Целитель на прицеле (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 28

До такого любительского состояния ещё не опустился. Убедившись, что клиенты работают в Белом доме, а зашёл к охраннику и оставил там письмо для Коржакова. Приложил копию диплома о среднем медицинском образовании и заявление о приёме на работу.

— Ты чего, серьёзно собрался устроиться к нам на работу? — ухмыльнулся охранник, прочитав заявление.

— Думаю устроиться, я два года в наркологии проработал, всё умею. — Демонстративно щёлкнул пальцем по горлу при этих словах.

— Да, это дело они все любят, — согласился мужчина.

— Я буду приходить каждый день, когда пропустят к Ельцину, получишь премию. — И продемонстрировал охраннику две четвертные купюры.

— Ну, посмотрим. — Загорелись глаза у охранника. Странно, этим охранникам не меньше пятисот рублей платят, по нынешним временам это достаточно много. А на полсотни позарился, может, мне повезло с ним?

После этого разговора я демонстративно приходил каждое утро, чтобы отследить время появления в Белом доме Ельцина со товарищи. Появлялся глава Верховного совета не раньше десяти, это же Москва. Как правило, под руку с Коржаковым и ещё одним, более молодым охранником. Это ли не показатель того, что руководство КГБ знало о готовящемся перевороте и аресте Меченого? Устав ждать результата своего заявления, я решил форсировать нашу встречу. Для чего одним солнечным утром уселся у входа в Белый дом, которым обычно пользовался Ельцин. Вполне ожидаемо, тот появился почти ровно в десять со своей охраной. Не вставая со скамейки, я помахал рукой и крикнул, достаточно отчётливо:

— Доброе утро, Борис Николаевич! Как Ваша спина после массажа в деревне Русское?

Надо сказать, несмотря на все недостатки, чванством Борис Николаевич обладал в самой малой доле. Особенно до президентской поры. Поэтому мужчина остановился, глядя на меня.

— Доброе утро, я вспомнил вас, как вы тут оказались? — спросил Ельцин после пары слов Коржакова, что-то шепнувшего ему на ухо.

— Приехал в отпуск, да решил устроиться в Белый дом. Не век же мне сидеть в Свердловске? Я и заявление давно подал, всё ответа жду, прихожу каждое утро, но без толку. Наверно, придётся домой ехать через неделю. Не сочтите за труд узнать, ждать ли мне ответа? А так бы я вам спину поправил, небось побаливает, срок-то вышел. — Пожал я плечами, надеясь на свою коммуникабельность.

— Точно, спина побаливает, скоро каждую неделю уколы начнут ставить, — буркнул ЕБН в сторону Коржакова. — Ты, Саша, посмотри, может, возьмём парня к нам? На полставки, а то время выступать придёт, а я встать не смогу?

— Подожди, Фёдор, к обеду я вышлю к тебе человека, — бросил мне Коржаков и прошёл вместе с Ельциным в здание.

Собственно, так и получилось, к обеду вышел молодой мужчина, скорее всего капитан из охраны. Он вынес мне пропуск с моей фотографией, интересно, где её взяли? Запасливый человек полковник Коржаков, если даже на случайного лекаря завёл дело. Как там, дело оперативной проверки?

— Вот пропуск, будете работать с десяти до шести часов, кабинет триста шестнадцать, не опаздывайте. Завтра первый рабочий день. — После краткого инструктажа комитетчик вернулся в здание.

Я всё же выплатил охраннику полсотни рублей, хотя он не принял никакого участия в моём трудоустройстве. Хотя, кто его знает, может моё заявление именно у Коржакова и лежало неделю? Как и готовое удостоверение? Впрочем, хорошо всё, что хорошо кончается. На следующий день в половине десятого я прошёл в указанный кабинет, где встретил относительно молодую женщину весьма приятной комплекции.

— А, новый санитар, — безразлично встретила меня хозяйка кабинета, лениво отведя взгляд от зеркальца.

Она напомнила мне некоторых знакомых москвичек, относившихся к провинциалам, как к попрошайкам. Затем продолжила подкрашиваться и после приезда Бориса Николаевича поспешила к нему в кабинет.

«Не та ли это неустановленная женщина, к которой шёл на свидание ЕБН, когда упал с моста?» — сразу пришла в голову шальная мыслишка. Из всей биографии Ельцина до президентства, я запомнил лишь этот смешной факт. Но высказывать крамольные мысли, естественно не стал. Лишь пристроился за одним из двух свободных столов кабинета, да приготовился к вызову. Ещё накануне заметил, что боли к Борису Николаевичу вернулись, слишком характерно он шёл. Поэтому не сомневался, что лечить меня позовут сразу, как только буду трудоустроен официально. Да, лечить пришлось в первый же рабочий день, но не Ельцина и Коржакова, вообще не из сотрудников ЕБН. До обеда мною никто не интересовался, даже моя формальная начальница Ирина. Она с обеда пошла по своим подружкам, сначала на нашем этаже, потом вообще непонятно куда свернула.

Как ни странно, меня попросили помочь со спиной якобы простые специалисты из технических работников — электрики, водопроводчики и прочие слесари.

— Привет, новенький? — После обеда зашёл ко мне знакомиться совершенно трезвый водопроводчик, у которого погоны и высшее образование были написаны на лбу крупным шрифтом.

— Да, только не из конторы. Но с вашими работать приходилось, — невозмутимо ответил я.

— Меня Павел зовут, говорят, ты неплохо массаж делаешь? У меня спина побаливает последнее время, посмотришь? — привычно обтекаемо напросился на массаж специалист из КГБ, который и газовый ключ, как подозреваю, увидел лишь в этом здании. До этого он для ремонта труб, похоже, вызывал дежурного сантехника. Но, учитывая, что кроме ЕБН и Коржакова никто в этом здании не знал, что я умею массажировать, совершенно ясно, откуда пошла информация. Поэтому я не стал выпендриваться и называть цену массажа, иначе моментально вылечу делать бизнес на улице.

— Ладно, ложись, посмотрю. Больничной карты у тебя с собой нет, конечно?

Совершенно «случайно» в нашем кабинете оказалась кушетка, куда и лёг мой первый клиент в здании Верховного Совета. Не ожидая ответа, сделал короткий массаж, так не нащупал никаких изменений позвоночника. Явно «водопроводчик» был здоров, как бык, в таком-то возрасте?

— Вроде всё, своим приятелям скажи, чтобы больничную карту брали в следующий раз. Я не Чумак и Кашпировский, больные места не вижу. А нащупать не всё могу, часть травм и пропущу, когда спинные мышцы сильные. — Так началась моя работа у Ельцина в самом начале.

Уже на второй день я принялся обживаться, знакомиться с соседями из обслуги, разными помощниками и тому подобными сотрудниками. Большинство из них оказались коммуникабельными общительными парнями. Не хуже меня. Естественно, практически все из них сотрудничали с КГБ или были аттестованными сотрудниками. И это понятно, хоть со времён Хрущёва была законодательно запрещена разработка партийных и советских работников, руководство КГБ находило выход из положения. Особенно в восьмидесятых годах, когда с «воцарением» Андропова сама контора получила массу полномочий. Тем более, это ментам было официально запрещено разрабатывать партийные и советские органы, сам читал такой приказ, врать не стану.

Но кто мешал Андропову отменить такое ограничение для своих бывших подчинённых? Даже если официально разработка «патрициев» не была отменена, кто мешает бывшим сотрудникам КГБ устраиваться после выхода на пенсию, например, охранниками, электриками и прочими юристами в партийные и советские органы? И все знают поговорку, что бывших комитетчиков не бывает. А комитетчиков за свою первую жизнь я насмотрелся достаточно, в том числе и засланных в ряды уголовного розыска. Все они были парни умные, коммуникабельные и всегда крутились в центре неформальной общественной жизни. Отлично понимаю, иначе откуда им информацию о настроениях и возможных преступлениях в среде офицеров брать?

Что интересно, когда эти «засланцы» в девяностые годы уже не стеснялись признаваться в специальной службе, никто из оперативников этому особо не удивился. Практически все опытные менты их вычислили, да и после их переезда в другие города мы продолжали созваниваться и встречаться до преклонных лет. Не было никакой обиды, служба есть служба. Если я не совершаю преступления, пусть хоть десять человек будут за мной следить, не жалко. Так и здесь, с первых дней я старался подружиться практически со всей обслугой, признаваясь, что выгляжу милиционером из-за работы в армии особистом. Поверили или не поверили, не могу сказать, но к Ельцину меня допустили только через неделю. Причём, на этот раз вручили больничную карту, и клиент лёг на кушетку.