Развод с предателем. Ты забыл удалить видео! - Белова Юнона - Страница 2

На часы посмотрела машинально. Телефон не тронула. Запах кофе в гостиной смешивался с чем-то сладким, фруктовым; у нас такого парфюма не было. Освежитель? Я начала подозревать даже воздух и от этого злилась ещё сильнее.

Он поднял голову и улыбнулся. Я прежде любила, как у него при этом появлялась складка у левого глаза. Складка появилась и сейчас. Значит, по ней ничего определить нельзя.

— Марина? — он встал, раскинув руки. — Что случилось? Ты вернулась раньше? Я думал, ты останешься в офисе до ночи.

Я отвернулась, снимая куртку. Он подошел и обнял со спины. Крепко. По-хозяйски. Его подбородок уперся мне в макушку. Шепот коснулся уха, горячий и влажный:

— Я соскучился. Без тебя тут пусто.

Я замерла. Его руки гладили мои плечи. Знакомые движения. Тот же ритм, что и годами. Я всё ждала, что почувствую что-то чужое.

Запах.

От него пахло его обычным шампунем — кедром и сандалом. Никаких чужих духов. Никаких следов Лены. Никаких волос.

Я искала чужой запах, хотя прекрасно знала: душ и уборка ничего не доказывают. Хотелось хоть одного следа вне экрана.

— Ты же в Дубае, — сказала я.

Он даже не убрал рук.

— Вернулся раньше. Хотел сделать сюрприз.

После разговора о затянувшихся переговорах это прозвучало почти издевательски.

Вывернулась из объятия и повернулась к нему. Артур ждал улыбки в ответ — во всяком случае, продолжал улыбаться сам. Я задержалась взглядом на его губах. Он потёр подбородок, и мне стало противно, что даже этот жест я знаю.

Одного поцелуя ему будто было мало. Зачем удалять запись у меня на глазах, а потом звонить с таким спокойным голосом?

Уборку я могла объяснить. С удалённым файлом было труднее: кто-то следил за доступом к камере именно в ту минуту, когда я открыла запись.

Зачем рисковать имиджем перед женой, если цель — просто удовлетворить желание?

Я снова вспомнила время удаления. Это случилось после моего подключения.

Что, если измена была ещё и приманкой? Чтобы я бросилась выяснять отношения, забыв обо всём остальном.

На этой неделе мне предстояла проверка крупных договоров. Артур знал график; партнёры тоже. Если я сейчас сорвусь, некому будет смотреть платежи так же придирчиво. Я пыталась удержать эту мысль, а вместо сумм снова видела Ленину руку в его волосах. Готовили это специально или просто воспользовались — разберусь позже.

Я пока не знала, кому это нужно. Зато знала, какие договоры должна была проверить на этой неделе. После увиденного не могла вспомнить даже имя первого контрагента. Если меня хотели отвлечь, получилось.

От этой мысли стало ещё злее. Я не собиралась отдавать им вместе с браком свою работу. Пусть сначала попробуют объяснить удалённый файл.

Артур опять потянулся поправить мне волосы. Я знала, что будет дальше: ладонь у щеки, «ну что ты», поцелуй.

Перехватила запястье. Он поморщился; только тогда я заметила, как сильно сжала. Не отпустила сразу.

— Что происходит? — спросил он, удивленно вскинув брови.

— Ничего, — сказала я ровно. — Просто хочу есть.

Я развернулась и пошла на кухню, оставляя его стоять посреди гостиной с опущенной рукой.

У холодильника остановилась. Он только что гладил мои плечи этими руками. А на записи они лежали на талии Лены. Где-то в этом доме был второй ключ, и я собиралась его найти.

Глава 2

После третьей почти бессонной ночи я проверила контейнер ещё до того, как встала. Снимки были на месте. По ночам мне казалось, что я могла что-то перепутать; открывала первый кадр и находила всё тот же магнит на холодильнике. Сегодня поговорю с Артуром. Без его объятий и заботливых просьб поспать. Удалённый файл есть в журнале, Лена есть на снимке — пусть объяснит оба.

На кухне варился кофе. Артур стоял у плиты в белой рубашке, которую я обычно берегла для его выступлений: от масла потом не отстираешь. Захотелось сказать привычное «надень фартук». Вместо этого остановилась в дверях, сжимая телефон. Он успел поставить передо мной чашку. — Ты почему не спишь? — спросил он мягко, даже не обернувшись. Пить воду он советовал тем же тоном, когда у меня болела голова. Сейчас от этого тона хотелось закричать. — Где Лена? — выпалила я, входя на кухню. Мои пальцы дрожали от холода и ярости. Я включила телефон и открыла кадр с кухней; рядом лежала выгрузка логов. Он посмотрел на телефон, потом мне в лицо. Нахмурился, подвинул чашку подальше от края. Даже вот эта осторожность — чтобы я ненароком не пролила — оказалась унизительной. — Марин, отложи телефон. Это «детокс». Ты после той поездки в Сингапур так и не отдохнула, а теперь ещё три ночи не спишь. Давай вызовем врача? Не кардиолога, а невролога. Тебе нужно проверить сон. — Я видела её! Здесь! У холодильника! — я ударила ладонью по столешнице, проливая кофе. Кофе залил край салфетки и потёк к его белому рукаву. Артур отдёрнул локоть. Артур вздохнул, забрал у меня телефон и положил в выдвижной ящик. Щелчок замка прозвучал выстрелом. — Ты истеричка, Марина. Посмотри на себя. Трясешься. Галлюцинации на фоне стресса — классика. Я же не хочу тебя пугать, но ты пугаешь меня. Я потянула ящик. Заперт. — Верни телефон. — После завтрака. Он отвернулся к плите, будто мы обсуждали лишнюю чашку кофе. Я дождалась, пока он вышел за чистой рубашкой, взяла запасной ключ из письменного стола и забрала телефон. Контейнер был цел.

Звонок в дверь раздался через час. Галина Петровна положила перчатки на мою сумку, не спросив, куда можно. Знакомые духи заполнили прихожую. Она обычно начинала визит с вопроса, почему Артур похудел. Сегодня даже этого не потребовалось. — Артурик мне звонил, плакал, — начала она, осматривая мою растрепанную прическу с таким выражением, будто увидела крысу в гостиной. — Ты опять достала его своими фантазиями про измену? — Это не фантазии, Галина Петровна. У меня есть доказательства цифрового взлома... — Бедная девочка, — перебила она, кладя руку мне на плечо. Ее пальцы были холодными и тяжелыми. — Ты уже галлюцинации видишь? У тебя нервный срыв. Артур просил меня поговорить с тобой. Он боится, что ты навредишь себе. Может, стоит лечь в клинику? Там тихо, там врачи. Мы все за тебя платим. Она гладила меня по плечу и смотрела куда-то поверх головы. На сына она так не смотрела никогда. Я сняла с себя её ладонь, придерживая за пальцы, чтобы не вышло толчка: ещё и это перескажут Артуру. — В клинику я не поеду. Галина Петровна поджала губы и достала телефон — докладывать сыну. Даже мой отказ она понесла ему как симптом.

В офисе все торопились: в коридоре меня обошли с коробкой, у принтера застряла очередь. Зато из моего кабинета успели вынести служебные бумаги. Я развернулась к HR. Елена Сергеевна уже держала распечатку; когда я вошла, поправила её так, чтобы текст оказался под рукой. Значит, разговор подготовили до моего прихода. — Марина, нам нужно поговорить, — сказала она, запирая дверь. — Артур прислал официальное письмо. Он уведомляет совет директоров, что ты находишься в состоянии острого психотического эпизода. — Что? — я подалась вперёд, пытаясь прочесть письмо с её стороны стола. — Ты представляешь угрозу безопасности данных компании, — продолжала Елена ровным, канцелярским голосом. — Твой доступ к корпоративному облаку временно заблокирован. Тебя отстраняют с сохранением оплаты до решения совета. Но ты должна сдать служебный ноутбук и ключи от серверной немедленно. — Это шантаж! Вы знаете, кто такой Артур! — Мы знаем, кто такая ты, — Елена пожала плечами. — Сотрудник, который теряет контроль. Пожалуйста, сдай оборудование. Иначе мы будем вынуждены вызвать службу безопасности.

Проверила, внесли ли в расписку серийный номер ноутбука. Ключи положила рядом, а копию бумаги забрала. Елена торопила, но я всё равно дочитала. Двое охранников повели меня через столовую. Раньше я там садилась у окна; теперь коллега, занимавший это место, убрал соседний стул под стол. Дима поднялся и подошёл с телефоном. Я обрадовалась ему раньше, чем увидела экран. — Марин, ну правда? — он показал экран. Фотография с вечеринки инвесторов: Артур обнимает Лену за талию. Поза интимная, но формально — просто объятие. — Это же дружеский жест. Ты раздуваешь из мухи слона. Артур сказал, что ты ревнуешь всех подряд. Ты правда видела его с другой? Или тебе показалось после бокала вина? — У меня запись с кухни, Дим. Он понизил голос: — Вот про это и не надо сейчас. Потом поговорим, когда успокоишься. Я перестала объяснять. Когда охранник придержал дверь, вышла сама, лишь бы Дима больше не произносил это «успокоишься».