Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 37

Остался только отель. Ближайший, подешевле, чтобы снять номер наличными, не оставляя следа.

Я шла, опустив голову. Каждый прохожий казался мне репортёром, каждое окно объективом камеры. Пара, вышедшая из кафе, громко смеялась и мне показалось, они смеются надо мной. Это была паранойя, но паранойя, которая имела все основания стать реальностью.

Гостиница Вояж с вывеской неоново-розового оттенка и потёртым ковром у входа оказалась тем, что мне было нужно. Дежурная администраторша, женщина лет пятидесяти, безразлично смотрела в экран монитора, жуя булку.

- Номер на сутки, - прошептала я, кладя на стойку пачку наличных. - Без документов.

Она подняла на меня глаза, оценивающе скользнув взглядом по моему вечернему платью, растрёпанным волосам и босым ногам. В её взгляде не было ни удивления, ни осуждения, только привычное равнодушие. Здесь, видимо, часто бывали такие сбежавшие с вечеринок, пьяные, в слезах.

- Доплата за анонимность тысяча, - буркнула она, забирая деньги.

Я кивнула.

Номер оказался каморкой с замызганным ковром. Я захлопнула дверь, повернула задвижку и, сползши по ней на пол, наконец, дала волю рыданиям.

Они вырывались наружу глухими, надрывными спазмами, сотрясая всё тело. Я рыдала о сыне. О его потерянном доверии. О его взгляде, который теперь будет преследовать меня всегда. Я рыдала о себе униженной, выставленной на посмешище, раздавленной. Я рыдала даже о нём, о Диме, чья нелепая, мимолётная фраза теперь висела на мне клеймом.

Когда слёзы иссякли, осталась пустота и ледяная ясность. Я доползла до кровати, взяла телефон. Мне нужно ему позвонить?

В окне браузера всплыла статья. Я кликнула.

Космический роман: новая возлюбленная Войнова оказалась простой туристкой!

Меня тошнило. Я прокрутила ниже. Уже были фотографии. Кадры со скрытой камеры, скриншоты. Моё лицо, замазанное лишь слегка, но узнаваемое для тех, кто меня знал. А ниже подборка моих же фотографий из соцсетей: с Артёмом, с работы. Кто-то уже выложил их в комментариях.

Какая милая семья, папаша-то в курсе, что его супруга на пляже так развлекается?

Да она просто корова, мужика нормального довела, вот он и завёл молодую, а она в отместку под Войнова легла!

Я выронила телефон, как раскалённый уголь.

Он упал на ковёр.

Я обхватила голову руками, пытаясь заглушить этот гул ненависти, который уже слышала в своей голове.

Я снова схватила телефон. Набрала номер Миши. Руки тряслись. Он не взял трубку. Прямо на глазах статус «онлайн» в мессенджере сменился на «был в сети только что». Он видел мой звонок. И не ответил.

Тогда я написала.

Сына, прости. Я всё объясню.

Ответ пришёл.

Я поеду с папой. Он сказал, что я теперь буду жить с ним. И ты не звони. Я не хочу с тобой разговаривать…

Текст ударил с такой силой, что я согнулась пополам, словно от удара в живот.Я не хочу с тобой разговаривать. Эти слова, написанные моим мальчиком, были страшнее всех заголовков, всех взглядов в ресторане. Это был приговор.

Заскрипела входная дверь в соседнем номере, послышались пьяные голоса. Я вздрогнула, прислушиваясь, не ко мне ли? Но шаги прошли мимо. Я была в ловушке. В этой вонючей комнате, со своим позором, со своей сломанной жизнью. И не было ни одного человека в мире, которому я могла бы позвонить и попросить: Помоги.

Или все-таки есть? Войнов?

Глава 60

Около полуночи раздался стук в дверь. Я замерла, перестав дышать.

- Ир? Открой, это Катя.

Голос подруги. Хриплый от волнения. Как она меня нашла? Наверное, обзвонила все дешёвые гостиницы в районе. Катя всегда была находчивой.

Я доползла до двери, отодвинула задвижку. В проёме стояла она, с огромными сумками в руках. Её лицо было бледным, глаза красными.

- Боже, Ирка… - она вошла, захлопнула дверь и, не говоря ни слова, обняла меня. И снова пошли слёзы. Теперь уже от того, что я не одна.

- Как ты… - всхлипывала я.

- Всё телеграммы взорваны. Мне позвонил Артем, орал, где ты. Я сказала, что не знаю. Потом увидела новости… Потом догадалась. – Она отстранилась, осмотрела меня. – Ты вся трясёшься. Нужно попить.

Она развернула свои сумки. Бутылка воды, шоколад, бутерброды, влажные салфетки, таблетки от головы, даже какая-то футболка и треники.

- Спасибо, - прошептала я, и это было самое искреннее спасибо в моей жизни.

- Молчи. Пей. – Она ввинтила мне в руку бутылку. – Теперь слушай. Хуже уже не будет. Ну, будет, конечно, - она поправилась, увидев моё лицо, - но я имею в виду, что первая волна она уже прошла. Теперь надо думать.

- Мишка… - начала я.

- Знаю. Он у Артема, и тот в ярости. Он грозится лишить тебя родительских прав, выгнать из квартиры, сделать из тебя последнюю ш… - она запнулась. - Короче, он в образе оскорблённой добродетели. Его папа, твой свёкор, уже рвет и мечет. Ты их опозорила, а с такими долго не разговаривают.

- А мама?

- Твоя мама в шоке. Она плачет, но… - Катя отвела взгляд. - Она говорит, что ты сама виновата. Что надо было думать о сыне.

Ещё один удар. Но уже не такой болезненный. Казалось, я уже онемела для новой боли.

- Что мне делать, Кать? - спросила я, и мой голос прозвучал детски беспомощно.

- Первое лечь спать. Здесь, со мной. Второе завтра найти адвоката. Не того, которого наняли они, а своего, крутого, по семейным делам. У тебя есть деньги?

Я кивнула. Были накопления, на чёрный день. Этот день был чернее чёрного.

- Третье исчезнуть. На время. Пока этот цирк не уедет дальше. У тебя есть где?

Я покачала головой.

- У моей сестры в Питере есть свободная квартира. Она сдавала. Я поговорю. Ты уедешь туда. На неделю-две. Пока не уляжется. С Мишаней придётся подождать. Сейчас он не услышит. Его надо отогреть. Но это позже.

Она говорила чётко, по делу, как командир перед боем. И это возвращало меня к жизни. Пока кто-то знал, что делать, была надежда.

- А он? - не удержалась я.

- Кто? А, Войнов? – Катя фыркнула. – По новостям говорят, его пиарщики в аврале. Говорят что-то про вторжение в личную жизнь. Но он… он не отрицает, что это был он. И про космос тоже не отрицает. – Она посмотрела на меня. – Он что, правда такой… неземной?

Я закрыла глаза. Вспомнила его руки, его голос, его взгляд.

- Он был… лекарством. Ядким, опасным, но лекарством. А теперь стал ядом.

- Значит, он не позвонил? Не написал?

- Зачем? – я горько усмехнулась. - У него скандал, пиар, интервью. А я для него эпизод. Яркий, но эпизод. А ведь с виду был настоящим мужчиной! Неужели это все четко спланированная акция? Они ведь втроем знакомы – он, рыжая, мой муженек. Мало ли что мне говорилась в глаза…Ох, какая я дура!

Мы легли на узкую кровать, прижавшись друг к другу, как в детстве, во время грозы. Катя держала меня за руку.

- Всё наладится, - твёрдо сказала она. – Просто нужно время. И хороший адвокат. Ты не виновата. Слышишь? Ты была в отчаянной ситуации. Он изменил первый. Он разбил вашу семью. Ты имела право на ошибку. Просто твоя ошибка оказалась… слишком громкой.

Я знала, что она говорит это, чтобы утешить. Но мне так хотелось в это поверить. Уснуть и проснуться, когда всё это окажется страшным сном.

Но сон не шёл. Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, по которому ползали отсветы неоновой вывески с улицы.

И думала о том, что где-то в этой ночи, в своей шикарной квартире, наверное, не спал и он. Дмитрий Войнов. И думал ли он сейчас обо мне? Сожалел ли?

Я не знала.

Но знала одно: наша идеальная история не только вышла в свет. Она сожрала мою жизнь.

- Кстати, - нарушила ночную тишину Катя.

- М-м?

- А еще я видела ее. Рыжую.

Я улыбнулась. Дико, наверное. Страшным оскалом.

Точно спланировали? Нда…

Выгнать меня с позором, отжать все и жить вместе долго и счастливо? С ее и моим сыном?

Это даже похлеще ее кислоты. Она умная, стерва. Не зря про нее говорили…