Я готова! Учите, профессор (СИ) - Богданова Екатерина (1) - Страница 3

— Тара, ты перегрелась? — заржала Люта.

— Да ну тебя! — отмахнулась я, кусая губы.

Интересно, кто же это такой? И что мне грозит за то, что я ему тогда нагрубила? Оставалось только надеяться, что мы с ним больше никогда не столкнёмся. Но что-то мне подсказывало, что так мне повезти не может.

И как же я была права в своих предположениях! Убедиться в этом мне пришлось буквально через полчаса, когда закончился перерыв и начались послеобеденные занятия.

— Интересно, какой он, новый профессор, — нетерпеливо ёрзая, рассуждала Люта. — Наверняка очень строгий. Все преподаватели по боевым практикам очень важные и строгие.

— Да тебе-то откуда знать? У нас никого, кроме Заруна, не было, — хмыкнула я.

— Папа рассказывал, и дедушка Эдвик тоже. Ты же знаешь, у нас семья потомственных боевых. Все тут учились. И вот у них были очень строгие профессора по боевым практикам. Увидишь, и этот тоже будет представительным, строгим, опытным воином, — авторитетно покивала она.

— Не опытнее, чем тренеры по практической боевой, — хмыкнула я. — Рхаша тут никому не переплюнут.

Про себя же добавила «кроме незнакомца в тапках». У меня разгорелся не шуточный интерес к этому типу. Тем более что обстоятельства нашей встречи были ну очень уж необычными. Он точно никак не мог во второй раз так быстро столкнуться со мной, просто физически не успел бы в обход оббежать, чтобы опять выскочить из-за угла. Да и переодеться тоже не успел бы. Вот и выходило, что или их двое одинаковых, или мне от взрыва окончательно мозги стрясло, и не было никакой второй встречи.

Протрубил сигнал о начале лекции, и я постаралась выкинуть из головы волосатого красавчика… Хм, с чего это он у меня уже красавчик-то? Не урод, конечно, но и не то, чтобы прям глаз не оторвать…

Так, отставить посторонние мысли!

— Вот увидишь, это будет вредный, брюзгливый старикашка, — шепнула Люте за мгновение до того, как открылась дверь.

И я оказалась права! В аудиторию вкатился пузатый, лысеющий дедушка с большим мясистым носом и маленькими глазками-бусинками. Кряхтя и переваливаясь, он прошёл к преподавательскому столу, сгрузил на него стопку с нашими характеристиками, смахнул со столешницы не существующие пылинки, окинул притихших адептов придирчивым взглядом и, широко улыбнувшись, заявил неожиданно писклявым голосочком:

— Ну сидите-сидите, ждите. Скоро явится.

И исчез с глухим хлопком.

Аудитория тут же загудела. Адепты заспорили, выдвигая гипотезы, одна другой нелепее.

— Да секретарь это новый, — вдруг объявила Пенира, троюродная племянница ректора Адали.

Пенни жутко гордилась этим родством, и любила похвастаться своей осведомлённостью, истинная причина которой крылась в том, что Пенира жуткая сплетница. Хотя все знали, что Адали и имени-то её не помнит. И уж тем более, никак не выделяет среди других адептов. Адали у нас вообще очень строгая и непримиримая. В принципе, ректор она неплохой, но как человек…

— И кто же наш новый профессор? Поведай, раз уж ты всё знаешь, — сложив руки на груди, предложила Юка, наша староста, сверля взглядом стушевавшуюся Пенни.

Вот она действительно могла знать, что к чему. Частенько в ректорате ошивается, всё какие-то предложения да прошения им подкидывает. Активистка. Но и Юка, похоже, ничего про нового профессора не знала.

Что же это за личность такая неприметная, что уже полдня как преподаёт, а никто ничего о нём не слышал?

Дверь опять открылась и весь наш не особо дружный, но местами сплочённый на фоне взаимной нелюбви, коллектив синхронно повернулся, уставившись на вошедшего. Кажется, кто-то свалился со стула. Кто-то закашлялся, нервно зашуршали бумажки. И кто-то самый одарённый объявил на всю аудиторию:

— Полный трындец в тапках!

Да, это была я. Кто бы сомневался, более одарённую личность в нашей академии сложно найти… альтернативно одарённую…

Я скукожилась, стараясь стечь под стол, но там места было маловато, поэтому пришлось прикрыться новой сумкой.

Нет, ну а как я ещё могла отреагировать, осознав, что наш новый профессор по боевым практикам это ни кто иной, как тот самый длинноволосый индивид в тапках (и дались мне эти тапки!), который только полчаса назад раскатал на полигоне самого Рхаша, и да, которому я уже успела умудриться нагрубить.

А потом меня посетило озарение — это что же получается? Это ж он мне наказание назначил! У-у-у, гадость лохматая! Справедливости ради, волосы у него были собраны в аккуратный низкий хвост (слава богам в этот раз без разящих сфер), но всё равно!

Села ровно, расправила плечи и прямо посмотрела на врага. А он на меня даже не взглянул. Полный игнор. Интересно, не расслышал про трындец в тапках, или это у нас выдержка такая отменная, что держим лицо и делаем вид, будто ничего не было?

— Добрый день, адепты, — ровным, убийственно спокойным и даже каким-то безразличным тоном поздоровался профессор, заняв место за столом. Он небрежно откинулся на спинку стула, подтянул к себе стопку с характеристиками и представился. — Моё имя Эйч. Можете обращаться ко мне профессор Эйч, если вам так комфортнее.

— Эйч, это имя или фамилия? Как дальше-то? — выкрикнул с последнего ряда наш самый отъявленный шалопай и недоучка Вик.

— Эйч и всё. Этого достаточно, — невозмутимо ответил брюнет. И тут же перешёл к делу: — А теперь давайте познакомимся с вами.

И открыл первую папку.

Чувствую, отрабатывать мне у этой ледышки Эйча практикум по зельеварению до самого выпускного. Если раньше не угроблю его, ну или он меня не прихлопнет. Вспомнилось, как он на полигоне мечом размахивал, и в области шеи появился неприятный такой холодок.

Вот так доведёшь такого профессора, он разок взмахнёт дайто, чик — и полетит моя бедовая кудрявая головушка. В другую академию что ли перевестись? Да ну-у-у! Я из ПИБА ни за что не уйду. Это он пусть выметается, вместе со свей шевелюрой и тапками.

— Ошалеть, — прошептала Люта, наклонившись ко мне. — Чую, это будет волшебный год.

— Волшебней некуда, — проворчала я, исподлобья поглядывая на профессора Эйча.

Просто волшебный трындец в тапках!

Я старалась быть тише мышки и не отсвечивать до самого конца лекции, которая превратилась в банальный балаган со знакомством и кучей вопросов, на которые, впрочем, профессор не отвечал, мастерски увиливая и переводя тему. Язык у него оказался подвешен не уровне. Можно сказать, он им владел ничуть не хуже, чем мечом.

Вместо того чтобы отвечать на каверзные расспросы адептов, он поворачивал всё так, что это им приходилось отвечать на его вопросы.

Когда очередь дошла до меня и, открыв очередную папку, профессор Эйч произнёс моё имя, появилось жгучее желание провалиться сквозь пол. Но, на удивление, он никак не выделил меня из общей массы адептов. Лишь мазнул по мне взглядом, будто поставив мысленную галочку «ага, вот эта кучерявая блондинка — Тара Флен», и кивнул, разрешая сесть.

Фу-у-ух, неужели пронесло? Не узнал, наверное. И действительно не расслышал мою фееричную реплику про трындец. Но в одном сомневаться не приходилось, наказание мне у него отрабатывать придётся, тут уж не отвертишься, сама Адали график отработок утвердила.

Хотя, оставалась ещё мизерная надежда, что профессору эти отработки нужны так же, как и мне. Кто знает, вдруг он вполне адекватный препод, с которым получился договориться. Были у меня определённые сомнения на этот счёт — ну не может мне так повезти — но надеяться-то это не мешало.

К окончанию лекции наша группа разделилась на два лагеря. Первые взирали на нового профессора влюблёнными взглядами, причём это были практически все девчонки и большая часть парней. Вторые, абсолютное меньшинство — поглядывали с опаской и недоверием. Я, разумеется, оказалась в меньшинстве, среди парочки мнительных заучек, которые безмерно любили и уважали профессора Заруна, вот и остались ему верны, даже после отставки, и отъявленных хулиганов, получивших жёсткий отпор, когда попытались неудачно пошутить по поводу причёски Эйча.