела вмятину и покачала головой. — Мастер бы за собой загладил.

— Почему гончары бросили свои изделия? — кузнецы, помнится, унесли всё, что могли.

— Посуда громоздкая, много с собой не увезёшь, — она обвела взглядом комнату. — На новом месте слепят, глина там найдётся, а руки всегда при тебе.

Среди черепков у порога Ная подобрала маленькую глиняную свистульку в виде птички и с сожалением покосилась на стену, за которой лежала крупная тварь.

— Ладно, дома посвищу, — шепнула она и бережно убрала игрушку в карман.

К двери во внутренний двор мы вышли в конце дома. Каменный порог покрывали тёмные выбоины, а снаружи несло кислой вонью, знакомой ещё по портальному залу. Я уже догадывался, кого мы сейчас увидим.

Из двора доносилось сиплое дыхание с присвистом. Выглянув из-за косяка, в дальнем конце у кучи битых горшков увидел спящего плевуна. Приземистый шестилапый зверь спал, положив плоскую голову на передние лапы, а по бокам от его шеи обвисли яркие мешки.

— Может, обойдём? — предложила Ная.

— Он отсюда никуда не денется, — я показал ей изъеденный порог. — Живёт здесь давно, а мы собираемся ходить к мастерским из нашего двора. Лучше разобраться с ним сейчас, пока он не ждёт нападения.

Двор оказался шагов двадцать пять в длину. Слева, ближе к куче черепков, стояла круглая печь, вдоль правой стены тянулся ряд вкопанных в землю глиняных бочек высотой мне по пояс. Между ними можно было подобраться к плевуну практически вплотную, почти не показываясь ему на глаза.

Первый встреченный нами монстр бил кислотой шагов на пятнадцать, а потом секунд семь еле ворочался, я тогда считал про себя, но этот мог оказаться и дальнобойнее, и проворнее, так что не стоило полагаться на прежние знания.