Похищение в «Калифорнийской комете» - Леонард Майя Габриэль - Страница 11

— Привет, Франсина!

Проводница широко улыбнулась, увидев Хола с его новым другом. В её взгляде читалось что-то песенное: попутчики, попутчики, траля-ляля-ляля.

— Кстати, вот мой вагон, а это наше купе, — сказал Хол. — Номер десять.

Шторка на двери не была задёрнута до конца. Дядя Нэт что-то быстро печатал на ноутбуке. Хол не стал его беспокоить, тем более что Хэдли, принявшая вид Марианны, должна была бы уже где-то появиться.

Вагон с купе семьи Моретти был следующим. Это был почти такой же спальный вагон, однако, в отличие от предыдущего, здесь даже на первом этаже находились маленькие кабинки, в которых ехали пассажиры. Обо всём этом Мэйсон рассказал, пока они шли по второму этажу.

— Мы живём тут, — показал он на дверь и тут же увидел идущую по коридору Хэдли. Она шла, разматывая шарф. — Хэдли! Всё нормально?

— Да.

— За тобой кто-нибудь следил? — спросил Хол.

— Нет. Когда я поднялась в вагон, этого шпиона из «Цирконы» уже не было. — Хэдли открыла дверь. — А за вами следили?

— Нет. Марианна уже у себя, — ответил Мэйсон.

Их купе считалось семейным. Оно и было заметно просторнее, чем то, в котором ехали Хол и его дядя. Здесь имелись большой санузел и полноценный диван, который к тому же раскладывался. На диване лежал раскрытый чемодан, а рядом — разбросанные вещи.

— У вас что-то взрывалось? — улыбнулся Хол.

— Это Мэйсон искал свой магнитофон, — сухо ответила Хэдли и стала убирать вещи.

В купе ещё имелось и кресло, такое же, как и в кабинках классом пониже. Оно тоже не пустовало. В кресле лежали дорожная сумка и книги о фокусах.

— Значит, ты в самом деле решила стать фокусником? — спросил Хол.

— Иллюзионистом, — поправила его Хэдли. — В Бостоне, где живёт наша мама, каждый год проходит конкурс юных иллюзионистов. Первый приз — пять тысяч долларов. В этом году мне по возрасту уже можно будет участвовать. Если я выиграю, то куплю полный комплект реквизита для профессионального иллюзиониста…

— И мы запустим своё собственное шоу. Оно будет называться «Шоу Моретти», — добавил Мэйсон.

— Ты тоже участвуешь? — спросил Хол.

— И ещё как! — ответила за брата Хэдли. — Мэйсон у нас прирождённый артист, мастер перевоплощений. Хочешь посмотреть номер, который мы сейчас репетируем? Сядь вот сюда. — Она толкнула Хола в кресло.

Мэйсон сбросил чемодан на пол и стал тянуть диван на себя. Тот легко разложился, получилось что-то вроде сцены. Оперевшись на подлокотник, Хол с интересом смотрел, что будет дальше.

Хэдли вытащила из сумки свой концертный пиджак, расшитый бисером и обсыпанный блёстками, и аккуратно его надела. Брат достал из гардероба короткое золотистое платье. Скинув джинсы и футболку, он ужом протиснулся в это платье, а затем напялил на голову женский парик с длинными светлыми волосами, моментально превратившись в пухленькую блондиночку. Но голос пока не соответствовал. Низким раскатистым баритоном профессионального конферансье Мэйсон торжественно объявил:

— Выступают! Лучший иллюзионист мира! Хэ-э-эдли!.. — В полуобороте он величаво показал рукой на сестру. — И-и-и!.. — Тут он запрыгнул на кровать, встал рядом с Хэдли, вертляво подёргался, сделал книксен и тонким писклявым голосом дополнил: — И я, его очаровательная помощница! — Сложив губы уточкой, он жеманно поправил на голове волосы.

Хол так и покатился от смеха.

Затем слово взяла Хэдли:

— Дамы и господа! Меня зовут Хэдли Моретти. Я иллюзионист мирового класса. А это моя ассистентка Мэрилин Моретти. То, что вы сейчас увидите, опровергает законы физики и…

— И очень нервирует бедных девушек, — капризным, полным притворного ужаса тоном добавил Мэйсон.

— Прямо перед вашими глазами сейчас произойдёт нечто совершенно невероятное. — Хэдли вытащила из кармана сложенный чёрный платок. — Я сделаю так, что Мэрилин буквально растворится в воздухе.

Хэдли стала разворачивать платок, ещё и ещё, пока тот не превратился в кусок чёрной атласной ткани. Затем она выступила вперёд и растянула это тонкое покрывало перед Мэйсоном на уровне колен. Тонким сладким голосом Мэрилин Монро Мэйсон запел:

— С днём рожденья тебя-я-я…

Хэдли медленно стала поднимать покрывало. Мэйсон продолжал петь и, перед тем как совсем исчезнуть из виду, послал Холу воздушный поцелуй.

— С днём рожденья тебя-я-я… — ещё несколько секунд доносился его голос. Потом покрывало вдруг резко упало.

Мэйсон исчез. Хол привстал и вытянул шею. Повертел головой. Он был в недоумении. Помещение слишком маленькое, чтобы где-то здесь спрятаться.

Хэдли между тем делала вид, что озадаченно ищет исчезнувшую ассистентку. Она крутила покрывало так и эдак, заглядывала в него то с одной стороны, то с другой, затем обнаружила внутри складок какую-то небольшую округлость и достала оттуда хрустальный шар. Повертела его и вдруг бросила Холу:

— Держи!

Хол поймал, а она взмахнула покрывалом, и вдруг рядом с ней опять стоял Мэйсон. Он смотрел прямо на Хола и выдувал изо рта пузырь жвачки. Пузырь рос и рос, Хол смотрел на этот пузырь как заворожённый. Вдруг — чпок! — пузырь лопнул. Хол так и подпрыгнул.

Брат и сестра взялись за руку и сделали шаг вперёд, выйдя на поклоны. Причём Мэйсон каждый раз делал грациозный книксен. Его толстенькие ножки оказались вполне сгибаемы.

— Как вы это делаете? — поразился Хол, когда шоу закончилось. — Это было потрясающе!

— Правда? Тебе понравилось? — обрадовался Мэйсон, стягивая с головы парик. — И ты не догадался, куда я исчез? Я очень рад.

— У нас есть в запасе и другой номер, — сказала Хэдли. — Но мы его ещё готовим. Это когда Мэйсон горланит песни в деревенском стиле, а я его распиливаю большой ржавой пилой.

Хол рассмеялся:

— Здо́рово! Я ваш фанат. Заранее заказываю билеты.

Дверь отворилась без стука. В купе вошёл невысокий смуглый мужчина в гавайской рубашке и светлых летних брюках. Он был наполовину лыс, чёрные кудрявые волосы обрамляли его круглую голую макушку, а на лице первым делом замечались большие навыкате глаза, карие и как будто всё время удивлённые, добрые.

— Привет, дети! — сказал он.

— Привет, пап! — сказал Мэйсон, забрасывая парик в гардероб. — Знакомься, это Хол. Он англичанин.

— Приятно познакомиться. А я Фрэнк. — И он крепко пожал Холу руку. — Использовали вас, значит, в качестве публики. Ну и как?

— Очень, мистер Моретти!

— Зови меня просто Фрэнк. — И Фрэнк посмотрел на своих детей. — А прибираться когда будете?

— Сейчас, пап, — пообещала Хэдли.

— Я зашёл за пластырем. Где-то порезался. — И он показал кровоточащую ранку на пальце. — В ресторане познакомился с одной женщиной. Она вся такая рыж… огненноволосая, ну просто огонь, а не женщина! А на плече всё время сидит игуана. — Он снова посмотрел на палец. — Надеюсь, это не ядовитый укус. Так вот, её зовут Ади, и, кажется, она в меня насмерть влюбилась. У меня с ней скоро свидание, а тут этот палец. Ну где же пластырь, Хэдли?

Хэдли уже несла аптечку.

— Так ты, значит, из Англии, Хол? — Фрэнк протянул дочери свою руку и повернулся к Холу: — А там откуда?

— Мы живём в городе Кру. Это крупный железнодорожный узел.

— Любишь, значит, поезда? Да мы все любим ездить поездом, правда, дети?

Дети задумчиво кивнули.

— Мне, видишь ли, постоянно приходится мотаться по стране. Гастроли, сам понимаешь. А на машине я пока не могу, права отобрали. И совсем ни за что.

— За неоднократное превышение скорости, — напомнила Хэдли, обрабатывая ранку.

— Но я тогда страшно торопился, было очень срочное дело.

— В Америке, я заметил, все очень быстро ездят, — сказал Хол. — Просто летают!

— Летают птицы, — грустно заметил Фрэнк, а затем переменил тему. — Значит, так. Сообщаю вам, дети. В Рино у нас всё складывается пока очень хорошо. В казино я понравился. Есть надежда, что получу долговременный контракт. Тогда мы можем снять дом, и вы будете ходить в постоянную школу. Спасибо, Хэдли! Хотя всё равно ещё щиплет. — Он подул на пластырь. — Чем ты меня там намазала? Порез-то был совсем небольшой. — Он чиркнул ногтем по пластырю. — Хорошо. Теперь я должен быстро побриться!