Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 4

Мир поменял полярность. Я не мог бросить соклановцев, потому пообещал вернуться за ними из России. Точнее, вернуться к ним вместе со Светой и Ваней. Из России это будет проще…

В номере показалось, что реальность начала пикселиться. Вспыхнул перстень на пальце, появилась системка с нечитаемыми символами — и исчезла. Комната расплывалась, но силуэт Карины оставался четким.

Только бы все получилось!

Два чемодана я выволок в коридор. Карина еще возилась у зеркала, наводила марафет.

— Хоть что-то вернуть удалось? — спросила она, озабоченная сохранностью семейного бюджета.

— Обещали все, кроме сегодняшнего и последнего дня, — соврал я, пританцовывая от нетерпения. — Долго выносили мозг, выясняя, что же нам не понравилось.

— И-и-и? — донеслось из-за приоткрытой двери.

— Сказал, обстоятельства вынудили уехать.

В чемодане поменьше были мои куртка, джинсы и теплые туфли, ведь когда мы вернемся, в Самаре может и снег пойти. В большом чемодане — Каринины вещи, а именно: кожаное пальто с песцовым воротником, сапожки с опушкой, соболиная шапка и куча летнего тряпья, которое можно было купить и на месте, а не отваливать кучу денег за багаж.

Мне нынешнему казалось подобное расточительство тупостью. Но нет худа без добра: в этом шмоточном изобилии я спрятал «Нагибатор».

Наконец вышла Карина… Раньше она казалась мне безупречной, яркой, экстравагантной, сейчас же при взгляде на нее вспоминалось: «Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки — никогда». Черные стрелки, красные губы, дебильная повязка на голове. Все вычурное, аляповатое. И ярко-розовый чемоданчик с бельем, купальниками, косметикой.

Я вызвал лифт, мы погрузились: дойный олень и королевна. Как-то даже обидно стало за себя прежнего. Как я не видел очевидных вещей? Впрочем, оленем этот Рокотов остался только внешне. Внутренне… Хех, после Жатвы проблемы и чаяния меня прежнего казались мелочными, убогими и легко решаемыми.

Тем временем, лифт звякнул, двери разъехались, и Карина выдернула из мыслей.

— Денис, приехали.

Я вышел спиной, волоча чемоданы на колесиках, и в кого-то врезался. Однако извинился почему-то он, а не я — на английском, знакомым до боли голосом:

— Ой! Сэр, простите…

Я обернулся, чтобы тоже принести извинения, увидел этого парня, и, как говорится, в груди дыханье сперло. Передо мной стоял Макс.

Высоченный и сутулый, похожий на огромный знак вопроса с животиком а-ля «беременная мышь». Очки в тонкой оправе, бейдж с логотипом отеля на груди: «Max Turner, IT».

Только не тот Макс, к которому я привык. Не кровожадный боец 41-го уровня с «Касперами», который в берсерк-режиме кромсал скейров. Не тот, кто вытаскивал меня с того света и кого я вытаскивал. Передо мной стоял испуганный задрот лет двадцати-тридцати, прижимал к груди ноутбук и моргал. Его верхняя губа приподнялась, и чуть вперед торчали два по-кроличьи огромных резца.

Хотелось воскликнуть «Привет, Макс!», но этот парень меня еще не знает. О, сколько ему хотелось рассказать, но я лишь выдавил по-русски:

— Все нормально. Сам виноват, не смотрел.

Парень просиял.

— Е-ма-а, земеля, епта! Да это я… я вечно так, — он суетливо пятился, поправляя очки. — Хорошего дня, братан!

И юркнул в лифт. На табло загорелся нулевой этаж — Макс отправился к себе в серверную. Завтра он забаррикадируется там от бездушных и будет тихо сходить с ума от страха, надеясь, что кто-нибудь придет и спасет его. В прошлый раз пришел я. А в этом варианте реальности?

Без меня Макс из серверной не выйдет. Гемофоб, который при виде капли крови зеленеет, не обмотается скотчем и не вылезет из комнаты с гудящими кулерами, когда в дверь скребется то, что вчера было горничной. Часы, может, сутки он будет уповать на чудо. Потом его одолеют голод, жажда, или попросту дверь не выдержит натиска бездушных. Даже если рискнет вылезти, пока будет тупить, бездушные прокачаются и разорвут его, потому что будут сильнее. Без меня его нет.

И «Безымянного» клана не будет. В той реальности я собрал их по одному — после того, как все рухнуло. В этой без меня они сгинут поодиночке, кто-то раньше, кто-то позже. Я их предаю прямо сейчас.

На одной чаше весов мой клан, а на другой — Света и Ванька, которых я бросил ради юного тела и больших сисек. Поздно осознал, что, как принцесса из сказки про свинопаса, променяла настоящее на побрякушки.

Однако выбор я сделал, теперь только бульдозер может сковырнуть меня с пути.

Беда лишь в том, что у совести нет кнопки «выкл», она у меня прожорливая, и я кинул ей в пасть обещание, что обязательно сюда вернусь.

— Рокотов, ты чего застрял? — возмущенно спросила Карина. — Стоишь, как памятник самому себе.

— Голова закружилась, — снова соврал я.

— Старе-е-ешь, — пропела она и ткнула пальцем мне в живот. — Вон, пузо отрастил.

— Это стратегический запас на случай кризиса, — отшутился я. — Не нравится?

— Ну почему… Был бы как этот айтишник, я бы за тебя вообще не вышла.

Она прильнула ко мне огромной грудью, томно вздохнула и спросила:

— Ты серьезно, Ден? Про Москву?

— Серьезнее некуда.

— А машина? — надула губки она.

— И машина, — кивнул я.

— А деньги откуда? Говорил же, что нету их.

— Кредит возьмем, — отмахнулся я. У жнецов, б…я. — Даст бог зайку, даст и лужайку. Я просто буду больше работать, а то обленился совсем.

Воображая себя за рулем икс-третьей, Карина расцвела.

— Вот! Я же говорю! Тебе просто надо чаще меня слушать! Моя женская энергия усиливают твою! Трансформируется в…

Я ее слушал вполуха. Она прильнула сильнее, я на автомате, который свойственен любому здоровому мужскому организму, к которому прижалось сочное женское тело, обнял ее, хотя больше был расположен оттолкнуть, и снова подумал: «До чего же мелкими кажутся мои нынешние проблемы!» Внезапно оказалось, что я поставил все на дохлую лошадь. Ой, беда-огорчение!

В сравнении с тем, через что удалось пройти и выжить, это не проблемы, а вообще ничто. Херня на постном масле. Кто кому изменил, кто кого не уважает, чьи интересы важнее… П…ц, нашел о чем переживать! Через несколько часов большая часть людей лишится души, а мы тут выясняем, кто кого больше обидел.

— Я ведь не сомневался, — сказал я в лобби на первом этаже, глядя в зеркало на этот вариант себя. — Что ты меня любишь. Просто… замотался. Прости.

А зрение-то уже просаживается! Надо напрягаться, чтобы различить мелкие детали. И суставы непривычно скованы, а мне ж и тридцати пяти нет! Да и колени уже того… поскрипывают.

— Так какой план? — напомнила о себе Карина.

— Билеты на самолет уже взял, — соврал я, сдав ключ-карту на ресепшене и направляясь к выходу. — Через Дубай, это самый быстрый маршрут. Вылет завтра утром, оттуда — в Москву. Сегодня переночуем в Маниле, поближе к аэропорту.

— Завтра? — спохватилась Карина. — А отдых?

Блин, она точно человек? Нормальная, нормальная, потом ее вдруг переклинивает, и она начинает качать права на ровном месте, словно непонятно: раз мы едем в Москву, отдых на острове закончился.

— Вернемся через месяц. Обещаю.

А ведь в той реальности она проживет меньше месяца!

Несмотря на то, что такси я вызвал сильно заранее, оно еще не приехало, и мы минут пять стояли возле выхода под козырьком. И вот наконец — наша белая «Тойота» с иконкой Девы Марии на торпеде и освежителем в виде елочки, хотя до ближайшей елки отсюда тысяч пять километров.

Водитель, сухонький филиппинец, длиннорукий, как гиббон, закинул чемоданы в багажник и погнал к тоннелю.

И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Вот билборд, возле которого надо сворачивать на электростанцию, где мы разбили первую базу. Над дорогой — указатель со стрелками: «Калигайахан», «Маглаяг». В «Калигайахане» Лиза станет нашим контролером. В «Маглаяге» я стану миллионером. Но пока в гостиницах жили люди — любили, ругались, отдыхали, не зная, что под подушкой тикает бомба, и они уже почти мертвецы. А среди них и Вика с Рамизом, и Тетыща с Волошиным…