Лучший травник СССР 2 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 2

— Метод? — его голос стал подозрительным. — Что за метод? Зарубежный?

— Семейный, — уклончиво ответил я. — От бабушки-травницы достался. Не обижайте старушку, она уже на том свете.

Веретенников крякнул, но семена обещал прислать. С оказией, через знакомого водителя.

Через неделю посылка пришла. Маленькие пакетики, подписанные каллиграфическим почерком — «Cypripedium calceolus», «Neottia nidus-avis». И приписка: «Удачи. Вы её заслужили».

Я зашёл в теплицу, где Татьяна уже подготовила специальный лоток — с повышенной влажностью, с особым составом грунта, с затенением от прямых ламп.

— «Аккуратно, — сказал Ратибор, когда я взялся за семена. — Это не простые растения. Они требуют не только силы, но и времени. И терпения. Много терпения».

— Терпения у нас полно, — ответил я, начиная сеять. — А вот времени — в обрез.

Я сеял не просто так, а с вливанием Силы. Чуть-чуть, буквально каплю на каждое семечко. Ратибор помогал, направляя, подсказывая, когда нужно усилить, а когда — ослабить.

— «Вот так, — шептал он. — Не дави. Дай ему самому решить, прорастать или нет. Ты только помогаешь, но не заставляешь».

Татьяна стояла рядом, смотрела и молчала. Она уже привыкла к тому, что я иногда «ухожу в себя», общаясь с наставником. А когда я открыл глаза, спросила:

— Получится?

— Должно, — ответил я. — Должно.

Через две недели я чуть не сломал шею, вбегая в теплицу. Татьяна, которая была там раньше меня, стояла над лотком и улыбалась.

— Смотри, — сказала она, отодвигая плёнку.

Я посмотрел. Там, в специальном грунте, проклюнулись первые ростки. Маленькие, тонкие, почти невидимые — но живые. Зелёные. Настоящие.

— «Поздравляю, — тихо сказал Ратибор. — Ты сделал то, что в моём мире называли „зелёным чудом“. Вырастил то, что не должно расти в неволе».

— Это мы сделали, — мысленно ответил я. — Без тебя ничего бы не вышло.

— «Без меня — может, и не вышло бы, — согласился наставник. — А без тебя — точно нет. Так что не скромничай».

Я присел на корточки, глядя на ростки. Венерин башмачок. Растение, которое в дикой природе встречается раз на сто километров. Растение, которое рвут «чёрные» собиратели, продавая перекупщикам за бешеные деньги. Растение, которое я теперь могу вырастить сам.

— Тань, — сказал я, — Это — наша гордость. Наша тайна. Никому ни слова, поняла?

— Поняла, — серьёзно кивнула она. — Только маме. И Лене. И Василию… И…

— Тань!

— Шучу, — рассмеялась она. — Никому. Обещаю.

Я обнял её и поцеловал в макушку.

Воланд, который увязался за мной в теплицу, сунул нос в лоток, чихнул и отошёл — то ли обиделся, то ли запах не понравился.

— «Собака умная, — заметил Ратибор. — Чувствует силу. И уважает. Не трогает».

— А ты, — спросил я, — ты уважаешь?

— «Уважаю, — серьёзно ответил наставник. — Ты, Саша, стал другим. Не таким, как в начале. Ты теперь… настоящий травник. Настоящий маг. Ещё не сильный, но уже настоящий».

Я промолчал. Потому что говорить было нечего. Всё и так было понятно.

Ростки в лотках тянулись к лампам. За окнами теплицы еле слышно шуршал первый робкий снег, который тут же таял. Где-то вдали, в лесу, ухал филин. Но в теплице царило лето!

А я стоял и смотрел на маленькое зелёное чудо, которое мы вырастили — я, Татьяна и Ратибор. И думал о том, что это только начало. Что будут и другие редкие травы.

И что, наверное, мы всё-таки не зря живём на этом свете. Пусть и такие странные, как я, Ратибор и Танюша.

Обучать Татьяну вождению автомобиля я начал, никуда не торопясь.

До свадьбы целых два дня, а она до сих пор не умеет управлять семейным средством передвижения! Просто какой-то позор!

Примерно в таком ключе я ей высказал, и мы поехали.

Что могу сказать… Я начал уважать тех инструкторов, что обучают начинающих водителей.

Если бы не моя нечеловеческая реакция, то пара переключений с третьей на заднюю состоялись бы прямо сегодня. А так, обошлось. Вовремя вмешался, преодолевая тремор её рук.

— «Ты на неё не дави, — посоветовал Ратибор, когда Таня в очередной раз заглохла на ровном месте, побледнев как полотно. — Она как тот венерин башмачок. Не заставляй, а помогай. Сама прорастёт».

— Легко тебе говорить, — мысленно огрызнулся я. — Ты же не сидишь на пассажирском сиденье, когда машина едет не туда, куда надо.

— «А ты представь, что я сижу, — хохотнул наставник. — И тоже боюсь. Даже больше твоего. У нас в моём мире таких повозок не было».

Я невольно улыбнулся, и Таня, заметив это, спросила:

— Чего улыбаешься?

Впервые начал тебя боятся.

— Дурак, — выдохнула она, и вдруг рассмеялась. — Ладно, давай ещё раз. Сначала.

Мы поехали по лесной дороге — медленно, с остановками. Я терпеливо объяснял, где сцепление, где газ, где тормоз и как всё это взаимодействует. Таня слушала, кивала, но руки у неё всё равно тряслись, а глаза были огромными, как у испуганной лани.

— Смотри не на рычаг, — сказал я. — На дорогу смотри. Машина сама подчинится, если ты будешь чувствовать её, а не думать о каждой кнопке.

— Как траву? — спросила она неожиданно.

— Как траву, — кивнул я. — Как клубнику. Как теплицу. Всё живое, Тань. Машина — тоже. Не железо, а продолжение тебя. Просто прими это.

Она задумалась, потом перевела дух, отпустила сцепление — и Ласточка плавно, без рывка, поехала.

— Получается! — закричала она.

— Не кричи, — сказал я, хотя самому хотелось кричать от радости. — Спокойно. Ты — ведьма. Ты можешь всё.

— «Может, — подтвердил Ратибор. — Я же говорил — у неё рука лёгкая. И нога, видимо, тоже».

Мы проехали километра три, развернулись у старого моста и поехали обратно. Таня уже не дёргалась, а вела машину уверенно, хотя и медленно.

— Завтра попробуем на трассу выехать, — сказал я, когда мы остановились у ворот.

— Боюсь, — призналась она.

— А ты не бойся. Я же рядом. В обиду не дам.

Она выключила зажигание, повернулась ко мне и поцеловала.

— Спасибо, — сказала тихо. — За терпение. И за то, что веришь.

— Верю, — ответил я. — И любить буду долго, как и нашу Ласточку.

Она шлёпнула меня по плечу, засмеялась и вышла из машины.

Воланд, который всё это время сидел в будке и с интересом наблюдал за нашими мучениями, выскочил, лизнул Таню в руку и одобрительно гавкнул.

— «Собака умная, — повторил Ратибор. — Всё понимает».

— Не умнее меня, — ответил я, вылезая следом.

— «Спорный вопрос», — хмыкнул наставник и отключился.

Я обнял Таню, и мы пошли в дом. Завтра предстоял новый день, полный хлопот — последние приготовления к свадьбе, последние наставления матушки, последние примерки платья.

А послезавтра — всё. Начнётся новая жизнь. Уже не вдвоём, а вместе. Навсегда.

Я оглянулся на Ласточку, стоящую у ворот. Светло-зелёная, с блестящими хромированными деталями, она казалась живой. И мне почудилось, что она улыбается.

— «Спасибо, — мысленно сказал я ей. — За то, что ждала. И за то, что теперь мы — семья».

Ласточка молчала. Но фары её, казалось, блеснули чуть ярче в лучах заходящего солнца.

Я усмехнулся своим мыслям и захлопнул калитку.

Впереди была свадьба. А после — дорога. Длинная, извилистая, полная чудес. Дорога жизни.

И вести по этой дороге предстояло нам всем — мне, Тане, Ратибору, Воланду и нашей верной Ласточке.

Потому что вместе — мы сила. И потому, что по-другому уже не могло быть.

Готов честно признаться, всё что было при регистрации, я не совсем помню. Лишь редкие фрагменты порой всплывают в памяти. И нет — это не ведьма меня накрыла, если кто на Танюху вздумал погрешить, а мои личные эмоции. Если точней — их переизбыток.

И пусть мы праздновали свадьбу почти конфиденциально, не желая ничего выставлять напоказ, но гости были.