Обитель выживших. Том 3 - Дамиров Рафаэль - Страница 3

Вскарабкались. Ветка держала надёжно, только поскрипывала по стеклу. Кнут добрался до окна, поддел монтировкой пластиковую обвязку — та хрустнула и подалась. Он распахнул створку, прислушался. Все тихо… Тогда он аккуратно перевалился через подоконник внутрь. Следом, пыхтя и краснея, влез Дионисий.

И тут же оба зажали носы.

Внутри стояла устоявшаяся вонь разложения, и в спёртом воздухе гудели жирные зелёные мухи. По коридору второго этажа, среди рассыпанных бумаг и перевёрнутых стульев, лежали тела — голые вперемешку с одетыми в форму МВД. Молчуны и полицейские, кто где упал. Видно было: схватка здесь шла жестокая.

Кнут, зажимая нос рукавом, наклонился над одним телом, над другим — и сплюнул.

— Пустые кобуры. У всех, ну надо же. И магазины из кармашков выдернуты.

— Господи, упокой души рабов Твоих... — пробормотал Дионисий, крестясь на ходу.

— Ты крестись, крестись, только под ноги смотри. Нам вниз надо, в дежурку. Оружейка всегда при дежурной части.

По заваленной лестнице бочком они спустились на первый этаж. Вот и дежурка, целый отсек под неё отведен, но на пути ждала ещё одна дверь — железная, с врезанным глазком, и она оказалась заперта.

Кнут подёргал ручку, потом забарабанил кулаком.

Тишина.

Он прильнул к глазку. Сквозь линзу изнутри сочился слабый свет — и вдруг этот свет мигнул: за дверью кто-то прошёл.

— Там живой кто-то, — прошептал Кнут. — Зуб даю, мелькнул.

Дионисий отодвинул его и принялся стучать сам.

— Эй! Откройте, пожалуйста! Мы живые люди, слышите? Живые!

— Да что ты выпрашиваешь, — хмыкнул Кнут. — Это ж мусора. Они тебе не откроют. Они и раньше-то не торопились кому-то помочь, а теперь и подавно.

И тут за дверью лязгнул засов.

Дверь приоткрылась, и на пороге встал молодой мужчина в мятой полевке ППС — небритый, с воспалёнными глазами. В руках он держал укороченный автомат, и ствол смотрел точно на незваных гостей.

Кнут поднял руки — и вдруг подался вперёд, вглядываясь в лицо полицейского.

— О, — удивлённо протянул он. — А я ж тебя знаю!

Глава 2

— Да, я ж тебя знаю, — повторил Кнут, ничуть не испугавшись наведенного на него автомата. — Ты тот самый трусливый мент — из группы этого крутого мужика... как его там звали...

— Беркут, — мрачно подсказал Вова, продолжая держать их на мушке.

Говорил он так, будто ему что-то при этом мешало.

— Да-да, Беркут. Тот самый мент, который меня раскусил, что я не врач.

— С чего ты взял, что он мент? — проговорил парень. Он буравил непрошенных гостей злым и колючим взглядом. — Он, вроде, не мент был, насколько я помню.

— Э-э, я ментов за версту чую, меня не обманешь, — ухмыльнулся Кнут. — Он даже больше мент, чем ты. Ну что, так и будешь нас на пороге держать?

Вова подумал несколько секунд, смерил обоих взглядом — и, наконец, опустил автомат и посторонился, пропуская их внутрь. Засов за их спинами он задвинул сразу же, привычным движением.

— Что вам нужно? — устало спросил он.

— Вообще-то нам бы оружием разжиться, — проговорил Кнут, оглядывая помещение дежурной части: казенные стены цвета блеклой зелени, стол с давно умолкшей рацией, решётчатая перегородка. — А ты тут живёшь, что ли?

— Живу.

Ответы у Вовы выходили односложные. Было заметно, что он не доверял пришедшим и все время был начеку.

— Один? Не страшно?

— Нет тут никакого оружия, — ответил он, помолчав. — Давно уже всё почистили, до меня ещё. Я как пришёл — еле себе автомат раздобыл.

И тут из соседнего помещения донёсся грохот — глухой и дробный, будто по железу разом заколотили десятки кулаков. Дионисий вздрогнул и перекрестился.

— Что это там у тебя? — спросил Кнут. — А говорил, один. Ну ты пушку-то убери…

Вова не ответил. Молча повернулся, взял стоявшую у стены палку и, опираясь на нее, пошёл на звук. Только сейчас Кнут с Дионисием заметили, что он сильно хромает. Они молча переглянулись и двинулись следом.

За дверью открылся коридор «обезъянника» — тесный, с единственной камерой за толстыми решётками. И она была битком набита молчунами.

Их там теснилось десятка полтора — голых, серых, стиснутых так, что не разберёшь, где чья рука или нога. Заслышав шаги и голоса, они всей массой ринулись к решётке и принялись долбиться в неё: беззвучно разевая рты, остервенело просовывая сквозь прутья как можно дальше свои руки со скрюченными пальцами.

— Мать твою!.. — присвистнул Кнут, отступив на шаг. — Это что ж такое? Ты тут с ними, что ли, обитаешь? На хрена? Почему не убьешь?

— Ну а что мне остаётся делать? — спокойно пожал плечами Вова. — Они уже были тут заперты, когда я пришел. Выпускать не стал, пусть сидят. Патроны на них тратить не хочу…

— И не боишься?

— А чего бояться? Они же заперты. — Он смотрел на них равнодушно. — И потом, они у меня вроде сторожевых псов. Если кто-то вломится сюда без разрешения — я их вмиг выпущу.

Молчуны продолжали напирать на решётку, и та тихонько гудела под их телами. Кнут смотрел на это хозяйство и размышлял: не таким помнил он этого щуплого трусливого ППС-ника, который чуть ли не в обморок падал при каждом шорохе. Сейчас перед ним стоял жесткий, уверенный в себе человек. Даже смотрел он теперь по-другому. Что-то явно с ним произошло, что изменило его…

Тут взгляд Кнута, скользнув по голым телам за решеткой, остановился на сером от пыли и грязи полу камеры: там, под босыми ногами молчунов, лежал пистолет. Они то и дело задевали его ступнями, отпинывая с места на место.

— Смотри-ка, — Кнут кивнул на решётку. — У них там, в камере, оружие. Надо бы забрать.

— Да как ты его заберёшь? — отозвался Вова. — Их же там полно. Я уже пробовал и так, и эдак подцепить — ничего не выходит. — Он вдруг ехидно прищурился и внимательно посмотрел на Кнута. — Хочешь войти? Попробуй. Поглядим, что из этого у тебя выйдет.

— А если перестрелять их? У тебя же есть автомат.

— У меня всего семь патронов, а их там битком. Я уже думал об этом.

Кнут ещё раз глянул на пистолет под серыми ступнями. Вот так задачка. Ствол лежит в двух шагах — а не взять.

“Ладно, — подумал он. — Потом разберемся. Что-нибудь да придумаем. Ведь оружия у нас нет вообще никакого. А тут пистолет бесхозный валяется…”

Они прошли дальше. В соседней комнате размещались столы и пульты с отключенными мониторами, а за ней обнаружилась небольшая каморка — судя по продавленному дивану и электрическому чайнику на столе, в прошлой жизни это была комната отдыха для сотрудников.

— Вот здесь я и живу. Проходите, не стесняйтесь.

Сам он плюхнулся на облезлый диванчик, аккуратно отставил в сторону палку, а автомат пристроил на коленях — не в руках, но и не далеко, чтобы в любой момент схватить. Кнут это сразу подметил. Не доверял им Вовчик. Оно и понятно. Теперь каждый друг другу волк…

— А ты изменился, — сказал Кнут, внимательно разглядывая ППС-ника. — Я ж помню, каким ты был тогда. Вечно трясся, мямлил чего-то себе под нос… Случилось чего?

— Изменишься тут… — невесело усмехнулся Вова. — Когда каждый день на волосок от смерти.

— А что с тобой приключилось-то? Ты же с группой Беркута, вроде, остался. Как так вышло, что отбился от своих?

Лицо Вовы разом сделалось каменным.

— Своих? — процедил он сквозь зубы. — Да гори они в аду, эти “свои”. Эта рыжая тварь меня подставила!

— Какая рыжая тварь? — не понял Кнут.

— Та девка из их группы, байкерша. С битой которая ходит. Мы вылазку в город делали, и на нас стая напала. Так вот она решила спасти себя и Беркута, пожертвовав мною. Дала со всей дури мне битой по ноге — и дёру. Молчуны на меня всей толпой накинулись, думал, всё — кранты мне, а она — в другую сторону ускакала. Сука…

Его пальцы, сжимавшие автомат, побелели.

— А-а, так вот почему ты хромаешь, — Кнут кивнул на палку. — А что с ногой-то было? Перелом?

— Да откуда ж я знаю? Может, и перелом. Болела так, что ходить не мог. И до сих пор ноет. Рентген мне тут, сам понимаешь, никто не делал.