Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 5

Мы проехали заправку «Севен-илевен», скоро ее оккупирует страшный босс Писюн, отожравшийся на бензине и дизеле. Сейчас там заправлялся автобус, и парень в оранжевой жилетке, пока набирался бак, самозабвенно ковырялся в носу. Я смотрел на него, пока он не скрылся за поворотом, и зачем-то запоминал лицо.

Тоннель цел, ни следа минувших схваток. А дальше — офигительной красоты серпантин. Интересно было посмотреть на Мабанлок, который я помнил руинами, провалами в асфальте.

Вот он, целехонек! Аккуратные лавки под навесами, мотоциклы-трициклы, гирлянды сохнущего белья между балконами. Дети гоняют драный мяч. Старуха торгует манго с тележки, провожает нашу машину тоскливым взглядом.

— Чего ты все вертишься? — Карина листала телефон, беззвучно ругалась на связь.

— Прощаюсь, — честно ответил я. Она, конечно, не поняла.

Морвокзал располагался в бухте. Я узнал ее сразу — изгиб берега, два бетонных мола. А вот ржавые краны я в прошлый раз не запомнил, не до того было — дрался. Наше суденышко утопил Глубинник, а в мутной воде кишели бледные раздутые твари, в прошлом рыбаки и туристы.

Сейчас бухта блестела на солнце, пахло соляркой, рыбой и мясом, жареным на углях.

У входа в здание вокзала толпился народ — кто-то отправлялся на пароме на более крупный остров, кто-то встречал прибывающих. И там, в толпе, я увидел старых знакомых. Точнее, я в будущем с ними познакомлюсь.

Настя Копченова вела за руки двух мальчишек, одинаковых, лет восьми, оба ревели в голос, их глаза закрывали маски для сна — чтобы аутисты не пугались суеты. Рядом Павел волок сумки и что-то ей говорил. Два этих пацана научатся видеть мертвых и будущее, и, если им помочь, начнут выдавать пророчества, которые исполняются со стопроцентной вероятностью. Сейчас они просто плакали — горько, взахлеб, и не могли сказать, отчего им так страшно. Может, уже чувствовали приближающийся звездец, поэтому и ревели.

Я чуть не рванул к ним, бездействие стоило огромных усилий.

— Я вернусь за вами, — сказал я одними губами. — Слышите? Вернусь.

Они меня, ясное дело, не услышали.

На входе в зал людей прогоняли через рамку-металлодетектор; все, как у нас — профилактика терактов. В архипелаге сотни островов, и на некоторых исповедуют радикальный ислам — со всеми вытекающими последствиями.

В большом чемодане, под бесконечным Карининым тряпьем — мой «Нагибатор». Если попросят открыть чемодан — пиши пропало. Я представил, как объясняю, зачем русскому туристу бейсбольная бита в багаже, и понял, что объяснений у меня нет.

Хотя… бита-то была обычная. Каучуковая, литая, темно-серая. «Купил как сувенир». «Она дорога мне как память». Просто кусок резины, рамка на нее даже не пикнет. Надеюсь. Потому что то, что внутри заложено «Изобретательностью», я понятия не имел.

Один за другим я положил чемоданы на ленту, и они уползли в зев машины. Охранник зевнул, глядя в экран, моргнул, шевельнул губами и махнул рукой: проходи.

Я выдохнул так, что думал — взлечу.

Бита осталась со мной, она была мне ой как нужна. Она, можно сказать, сюжетообразующее звено моего плана. Ровно в полночь, когда придет Жатва и проснется система жнецов, кусок резины станет «Нагибатором» с бешеным уроном, «цепной молнией» и эффектом отбрасывания…

Нам достался билет на паром, отправляющийся в полдень. Карина кривилась. Видимо, она представляла себе белоснежную палубу с бассейном, а получила старую посудину, забитую людьми, мешками, клетками с курами — примерно так показывают африканские автобусы. Не хватало только козы или… Гали.

Я устроил Карину в тени под навесом, сам встал у борта, глядя на спокойную воду с радужными разводами мазута. Мы держали курс на остров покрупнее, оттуда поедем в Манилу. Местная малая авиация далеко не летала, меня интересовали нормальные борта, которые могли доставить нас в Самару.

В кармане завибрировал телефон, я достал его, глянул на экран и улыбнулся. Мне звонил Витек-выживальщик. Звонить-то он звонил, но не мог прорваться. Тут вам не здесь! Не в каждой развитой стране есть, как в России, выход в сеть из любого мало-мальски обитаемого населенного пункта. На Филиппинах интернет только в отелях, аэропортах и некоторых местах массового скопления отдыхающих, и нормальным его назвать язык не повернется.

Отчаявшись дозвониться, Витек написал:

«Слушай, а что за квест-то? Реально с боевым стволом можно?»

Блин, прям как во время мощной поклевки. Подсекай! Тащи, да не переусердствуй!

Я ему отправил аудюху, загрузилась она с третьего раза.

«Я те отвечаю! Еле с ментами договорился, чтоб разрешили боевое, но без него кайф будет не тот, ты поймешь. Стоило мне это, Витя, как чугунный мост».

Не дожидаясь ответа, я его проинструктировал:

«Тут связь хреновая. Слушай внимательно. Бери не только дробовик и патроны, самое ценное — холодняк. Топор, мачете, тесак — что есть. И еще: Свету до квеста надо хоть в теории научить стрелять. Хоть как держать ствол, где курок, где спусковой крючок — ну, ты понял. Это важно».

Аудио было слишком «тяжелым» и не отправилось. Паром завыл сиреной. Скоро он отчалит, и связь вообще пропадет, потому я торопливо набрал то же самое текстом, ругаясь, до чего же неудобен смартфон, палец промахивается мимо знаков, слова пишутся слитно, между ними буквы вместо пробелов… И исправлять времени нет, отправил как есть. Или просто у меня руки-крюки? Или включить Т9, земля ему пуховик?

Я уставился на экран: сообщение не отправлялось.

Твою дивизию!

Паром качнулся на воде, отчаливая от пирса. Колыхнулись водоросли, будто волосы утопленника.

Ну давай же, рожай, родимая четыре-же! Хотя тут было ближе к трем, но это же просто текст!

Есть! Отправлено. Спустя пару секунд пришел ответ от Витька, а я запоздало вспомнил, что можно автоматически переводить аудио в текст, что приятель и сделал:

«Это гениально. я ей мелкашку дам, у меня есть. и научу. слушай я аж вспотел. это лучший др в моей жизни»

«С днюхой, дружище», — отписался я и убрал телефон.

Он научит Свету стрелять! Витек притащит к ней домой тесак, или, скорее, топор — на первых порах это поможет от зомби. Дробовик более эффективен при противостоянии с людьми.

Когда в Самаре в семь вечера по Москве разверзнется ад, рядом с моей бывшей женой и сыном будет хоть один вооруженный человек, который не растеряется, потому что всю жизнь к этому готовился. Это все, чем я мог помочь.

Проскользнула мысль, что, даже если повезет, и Света сохранит душу, ее мог лишиться Витек. Сможет ли она убить хорошего знакомого? Про то, что случится с Ванькой, даже думать не хотелось.

Мимо проплыла моторная лодка, груженая рыбой. У одного из трех рыбаков было до боли знакомое лицо. Всмотревшись, убедился, что не показалось: точно это кто-то из бывших пленников «Щита».

Как там мой клан? Сколько прошло времени там и существует ли та реальность вообще, или все обнулилось, и придется начать с нуля? Судя по предыдущим эффектам аномалий — нет. Прошло четыре с небольшим часа, меня ждут назад.

Вот это меня и грызло. Там, в моем настоящем, скоро прилетят Охотники и грянет Третья волна. Лизе лихорадочно придется передавать полномочия кому-то, кто выше 50-го уровня.

Выстоят ли без меня против Охотников Кема, Крош и турели? Проскользнула мысль поискать брешь, чтобы выбраться, но я отогнал ее. Ну а вдруг время в петле и снаружи течет по-разному? Вдруг я вернусь в ту же секунду, из которой выпал? Надежда была хлипкая, я и сам это понимал, но держался за нее, потому что иначе — хоть в воду прыгай.

Вообще непонятно, как отсюда выбираться, и можно ли.

И стоит ли?

Впрочем, главный вопрос сейчас стоит даже не так.

Что если я ошибаюсь, и все это уже необратимо? Где-то там, в той ветке реальности остался обезглавленный «Безымянный» клан, а я, его бывший лидер, потерял все, чего добился там, и буду вынужден проживать Жатву заново?