Я готова! Учите, профессор (СИ) - Богданова Екатерина (1) - Страница 31

— Как пожелаешь, — кивнул профессор, рассудив этот жест, как предложение удалиться. — Вернёмся к этому разговору позже.

— Обязательно, — пообещала я через силу, стараясь не кривиться от стучащей молоточками в висках боли. — Не забудьте вернуть Люте память. Обещаю, она сохранит мою тайну.

— Очень на это надеюсь, — выходя из комнаты, проговорил Эйч.

Он вышел, и я уже намеревалась закрыть дверь, но профессор обернулся и уведомил меня:

— Я позабочусь о том, чтобы вы были освобождены от практических занятий, адептка. Пока не разберёмся во всём, никакой практики. И не советую вам злиться на кого-либо, это может быть опасно для окружающих. Отравление магических потоков это вам не шутки, знаете ли. Известны прецеденты, когда отравленная кустарными зельями магия причиняла сильные увечья тем, кто попадал под её воздействие.

Я задохнулась от возмущения, но в следующее мгновение увидела напуганные взгляды, будто невзначай столпившихся поблизости адепток, и с трудом удержала благодарную улыбку.

Закрывая дверь, думала о том, какой же он всё-таки понимающий, профессор Эйч. Позаботился о том, чтобы меня не донимали, чтобы не было сплетен. Хотя, сплетни, конечно, всё равно не остановить. Да и Эйч не идеален, но, так и быть, стазис я готова ему простить, раз уж он был уверен, что не навредит мне.

Стоп! А зачем ему вообще этот стазис понадобился? Интересно… Ещё один вопрос в и без того распухающую от неизвестности голову. Но хоть молоточки в висках стучать перестали.

Вот как только Эйч ушёл и все мои мысли обратились к предстоящему разговору с Лютой, так голова и перестала болеть. А это что значит? Верно! Это значит, что я думаю в правильном направлении. Сейчас расскажу всё подруге, вместе обмозгуем и наверняка что-то стоящее придумаем. Не всё же мне на сомнительного профессора надеяться. Пусть он и ведёт себя уже не так отвратно, и даже извинился, всё равно полностью доверять ему не стоит.

Как говорит мама — поверь мужчине и сделай всё наоборот. Совсем наоборот я делать, конечно, не буду. Но и мнение со стороны послушать тоже полезно будет. Где же Люта⁈ Скорее бы пришла, пока я не передумала всё ей рассказывать.

Я ожидала от подруги чего угодно, восторга, страха, даже обвинений в том, что я монстр, но только не такой реакции.

Люта вошла в комнату, прикрыла за собой дверь, повернулась и, сложив руки на груди, угрюмо произнесла:

— Допрыгалась.

— Что? — удивлённо протянула я.

— Допрыгалась, говорю. Сама виновата, но теперь-то уж чего. Будем разбираться.

— Ты о чём? — ошарашенно уставилась на неё я.

— О профессоре твоём, конечно же, и вообще о ситуации в целом, — неопределённо взмахнула рукой Люта. — Неприятно, знаешь ли, обнаружить, что с твоей памятью кто-то играется. Сидишь себе спокойно, никого не трогаешь, а потом оп, и в голове что-то щёлкает. А рядом стоит профессор Эйч. Не нравится он мне…

— Быстро же ты мнение поменяла, — улыбнулась я.

— Нет, мужчина он бесспорно привлекательный, харизматичный и интересный, но… Это что ещё за посягательство на моё личное внутречерепное пространство? — возмущённо воскликнула подруга, скидывая туфли и устраиваясь на кровати с ногами. — Захотел стёр воспоминания, захотел вернул. Рассказывай давай, что у вас происходит. И не юли, — похлопала она по покрывалу рядом с собой.

Я пристроилась на краешек её кровати, тяжело вздохнула, зажмурилась и выпалила:

— У меня есть магия Иных.

Воцарилась полная тишина. Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что Люта смотрит на меня совершенно спокойным взглядом. Подруга тут же встрепенулась, изобразила удивление, округлив глаза, и потребовала подробностей.

Такая реакция немного насторожила, но это же Люта, кому ещё довериться, если не ей? Так что, я решила ничего не скрывать. Но мой рассказ уместился всего в несколько путанных предложений. Да, я оказывается являюсь потомком древней вымершей расы Иных. Обнаружилось это из-за всплесков иной магии, которые вдруг почему-то начали случаться всё чаще и чаще. Магию эту я не ощущаю и, следовательно, управлять ей не могу. Как так получилось и что со всем этим делать — понятия не имею. Вот, собственно, и всё.

— Всплески стали происходить чаще, говоришь, — задумчиво произнесла Люта. — Как странно и интересно.

— И это всё? — Пришла моя очередь возмущаться. — Больше тебя ничего не удивило?

Люта как-то странно на меня посмотрела, задумалась ненадолго, потом вздохнула и произнесла:

— Мне тоже нужно кое в чём тебе признаться, Тара. И я очень надеюсь, что ты не возненавидишь меня после этого.

Мне стало нехорошо. Резко и очень сильно. В голове опять застучали молоточки, перед глазами всё поплыло, во рту появился противный металлический приступ крови. И причиной этому был страх, дикий ужас перед перспективой потерять единственную близкую подругу. Потому что такой серьёзной я Люту ещё никогда не видела. Особенно сильно напугали её слова про ненависть. Что же она такое натворила, за что я могла бы её за это возненавидеть⁈

— Тара, что с тобой? — забеспокоилась подруга, схватив меня за плечо. — Тебе нехорошо?

— Мне нельзя волноваться, — пролепетала я, закусывая губу. — Нужно успокоиться.

Но от мыслей о том, что моё волнение может обернуться катастрофой, стало только хуже. Меня захлестнула паника!

— Так, успокойся, перестань трястись, — строго потребовала Люта. — Где тот кулон, который тебе дед на день рождения подарил?

— При чём тут кулон? — взвыла я, хватаясь за голову.

Мне уже чудились отдалённые крики и грохот взрывов. Я же сейчас поубиваю всех в ПИБА! Что же делать?

— Где кулон⁈ — рявкнула Люта, да так, что я на мгновение перестала трястись, обескураженно уставившись на неё.

— Там, в шкатулке на полочке, — растерянно махнула рукой в сторону книжных полок над своей кроватью.

Люта вскочила, принесла шкатулку и начала нагло рыться в ней, в поисках дедова подарка, который я так ни разу и не примерила даже. Вещица была неплохая — тонкая цепочка с витой подвеской в виде капли, в центре которой красовался чёрный с белыми прожилками камень. В темноте эти прожилки начинали слабо светиться, что смотрелось очень утончённо и загадочно. Так что да, украшение мне нравилось, но носить я его отказывалась принципиально. Если дед хочет наладить отношения, то мог бы хотя бы раз и встретиться со мной. Он же никогда не изъявлял желания лично познакомиться с внучкой. Уж не знаю, что там у них случилось с папой, но ко мне-то это какое отношение имеет? Я и от его протекции в ПИБА отказалась бы, если бы не жгучее желание получить диплом лучшей академии империи. А без пожертвований от таинственного родственника меня вряд ли стали бы тут терпеть.

— Нашла! — воскликнула Люта, выудив кулон из шкатулки. — Надевай скорее.

И, не интересуясь моим мнением, она быстро застегнула цепочку на моей шее, отбросив копну непослушных кудряшек в сторону.

Холодный металл коснулся кожи на груди, я вздрогнула и… перестала трястись. Нет, страх и паника никуда не ушли, но физически мне стало заметно лучше. Что за…

— Люта, — произнесла слегка нервно. — А ты мне ничего объяснить не хочешь?

— Вот знаешь, уже как-то и не особо. Если ты так реагируешь, — проворчала подруга.

— А как мне ещё реагировать⁈ — вскочила я с кровати. — Это вообще что такое сейчас было? Что ты знаешь про этот кулон и, главное, про моего деда, чего не знаю я⁈

— На вот, поешь, — вместо ответа заявила она, схватив со стола какую-то коробку и впихнув её в мои руки.

Она заметно нервничала, но старалась выглядеть невозмутимой. А когда Люта начинает нервничать, её лучше не торопить, только хуже станет. Поэтому я решила дать ей пару минут, чтобы успокоилась. Да и самой мне нужна была передышка, руки ещё слегка тряслись.

В коробке оказались те самые пирожные из любимой кондитерской моей мамы. И какая-то записка, прочитать которую я не успела, потому что Люта буквально вырвала её из моих пальцев.