Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ) - Зайцева Валентина - Страница 21

— Мне нужно повидаться с Аней Виноградовой. Это её комната?

Я замерла с расчёской в руке. Сердце сделало кувырок и ухнуло в пятки. Он что, серьёзно припёрся прямо в девичье общежитие? В Северный корпус, куда парням вход вообще-то закрыт?!

— Да, она здесь, только отдыхает, — донёсся голос Жанны. Она, похоже, абсолютно не узнала в нашем госте того самого Глеба Вилкова, о котором шумела вся Академия «Олимп». — А вы... новенький преподаватель или тренер? Выглядите слишком молодо для строгой администрации.

— Умею подавать пример молодёжи, — с лёгкой, надменной ухмылкой ответил Глеб, явно наслаждаясь своей безнаказанностью. — Аня оставила свой телефон возле бассейна и пропустила тренировку. Я просто решил убедиться, что с нашей звёздной ученицей всё в порядке.

«Ага, как же! Убедиться он решил!» — мысленно прошипела я, судорожно сжимая кулаки. Этот индюк просто искал повод заявиться сюда и показать, кто здесь хозяин!

Справившись с эмоциями и напустив на лицо максимально равнодушное выражение, я шагнула из спальни в небольшую гостиную.

Картина была достойна кадра из остросюжетной драмы. Глеб — высокий, подтянутый, в своей безупречной спортивной куртке — возвышался посреди комнаты, как хозяин положения. А Жанна, опёршись о дверной косяк, с любопытством переводила взгляд с него на меня.

— Ой, Аня! А к тебе тут тренер пришёл, принёс твой телефон, — просияла Жанна, указывая на гаджет, который Глеб небрежно держал в широкой ладони. — Правда, мило с его стороны?

Я скрестила руки на груди, смерив Вилкова самым холодным взглядом, на который только была способна:

— Что ты здесь делаешь?

Глеб чуть изогнул тёмную бровь. На его губах заиграла та самая дерзкая, еле заметная ухмылка, которая всегда заставляла меня закипать за долю секунды. Его голубые глаза буквально въедались в меня, читая смущение и злость, как открытую книгу.

— Твой телефон, Виноградова, — спокойным, лекторским тоном произнёс он, чуть приподняв мобильный. — Ты забыла его на скамейке у бассейна. И раз уж ты пропустила занятие, я решил лично передать вещь из рук в руки. Не стоит благодарностей.

— Слово «спасибо» вполне подойдет, — добавил он тише, снисходительно смотря на меня сверху вниз.

Я сжала зубы так, что заломило челюсть. Он прекрасно знал, что я просто избегала его! Знал и всё равно пришёл, чтобы лишний раз подловить, загнать в угол и посмотреть, как я буду изворачиваться. Настоящий «демон» Академии «Олимп» — тёмный, властный и совершенно невыносимый.

— Спасибо, — сухо выцедила я, шагнув вперёд и вырывая телефон из его пальцев. — Ты очень любезен.

— Всегда к твоим услугам, — не шелохнулся он, продолжая с вызовом смотреть прямо мне в глаза. — А теперь, может, объяснишь, почему ты не пришла на тренировку?

— Я плохо себя чувствовала, — ответила я отрывисто, наотрез отказываясь отвечать на его немой вызов.

— Ходила к врачу? — его голос прозвучал с наигранной заботой, за которой скрывался строгий допрос.

— Нет.

— Есть записка от медсестры?

— Нет.

Жанна переводила взгляд с меня на Глеба, словно следила за мячиком во время напряжённого теннисного матча. Воздух в комнате буквально искрил от нашего сопротивления.

— В таком случае, Виноградова, — Глеб выдержал паузу, сделав полушаг ко мне, отчего у меня перехватило дыхание, — завтра после уроков жду тебя в своём кабинете. Мы подробно обсудим последствия твоих прогулов. Ты же знаешь правила Академии: за каждый прогул нужно платить отработкой.

Мои щёки вспыхнули от возмущения.

— Ты шутишь?! — не удержалась я.

— Я никогда не шучу в вопросах дисциплины, — ответил он абсолютно серьёзно, хотя в глубине его голубых глаз плясали тёмные, азартные огоньки. — До завтра, Аня. И советую впредь получше следить за своими вещами. Мало ли кто может ими овладеть.

Он повернулся, бросил Жанне прощальное: «Приятно было познакомиться», — и выскочил в коридор, оставив за собой лишь шлейф дорогого, пряного парфюма.

Как только дверь за ним закрылась, Жанна выдохнула и с огромным удивлением уставилась на меня:

— Слушай... Он всегда такой?

— Какой «такой»? — буркнула я, всё ещё пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ну... невыносимый! Холодный, властный, как главный злодей из сериала! Ему только чёрного плаща не хватает и личного лимузина!

— Худшая его черта — это не властность, — вздохнула я, прижимая холодный телефон к пылающей щеке. — Он просто надменный мажор с свистком на шее.

Жанна тихо засмеялась, а я повернулась к окну, кусая губы. Глеб Вилков думает, что выиграл эту партию и загнал меня в ловушку. Он думает, что я прибегу к нему в кабинет и буду просить о пощаде.

Но он очень сильно ошибается. Я — Аня Виноградова, и если он решил сыграть со мной в эту опасную игру, то пусть готовится к настоящей войне.

Глеб

Солнце как раз клонилось к закату, когда я вернулся в свои съемные апартаменты. Я стараюсь проводить в этом месте как можно меньше времени. Тесно, обособленно и до тошноты тихо. Да ещё и этот странный запах сырости, а напор воды в душе — одно название. Температура в комнате напоминает раскалённую печь. Найдётся с десяток мест, где я предпочёл бы оказаться прямо сейчас, вместо того чтобы стоять на клочке высушенной травы, гордо именуемом «двором», и разглядывать этот домик, больше похожий на заброшенный сарай.

Я чуть не наступил на конверт, лежавший прямо на крыльце.

На плотной бумаге чётким шрифтом было выведено моё имя. Я сначала огляделся по сторонам, надеясь увидеть таинственного посыльного, но вокруг шумели только деревья и звенящая пустота.

Зайдя внутрь, я щёлкнул выключателем. Тусклая лампочка под потолком лишь слегка рассеяла мрак. Вскрыв конверт, я обнаружил внутри тяжелый старинный ключ и короткую записку:

«Мы остаёмся теми, кем были всегда, но теперь ключи от царства перешли к безумным детям, и закон пишет обычная месть».

Я нахмурился, разглядывая каллиграфические строчки:

— Что за бред?

Отбросив загадочную записку в сторону, я поднял ключ к свету. На его массивном головке была выгравирована аккуратная трезубая вилка — символ «Демонов».

Я дождался полной темноты, прежде чем покинуть квартиру и направиться к старой Башне на территории Академии «Олимп». Пробираться по территории незамеченным для меня не новость — со школьных времён мало что изменилось. Охранник Семёныч делал свой привычный обход строго по часам, с точностью швейцарского механизма. Как только его фигура скрылась за поворотом в сторону спортивных площадок, я прошмыгнул под арку и шагнул к тяжелой дубовой двери.

Железный ключ успел согреться в кармане, но проскакивать в замочную скважину никак не хотел. Пришлось пару секунд покрутить его, пока механизмы с тихим щелчком не поддались, отпирая засов.

Я подсветил себе дорогу экраном телефона, освещая каменную лестницу, уводящую куда-то глубоко под землю. На улице стояло тёплое начало осени, но здесь, внизу, воздух моментально стал прохладным и сырым. В самом низу лестницы была ещё одна арочная дверь. Снова замок. Слегка раздражённый этой полосой препятствий, я помешкал, а затем приложил тот же ключ. Спустя мгновение бороздки совпали. Тяжёлая деревянная створка с сокрушительным скрипом отворилась внутрь, и свет смартфона выхватил из темноты просторное, пахнущее пылью помещение.

И сколько же лет этому тайному укрытию? И почему я, учившись в «Олимпе», ни разу о нём не слышал?

Стены были снизу доверху увешаны символикой Академии — где-то выцветшей и потёртой, где-то совершенно новой и яркой. На всех поверхностях застыли оплывшие парафиновые свечи в перемешку с фирменной атрибутикой «Демонов Академии Олимп»: флаги, знамёна, наклейки и гербы. На спинку кожаного дивана было небрежно брошено чёрно-красное покрывало, а в центре комнаты полукругом стояли двенадцать массивных кресел. Если бы не выстроенная у стены пирамида из пустых банок из-под газировки, всё это напоминало бы зал заседаний какого-то тайного ордена.