Смерть в отеле «Блэкмир» - Ворг Энтони - Страница 17

— Верно.

— Я не в упрек.

— Я знаю. — Он немного помолчал. — Это и есть та часть работы, которую невозможно сделать хорошо. Человек, который умер, был мне не безразличен, и теперь я буду смотреть на все бумаги в этом доме через него. Единственное, что я могу с этим сделать, — сказать об этом вслух при свидетеле и попросить свидетеля меня одергивать.

— Это официальная просьба?

— Вполне.

— Тогда начну сейчас, — сказала Элеанор. — Сэр Эдмунд умер вчера в библиотеке. А мы с вами все утро возвращаемся к сорок третьему году.

— Возвращаемся.

— Одно связано с другим?

— Не знаю, — сказал Эшфорд. — Но он позвал сюда именно этих людей и просил привезти именно эти бумаги. И умер накануне разговора, ради которого все это затевал.

Он взял со стола блокнот.

— Пойдемте. Мне нужно спросить кое-что про бренди.

Уиткомба они нашли в холле. Дверь в библиотечный коридор была закрыта; на стуле возле нее сидел Беккет, и вид у него был как у человека, который твердо решил не иметь ко всему этому никакого отношения.

— Комнату никто не открывал, сэр, — сказал Уиткомб. — Я меняю Беккета в час.

— Хорошо. Мне нужны вы и Мэри. И, если возможно, леди Рэйвенкрофт.

Вивиан спустилась через несколько минут. Она была уже не в халате, а в темном платье, и Эшфорд отметил, что за утро она стала выглядеть не лучше, а собраннее — это разные вещи, и вторая обычно дороже стоит.

Мэри пришла с Уиткомбом и остановилась в двух шагах позади него.

— Мэри, — сказал Эшфорд. — Вчера вы убирали в библиотеке?

Девушка посмотрела на управляющего.

— Отвечайте, — сказал Уиткомб.

— Убирала, сэр. Перед ужином.

— Что именно вы делали?

— Вымела золу, положила дров. Поменяла воду в графине. Убрала со стола посуду. — Она подумала. — Пепельницу вынесла.

— Какую посуду вы убрали?

— Чашку и блюдце. Сэр Эдмунд пил чай днем.

— А бокалы?

— Бокалов не было, сэр.

— Вы уверены?

— Стол был пустой, — сказала Мэри. — Я его протирала. Если бы стоял бокал, я бы его унесла.

— Во сколько это было?

Мэри растерялась.

— Не знаю, сэр. Перед ужином. Я на часы не смотрела.

— Хорошо. Спасибо. Это важнее, чем вам кажется.

Она посмотрела на него с недоверием и отошла.

Эшфорд повернулся к Вивиан.

— Еще один вопрос, и он глупый.

— Задавайте глупый.

— Если сэр Эдмунд не пил бренди, зачем оно стояло в библиотеке?

Вивиан ответила сразу:

— Для гостей.

— В библиотеке?

— Он там принимал людей, — сказала она. — Управляющего банка, арендаторов, соседей, которым что-нибудь нужно. Не вести же их в бар. В шкафчике всегда стояли бренди, виски и портвейн, и Эдмунд наливал гостю, а себе брал шерри. — Она чуть повела плечом. — Он говорил, что человек, который пьет один, выглядит либо несчастным, либо хозяином положения, и что второе полезнее.

Уиткомб едва заметно кивнул, подтверждая.

Эшфорд посмотрел на закрытую дверь коридора. Он вспомнил комнату такой, какой увидел ее ночью: отодвинутое кресло, трость у ножки стола, лампа, письмо и маленький толстостенный бокал с остатком темного на дне.

И вспомнил, как сам подумал тогда: он пил бренди. Именно так — он.

Никто этого не говорил. Ни Хейл, ни Уиткомб, ни он сам вслух. Просто бокал стоял рядом с мертвым человеком, и все, включая Эшфорда, отнесли его к мертвому человеку, потому что больше отнести было не к кому.

— Уиткомб.

— Сэр?

— Вчера ночью я спросил вас, подавали ли сэру Эдмунду бренди. Вы ответили, что в библиотеку ничего не подавали.

— Так и было, сэр.

— А теперь скажите мне вот что. Из бокала, который стоит на его столе, пил сэр Эдмунд?

Впервые за все это время у Уиткомба не нашлось готового ответа.

— Я не знаю, сэр, — сказал управляющий наконец.

— И я не знаю, — сказал Эшфорд. — И это, пожалуй, единственное, что мы с вами сегодня установили точно.

Вивиан смотрела на него.

— Вы думаете, у него кто-то был.

— Я думаю, что бокал в комнате один, — сказал Эшфорд. — Это может значить, что человек пил в одиночестве. А может значить, что после ужина к нему кто-то заходил, и этому кому-то налили.

— И бокал остался от него?

— Может быть. Тогда сэр Эдмунд налил гостю и не пил сам. Я не знаю, миледи, и не хочу гадать при вас.

Вивиан помолчала.

— Дверь была заперта изнутри, — сказала она.

— Была.

— Значит, если кто-то заходил, он вышел до того, как Эдмунд ее запер.

— Если дверь запер сам сэр Эдмунд после того, как гость ушел, то да, — сказал Эшфорд. — Такая последовательность возможна.

Он услышал, как это прозвучало, и на секунду остановился.

Со вчерашней ночи он спрашивал себя, был ли в комнате второй человек. Это был правильный вопрос, но пустой: спрашивать было не о чем и некого.

Теперь на столе стоял бокал, из которого, возможно, пил не хозяин.

Это ничего не объясняло — ни письма, ни окна, ни того, отчего умер сэр Эдмунд Рэйвенкрофт.

Но это давало вопрос, который стоило задать каждому в доме.

Не «где вы были в половине десятого».

А «заходили ли вы вчера вечером в библиотеку».

Глава 7

Посетитель библиотеки

В час дня Уиткомб сменил Беккета у библиотечного коридора.

Он принес свой стул из буфетной, поставил его так, чтобы видеть и дверь, и половину холла, и сел с той же прямой спиной, с какой стоял у дверей столовой. Никакого нарушения порядка в этом, по всей видимости, не было. Просто сегодня его место было здесь.

В четверть второго, когда подали обед, его сменил Бриггс — в баре все равно было некому наливать. Уиткомб проследил, как тот усаживается, и только после этого ушел в столовую.

Ели молча и быстро. Морган попросил вторую порцию, Пенроуз забрала со стола кусок мяса для Байрона и не стала объяснять зачем, Селин Дюваль спросила у Уиткомба, не звонили ли из Пенрита, и получила ответ, что звонили: полиция ищет способ добраться со стороны Кесвика и просит подождать.

Ричард не спустился вовсе.

После обеда Эшфорд остановил Уиткомба у лестницы.

— Мне нужна ваша память.

— Она в вашем распоряжении, сэр.

— Вчера после ужина. Кого вы видели в библиотечном коридоре или рядом с ним?

Уиткомб ответил не сразу — не потому, что колебался, а потому, что действительно вспоминал.

— Себя, — сказал он. — В двадцать минут десятого, с водой.

— Кого-нибудь еще?

— Нет, сэр. Но я и не мог никого видеть. Я был в буфетной, в столовой и в баре. Из этих трех мест библиотечный коридор не виден.

— Кто мог его видеть?

— Тот, кто был в холле. Или тот, кто сам туда заходил.

— Прислуга?

— Мэри убиралась наверху. Миссис Прайс не спускалась. — Уиткомб подумал. — Джордж собирал посуду.

— Где?

— Везде, где ее оставили. Сэр Эдмунд имел привычку пить чай в малом кабинете и оставлять чашку там.

— Позовите его после того, как он закончит с обедом. И еще: попросите мистера Рэйвенкрофта-младшего зайти в малый кабинет через полчаса.

— Разумеется, сэр.

Уиткомб не спросил, почему первым. Эшфорду это понравилось, хотя ответ был вполне простой. Вчера за столом Томас громко потребовал разговора с дядей, получил отказ, вышел и отсутствовал большую часть ужина. С кого-то следовало начинать, и порядок здесь диктовало не подозрение, а арифметика.

В холле Финч заканчивал разговор по телефону. Он говорил громко, как говорят люди, не доверяющие проводам:

— Нижняя полка, за коробками с закладными… Да… Сорок третий, три журнала, они переплетены вместе… Мне нужны даты поступления, Уилкинс, только даты… Нет, не завтра. Сегодня. Я подожду у аппарата, сколько понадобится.

Он повесил трубку и повернулся к Эшфорду.

— Уилкинс пошел искать. Это может занять два часа, а может и весь день. Он человек добросовестный, но медленный.