Развод с предателем. Ты забыл удалить видео! - Белова Юнона - Страница 3

Во рту пересохло. Я зашла в ближайшую кофейню, чтобы купить эспрессо. Приложила карту к терминалу. Красный крест. Ошибка транзакции. Приложила карту ещё раз. Бариста попросил не убирать её так быстро; я послушалась, хотя видела отказ. Пришла SMS: «Операция приостановлена по запросу владельца счета». Прочла вслух начало и замолчала на слове «владельца». В письме, которое мне показала Елена, была и фраза о семейном бюджете: «Больной человек не должен распоряжаться». У кого-то хватило времени включить это в корпоративную переписку. А у меня сейчас не было денег даже на кофе. Бариста отвёл взгляд от карты; легче от его такта не стало. Пришлось отойти от стойки, оставив уже налитый кофе. На проезд наличные были. На ужин — я не успела пересчитать.

Вечером я вызвала полицию. Рассказала, что муж отбирает телефон и перекрыл доступ к семейным деньгам. Участковый, молодой парень с усталым лицом, приехал быстро. Артур сам открыл дверь и сразу заговорил тихо, с паузами. Я слышала из кухни, как он произнёс: «Я просто за неё переживаю». — Артур Сергеевич, мы вас знаем, — участковый кивнул мужчине с уважением. Затем повернулся ко мне. — Марина Ивановна, претензий нет? Насилия не было? — Он закрыл мой доступ к деньгам и работе! Он газлайтит меня! Участковый вздохнул. — Слушайте, не накручивайте себя. Если нет физических повреждений, дело будет закрыто за отсутствием состава. А если будете так кричать, придётся вызвать врачей. Подпишите бумагу, что претензий нет. И лучше обратитесь к психологу. Муж прав, вам нужна помощь. Бумагу об отсутствии претензий я отодвинула. Попросила хотя бы зарегистрировать моё заявление. Участковый недовольно записал номер обращения, но разбираться с деньгами велел через юриста. Артур вернулся на кухню и поднял чашку двумя руками. Пока участковый говорил мне о психологе, муж спокойно пил. Захотелось выдернуть чашку у него из пальцев, но я держалась за свой экземпляр заявления.

Артур тоже ушёл, объяснив, что переночует у родственников, «для спокойствия». Чьего, не уточнил. Я осталась у туалетного столика и смотрела на своё лицо. Веки распухли, под нижней губой покраснело место, которое я кусала. Это и видел участковый, когда советовал мне помощь. В отражении за плечом светился экран личного ноутбука. На личном ноутбуке осталась открыта панель домашнего роутера. В списке клиентов снова появился адрес устройства, с которого запросили кухонное видео. Утром я заблокировала его. Теперь блокировка исчезла, а время последнего соединения обновлялось у меня на глазах. Подтянула ноутбук к себе. Блокировка сама исчезнуть не могла. Пока я ходила по кабинетам и объяснялась с участковым, кто-то вернул устройству доступ. Елена требовала сдать ключи, а письмо Артура уже называло меня опасной для данных. Что случится, если я завтра укажу на дыру в корпоративной защите? Ей достаточно показать это письмо. За весь день никто не захотел открыть мои логи. Артур отбирал у меня телефон и деньги. Но кто возвращал доступ к сети после моей блокировки? Одним семейным скандалом это уже не объяснялось. Надо было искать, чьим доступом воспользовались для отмены блокировки. Звонить мужу и спрашивать бесполезно: он скажет, что я опять плохо спала. Я сохранила новую выгрузку логов рядом со скриншотами. Завтра понадобился бы человек, который посмотрит на них, прежде чем объявит меня больной. В контактах нашла Виктора, с которым работала по делу об утечке. Он брал частные расследования; я считала, что после спецназа совсем ушёл со службы. Написала с личного телефона: «Мне нужна встреча. Без облака».

Глава 3

Красный индикатор на терминале мигал слишком долго. На этот ужин с инвесторами я пришла после разговора с банком: обещали проверить блокировку, а я всё ещё надеялась на вторую карту. Официант в ресторане — парнишка с идеальной укладкой — прикрыл ладонью терминал. Я была благодарна ему за эти пять секунд, пока соседи не увидели отказ.

— Повторите транзакцию, пожалуйста. Он не повысил голос, но мне показалось, что услышали за соседним столом. Я поправила карту в пальцах. Прикладывать второй раз хотелось ещё меньше: сейчас снова загорится отказ, и придётся поднять глаза.

У инвесторов за спиной стих разговор. Я узнавала голоса: с этими людьми обсуждала защиту платежей, а сегодня меня не позвали даже подсесть. Артур успел рассказать им про мой срыв. Улыбнулась официанту; в уголке рта дрогнула мышца. До такого не готовит ни один раунд переговоров.

— Технический сбой, — сказала я ровным тоном. — Оплачу наличными. Счёт, пожалуйста.

Остатка наличных хватило закрыть счёт. В вестибюле отеля, где проходил ужин, я попыталась снять деньги на дорогу, но банкомат выплюнул дебетовую карту обратно. Экран показал «Ограничение доступа». Я забрала карту и ещё несколько секунд стояла перед банкоматом, заслоняя надпись спиной. Мало ему отказа в кофейне. Нужно, чтобы я ходила с картами, которые бесполезно доставать при людях.

У машины открыла банковское приложение. Для входа оно запросило код на номер Артура. Неделю назад он уверял, что меняет сим-карту из-за сбоев; я тогда была занята и не спросила, какие именно сбои. Теперь набирала этот новый номер и ждала. На каждом гудке готовила фразу попроще, без обвинений: «Разблокируй счёт». Сообщение он прочёл. Трубку не взял.

У стойки отеля разрешили позвонить в поддержку. Своим аппаратом я уже боялась пользоваться для подобных разговоров. Назвала данные, объяснила, что я совладелец компании, попросила соединить с тем, кто видит ограничения. Девушка обещала ответ в течение четырёх часов. Я уточнила, с этого момента или с первого обращения. Она повторила заученную фразу. Положила трубку и поблагодарила сотрудника отеля: на него тоже хотелось сорваться, хотя он-то мне помог.

Дверь нашей квартиры открылась бесшумно. Мой ключ всё ещё работал. Перед поворотом в замке я задержала дыхание: ждала, что и это у меня отняли. В прихожей не было его ботинок. Я всё равно прислушалась: вдруг сидит в гостиной и просто не отвечает. На обеденном столе лежал его ежедневник, раскрытый на странице с датами командировок. Рядом, прижатый углом ежедневника, лежал чек из ювелирного бутика. Дата совпадала с тем днем, когда я видела запись с Леной. Браслет Cartier. Для любовницы.

Навела камеру на чек, но цифры расплывались от дрожи. Подумала, что его слишком удобно оставили на столе: дата, название, цена — всё разом. Щёлкнула всё-таки, по привычке сохранять, а затем удалила снимок и из галереи, и из «Недавно удалённых». Больше не оставлю подтверждения там, где они могут их увидеть. Скриншоты из кухни лежали отдельно, под паролем. Чек же сунула между листами блокнота. Бумага шелестела; этот звук был убедительнее всех уведомлений.

На следующий день прошла в офис FinTech Flow со старым пропуском: его успели отозвать не на всех постах. Мне нужен был журнал обращений к банковскому API. Без него я оставалась женщиной, которую муж не пускает к деньгам; с ним могла назвать запрос и время. У кабинета Артура приложила палец к считывателю. Он отверг отпечаток. На общем посту про меня ещё забывали, здесь — уже позаботились.

— Вы должны покинуть здание, — охранник, здоровый лоб с каменным лицом, преградил путь. — Я всё ещё отвечаю за безопасность, — сказала я, стараясь говорить жестко. — Мне нужен доступ для проверки логов. Под запись, с сопровождением. Охранник нажал кнопку рации, ответа мне не дал. Через минуту пришёл второй. Я шла между ними мимо ресепшена, узнавая людей и тщетно стараясь поймать хоть чей-то взгляд. Один коллега отступил, освобождая нам коридор. Полезная вежливость. Я бы предпочла, чтобы он хотя бы спросил, что происходит.

Виктор ждал у «Нивы» на парковке. Из лужи под машиной торчал край размокшего чека; я почему-то запомнила его раньше, чем увидела Виктора. Хотела спросить, почему он так долго не отвечает, что нашёл, нашёл ли вообще. Открыла рот — и пришлось отвернуться, чтобы он не заметил, как дрожит подбородок.

Он молча протянул флешку. Я сжала её в ладони, чтобы не выронить: руки всё ещё дрожали. — Не здесь. Домашним устройствам пока не доверяй. Завтра. Старый склад на Пресне. Он говорил негромко, не наклоняясь ко мне с жалостью. Я прижала флешку к животу под ладонью. Хоть кто-то прочёл сообщение и занялся его содержанием. Я чуть не спросила: «Ты ведь веришь?» — и вовремя удержалась. Флешка уже была ответом.