Калигула в реалиях эпохи - Князький Игорь Олегович - Страница 1

© И. О. Князький, 2026

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2026

Накануне сентябрьских календ (календами римляне называли первый день нового месяца) в большой семье императора Августа, уже сорок второй год правившего Римской державой, произошло прибавление: родился правнук властителя, получивший при рождении имя Гая. Таким образом, престарелый владыка Рима – ему вот-вот должно было исполниться семьдесят четыре года – стал прадедом младенца, чьё полное имя звучало точно так же, как и имя величайшего из римлян – божественного Юлия, сокрушившего безнадёжно одряхлевший республиканский способ правления, а именно – Гай Юлий Цезарь. Когда великий Юлий погиб от кинжалов убийц, его внучатый племянник и наследник Октавий, вступив в права наследства, завещанные ему Цезарем, стал именоваться уже Гай Юлий Цезарь Октавиан, а, став единоличным правителем Рима, предпочёл именоваться Августом, под каковым именем он более всего и известен в истории. Теперь на старости лет он дождался еще одного Гая Юлия Цезаря! Что ж, и само имя, и августейшее в буквальном смысле слова происхождение вполне однозначно предрекало новорожденному неминуемое и заслуженное обретение в грядущем высшей власти в Риме. Так оно и случится. Однако это исторически справедливое достижение правнуком Августа владычества в Риме не принесёт счастья ни римлянам, ни самому Гаю. Но кто в Риме мог в то время предполагать подобное развитие событий и трагическую судьбу новорожденного Цезаря? Родители мальчика были совершенно счастливы рождением сына. Не так давно они пережили большое горе. Их предыдущий ребенок, также носивший имя Гай, скончался в раннем возрасте. Умерший мальчик отличался просто изумительной миловидностью. Восхищённая красотой правнука его прабабка Ливия, супруга Августа, поместила в храм Венеры Капитолийской его изображение в виде Купидона, а сам Август поместил портрет его в своей спальне и, входя в неё, каждый раз целовал изображение этого прекраснейшего из младенцев. Новый Гай явился как бы на смену безвременно ушедшему из жизни Гаю-Купидону, потому его рождению были особенно рады. Вот и вызвало оно столь немалый интерес.

Особое внимание к малышу, конечно же, было связано и с именами его родителей. Сын наидостойнейших римлян – такие слова вовсе не выглядели обычным цветистым комплиментом. Мать Гая, Агриппина, или, как принято называть её в истории, Агриппина Старшая, была дочерью славного полководца Агриппы, воинским трудам которого Август был обязан множеством побед, включая главную над самым грозным соперником своим Марком Антонием, давшую ему единовластие в Риме, и дочери самого Августа Юлии. Её отличали замечательные качества: Агриппина была знаменита сильным, непреклонным нравом, ей была чужда ложь, она презирала всякое притворство. И пусть мать ее Юлия, увы, отнюдь не славилась добродетелью, а совсем наоборот имела заслуженную славу неисправимой распутницы, дочь, по счастью, сих дурных качеств не унаследовала, а отличалась целомудрием и была верной, искренне любящей своего мужа супругой.

Отец Гая Германии был сыном знаменитого полководца Друза. Друз особо прославил себя походами за Рейн в пределы Германии. Легионы, которые он возглавлял вместе со своим старшим братом Тиберием, добились наибольших успехов в борьбе с германцами, этими самыми упорными и непримиримыми врагами Рима, отодвинув рубежи империи вплоть до берегов Альбиса (современная река Эльба в Германии). По этому славному поводу в честь Друза и Тиберия была по повелению Августа отчеканена специальная монета, на которой изображались победоносные братья. К несчастью для Друза, это был его последний славный подвиг во имя величия Рима: несчастный случай вызвал у него гангрену, от которой он вскоре и скончался.

Матерью Германика была Антония Младшая – дочь Марка Антония и сестры Августа (тогда ещё Гая Юлия Цезаря Октавиана) Октавии. Брак сей был задуман для примирения Антония и Октавиана, дабы соперничество их не ввергло вновь Рим в ужасы гражданской войны. Примирения не вышло. Антоний бросил Октавию, не имея ни сил, ни желания бороться со своей безумной страстью к царице Египта Клеопатре, и, в конце концов, бесславно погиб, предоставив победоносному Октавиану право владеть и Римом, и Египтом. Но от брака с Октавией осталось потомство. И вот дочь злейшего врага Августа и его же родная племянница, ибо дочь Октавии, сестры, вышла замуж за сына Ливии, супруги властителя Рима. Сын Друза и Антонии получил при рождении наследственное прозвание Германик. Собственно, славное имя это заслужил сам Друз за свои победы в Германии, но будущее показало, что сын его прозвание такое с доблестью оправдал, одержав множество блестящих побед в тех же местах, где победоносно сражался его отец.

«Всеми телесными и душевными достоинствами, как известно, Германик был наделён, как никто другой: редкая красота и храбрость, замечательные способности к наукам и красноречию на обоих языках (латинском и греческом – И.К.), беспримерная доброта, горячее желание и удивительное умение снискать расположение народа и заслужить его любовь. Красоту его немного портили тонкие ноги, но он постепенно заставил их пополнеть, постоянно занимаясь верховой ездой после еды. Врага он не раз одолевал врукопашную. Выступать с речами в суде он не перестал даже после триумфа. Среди памятников его учености остались даже греческие комедии. В поездках он вёл себя как простой гражданин, в свободные и союзные города входил без ликторов. Встречая гробницы знаменитых людей, всюду приносил жертвы Манам (Маны – воплощения душ умерших предков, обитавшие в подземном мире – И.К.)… Даже и хулителям своим, кто бы и из-за чего бы с ним не враждовал, относился он мягко и незлобливо»[1].

Оценка Светонием добродетелей Германика не должна подвергаться сомнениям. Автор «Жизни двенадцати цезарей», самого, пожалуй, популярного и поныне читаемого сочинения по римской истории первого века Империи, будучи профессиональным архивистом, прекрасно владел историческим материалом. Отметим, что Германик единственный персонаж на страницах труда Светония, которому даётся достаточно пространная и, главное, абсолютно положительная характеристика.

Достоинства Германика сумел оценить и сам Август, как известно, отличавшийся замечательным умением разбираться в людях, что во многом и помогло ему достичь высшей власти. В год рождения Гая Цезаря он вместе с Гаем Фонтеем Капитоном исполнял обязанности консула. Конечно, в имперскую пору уже в правление Августа звание консула значило много меньше, нежели в эпоху республиканскую, когда консулы олицетворяли высшую исполнительную власть в Риме, но всё же это было весьма почётное звание, за обладателем коего безусловно признавались немалые заслуги и высокие добродетели.

Таким образом, новорожденный Гай с минуты своего появления на свет уже почитался как сын достойнейших родителей, что само по себе должно было сулить ему великое будущее.

Родился Гай в маленьком приморском городке, расположенном в нескольких десятках миль к югу от Рима. Назывался он Анций. Спустя четверть века городку этому суждено было стать родиной еще одного знаменитого римского императора – Нерона, приходившегося Гаю Цезарю родным племянником. Известно, что совсем немного времени сын Германика и Агриппины провёл в Анции, но тот навсегда остался для Гая глубоко почитаемым местом. Когда он обрёл высшую власть, то для своих увеселений более всего любил выбирать Анций, что даже породило слухи о том, что, наскучив Римом, Гай Цезарь собирается перенести в родной город саму столицу Римской империи. Впрочем, первые годы жизни Гая прошли далеко от Анция и Рима. Вскоре его отправили к отцу, который в это время возглавлял римские легионы, стоявшие на самой опасной границе империи – на Рейне. Об обстоятельствах отправки Гая Цезаря к Германику мы узнаем из письма Августа к своей внучке Агриппине, матери Гая, приводимом Светонием в биографии Калигулы: