Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 36

- Мой сын с ним лично знаком! – прогремел довольный голос свекра.

Я ощутила, как пол уходит из-под ног.

Рука сама потянулась схватить край стола.

- Так вот, наши неутомимые репортёры, - голос ведущего стал сладострастным, - проследили за ним во время его недавнего отпуска. И то, что они засняли… Это, дорогие друзья, не для слабонервных! Но мы покажем! Потому что народ имеет право знать правду о своих кумирах!

На экране пошла трясущаяся, снятая скрытой камерой картинка.

Ночной пляж. Луна. Пальмы. И… две фигуры вдали.

Камера, видимо, с огромным зумом, дергаясь, наводилась на них.

В зале загудели. Кто-то хихикнул. Александр Петрович нахмурился, Артем снисходительно улыбнулся, потягивая коньяк.

А я… я перестала дышать.

Каждый нерв в теле кричал об опасности, но разум отказывался верить.

Камера дрогнула, и изображение стало чуть чётче.

Можно было разглядеть мужчину, его спину, плечи, тёмные волосы.

И женщину. Её лицо было частично в тени, но силуэт… платья, скомканного на песке… растрёпанные волосы…

В зале стало тише. Люди всматривались. Шутки затихли.

И тогда камера, словно издеваясь, медленно, насколько позволяло качество, сделала почти портретный крупный план женщины.

Её лица, запрокинутого в экстазе, с приоткрытыми губами и закрытыми глазами.

На секунду она открыла их и в луче лунного света, попавшем прямо в объектив, её взгляд, полный абсолютного, животного счастья, был направлен прямо в камеру. Прямо в этот зал.

Войнов целовал ей руки, дотрагивался до колен.

Женщина улыбалась. Я!

Тишина стала абсолютной. Звенящей. Даже ведущий на экране замолчал, давая публике насладиться зрелищем.

Я услышала, как рядом со мной хрустнуло стекло. Артем раздавил бокал в руке.

Тонкие осколки впились в ладонь, по пальцам побежала алая струйка, но он, казалось, не чувствовал боли.

Он смотрел на экран.

Его лицо было белым, как мел.

Потом он медленно, очень медленно повернул голову.

И его взгляд, полный сначала немого вопроса, потом догадки, а затем вселенского, леденящего ужаса и ярости, впился в меня.

Он не играет, только и успела подумать я…

Глава 58

Я не могла пошевелиться. Я была пригвождена к месту этим взглядом, этим изображением на экране, этой тишиной, которая вдруг взорвалась.

- Боже… правда?.. – чей-то шёпот, женский, прозвучал как крик.

- Да это же… Ира? – произнёс кто-то громче.

- Не может быть…

И тогда ведущий, словно дождавшись кульминации, рявкнул с экрана:

- Да-да, дорогие зрители! Вы не ослышались! Девушка, которая скрасила отдых нашему праведнику, не какая-то там модель, а, как выяснилось, простая российская туристка! Невероятно, да? А наш герой, между прочим, уже дал комментарий! Давайте послушаем, что говорит сам Войнов!

Кадр сменился.

Теперь на экране была телестудия. И Дима. В дорогом пиджаке, с идеальной укладкой. Он смотрел в камеру с лёгкой, смущённой, но оттого ещё более обаятельной улыбкой.

- Ну что я могу сказать… - его голос низкий и бархатистый, разнёсся по залу, и у меня перехватило дыхание. - Отпуск есть отпуск. Была одна прекрасная, спонтанная встреча. Девушка была… просто космос. Яркая, незабываемая. Но это личное. Я прошу уважать моё личное пространство и пространство той девушки.

КОСМОС.

Это слово, произнесённое им вслух, с экрана, на всю эту страшную, полную людей комнату, стало последней каплей.

Раздался оглушительный, яростный рёв. Это был Артем.

Он одним движением скинул со стола скатерть со всеми бокалами и тарелками. Грохот битья посуды смешался с его криком:

- ВЫКЛЮЧИТЕ! ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТОТ ЧЕРТОВ ЭКРАН!

Но было поздно. Все и так всё увидели.

Все всё поняли.

Я стояла, и мир вокруг распадался на пиксели.

Я видела бледное, искажённое не то гневом, не то стыдом лицо свекра.

Видела, как свекровь закрыла лицо руками.

Видела, как кузины смотрят на меня со смесью ужаса и дикого восторга.

Видела, как Миша, которого тоже привезли на праздник, стоит у двери, и его детское лицо обезображено шоком и непониманием.

А потом я увидела, как Артем, с окровавленной рукой, идёт на меня.

Его глаза были пустыми. В них не было ничего, кроме чёрной, всепоглощающей ненависти.

- Ты… шлюха, - прошипел он так, что слышали только я и ближайшие соседи. - Ты… это ТЫ?!

Я не ответила. Я не могла.

Я только смотрела на него, и внутри у меня царила тишина. Тишина после взрыва. Лёд спокойствия треснул.

И под ним не оказалось ничего.

Ничего, кроме вселенского, оглушительного позора и одного-единственного, дикого, неконтролируемого желания исчезнуть.

Повернувшись, я, не помня себя, побежала.

Мимо окаменевших гостей, мимо официантов с подносами, мимо сына, который протянул ко мне руку и крикнул что-то, чего я уже не разобрала.

Я бежала по коридору, в чёрное дуло распахнутой входной двери, в холодную, промозглую ночь, которая должна была меня спрятать.

Но я уже знала, что теперь спрятаться не получится. Завтра это видео увидит вся страна. Моё лицо узнают на улицах. А мой космос, моя идеальная история, навсегда превратится в публичную порнографию и приговор.

И самый страшный приговор был не в глазах мужа или свекра. Он был в глазах моего сына, который видел, как его мать, его опора и идеал, предстала перед всем миром в роли ночной пляжной шлюхи.

Жизнь, которую я так старательно склеивала, разлетелась на осколки за три минуты эфира. И на этот раз склеить её было уже невозможно.

И самое ужасное, что слова Артема стремительно сбывались – он заберет у меня все и даже сына и теперь на это есть даже повод и компромат.

Два ноль в пользу Рамиллы. Я уверена, что она приложила к этому руку!

Я бежала.

Каблуки впивались в асфальт, цепляясь за стыки плитки, спотыкаясь о собственный ужас.

Платье, сковывавшее движения, превратилось в тряпичную ловушку.

Я слышала за спиной гул голосов, вырвавшийся из ресторана вслед за мной, но не оборачивалась.

Мозг отказывался формировать связные мысли.

Он выдавал только обрывки: лицо сына… космос… осколки бокала… его глаза… все видели… все знают…

Добежав до угла, я свернула в первую же тёмную подворотню, прижалась спиной к холодной, шершавой стене и задышала, как загнанное животное.

Руки тряслись.

В горле стоял ком.

Я зажмурилась, пытаясь вытереть из памяти картинку с экрана, но она вставала перед глазами только чётче: моё запрокинутое лицо, его спина, наши тела в лунном свете… И этот голос, его голос, льющееся из всех динамиков: просто космос…

Зачем он дал интервью? Зачем позволил? Он специально?!

Боже, Артём… вырвалось стоном.

Я вспомнила его глаза.

В них был не просто шок. Было предательство. Такое же, какое когда-то отразилось в моих, когда я видела его с его рыжей.

Из кармана выпал телефон.

Он звенел, вибрировал, сотрясаясь от десятков входящих звонков и сообщений. Я подняла его дрожащими пальцами. Экран был залит уведомлениями. Артем, мама, свекровь, Катя… И одно сообщение от Миши, пришедшее минуту назад:

Мама, где ты? Что это было?

Глава 59

Я не могла ответить.

Что я могла написать?

Извини, сынок, мама просто снималась со знаменитым человеком, а теперь об этом узнала вся страна?

Слёзы, наконец, хлынули обжигающие. Они текли по щекам, смывая тщательно нанесённый макияж, и капали на экран телефона.

Нужно было куда-то идти. Нельзя было оставаться здесь.

Я вытерла лицо ладонью, оставив на перчатке чёрные размазанные полосы от туши.

Сняла ненавистные каблуки, взяла их в руку и вышла из подворотни босиком.

Холодный асфальт обжигал подошвы, но это было лучше, чем эта невыносимая теснота и высота каблуков.

Куда? Не к маме. Не к Кате… Я была прокажённой. Прикосновение ко мне грозило заражением общественным поношением.