Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 25

В коридоре хлопнула дверь, вернулся Миша. Он скинул кроссовки и влетел на кухню, сияя:

- Мам! Ты видела машину?! Какая крутая! Папа сказал, что это тебе! Ты теперь будешь на ней ездить? Мы можем поехать к морю?

- Папа который год подряд говорил нам, что на море денег нет. Понимаешь?

Миша поджал губы.

На море нет, а на тачку есть.

Какое унижение!

- Машина дорогая, - сказал Миша. – Видно по ней. В кредит он ее, наверное, взял? Как телевизор тогда, помнишь?

Я тяжело вздохнула.

Какой уж кредит…и потом, как объяснить ребёнку, что за подарками могут стоять неискренние чувства?

- Сынок, подарок должен быть от души, а не чтобы что-то загладить. Папа… папа сделал мне больно. И машина не может сделать так, чтобы я забыла об этом.

Он нахмурился, и в его глазах засветилась уже знакомая взрослая печаль.

- Но он же просит прощения! Он плакал! Ты видела!

- Я видела, - сказала я, поглаживая его по голове. - Но иногда нужно время, чтобы простить по-настоящему. Я не могу просто взять и забыть всё за один день.

Миша молчал, переваривая мои слова. Потом спросил:

- А ты сердишься, что мы с папой едем в поход?

- Что? – я провела ладонью по его волосам. С мня ростом почти уже. Как быстро растут дети…

- Завтра утром мы с папой уезжаем на три дня в поход на озеро в палатках. Будут его друзья из части с сыновьями, мой одноклассник Гена Потапов тоже будет!

- Он мне не говорил, - хмыкнула я.

Голова начинала раскалываться.

Черте что происходит!

- Я собирать вещи, мам!

Сын убежал в свою комнату, за окном раздался сигнал клаксона новый машины.

Я так не могу…

Я снова взяла телефон. Три дня я буду здесь одна?..

А может уехать?

Пять минут размышлений и я решилась.

Разблокировала телефон, написала Дмитрию сообщение: Я приеду. Жди. На пару дней.

Глава 41

Я отправила сообщение Дмитрию и отложила телефон.

Что я делаю?

Я, мать, жена офицера, собираюсь бросить всё и уехать к человеку, которого почти не знаю. Но в груди теплилась надежда, такая хрупкая, что я боялась дышать.

В коридоре снова затопали ноги Миши. Он вылетел из комнаты с рюкзаком, наполовину собранным, с восторженными глазами.

- Мам! Я почти собрался! Папа сказал, что мы возьмём удочки! И я буду учиться ловить рыбу!

Я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось.

- Здорово, сынок. Только не забудь тёплые носки и шапку. На озере холодно.

- Всё взял! – он подбежал, обнял меня. – Ты не скучай, мам. Я буду каждый день звонить.

- Я буду ждать, - сказала я, прижимая его к себе. – Ты будь осторожен. Слушайся папу.

Он кивнул и убежал досматривать вещи, а я осталась стоять посреди кухни, глядя на захламлённый стол.

Чайник уже остыл, печенье так и лежало нетронутым. В голове каша из мыслей. Сочи. Дмитрий. Сын. Артём. Машина. Рамилла.

Я услышала, как хлопнула входная дверь в подъезде, и через минуту раздался звонок. Сердце ухнуло. Я не хотела никого видеть, но ноги сами понесли меня к двери.

Я открыла и замерла.

На пороге стояла свекровь. В своём любимом платье, с ридикюлем в руке, с таким видом, будто она пришла судить меня. Я знала это выражение лица. Оно кричало ее голосом:

- Сейчас я тебя научу жить, а ты будешь молчать и кивать.

- Ира, - сказала она, переступая порог без приглашения. – Нам нужно поговорить.

Я отошла в сторону, пропуская её.

Ну вот, начинается.

Она прошла на кухню, села за стол, положив ридикюль перед собой. Я села напротив, сложив руки на коленях.

- Я знаю, что ты не приняла подарок, - сказала она, глядя на меня строго. – Настроена решительно разрушить семью.

- Я уезжаю.

- Еще не лучше! Куда? впрочем, чтобы ты не придумала, не делай этого.

- Артём переживает, Ира. Он любит тебя. Всё, что он делает, он делает ради семьи.

- Ради семьи? - я усмехнулась горько.

- Мужчины иногда ошибаются, - свекровь сжала губы. – Но он вернулся к тебе. Он просит прощения.

- Он просит прощения за то, что его поймали, - сказала я. – Если бы я не узнала, он бы и дальше продолжал. У него не было раскаяния. У него был страх потерять статус и сына.

Свекровь помолчала, потом продолжила:

- В конце месяца у меня юбилей. Я собираю всех родственников, весь гарнизон, весь военный городок будет! Я все-таки долго здесь живу, меня все знают и уважают. Банкет в ресторане забронирован, Артём мне оплачивает всё, какого достойного сына я себе вырастила! И я хочу, Ира, чтобы ты была там рядом с ним, чтобы все видели, что слухи слухами, а мы одна большая дружная семья.

Я не выдержала и засмеялась. Тихо, под нос.

- Серьезно? Мне играть роль? Быть главной в этом спектакле? Ради чего?

- Ради семьи и сына! – рявкнула она. – Включи голову! Сын у вас! Семья. Не позорь нас, Ира.

Я покачала головой.

- То есть вы его не вините? Он белый и пушистый? Конечно, он же ваш сын…

- Виню, - кивнула она отчаянно. – Ах, если бы ты только знала, как я его виню! Как я ему мозги промыла! Но он взрослый мужик и матушкины слова ему по барабану. Да и не так просто все, - она многозначительно прищурилась.

- Что это значит? Есть еще что-то, чего я не знаю?

- Есть. Но с моего рта ты о том не узнаешь!

- Ну, Надежда Петровна, кто так делает? Умоляю, скажите уж!

- Не скажу! Все.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё закипает. Она стояла передо мной, моя свекровь, женщина, которая знала всю правду, но просила меня закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было.

- В общем, я поняла, мне надо кровь из носа сделать вид, что всё хорошо, когда внутри всё горит?

- Я прошу тебя сохранить лицо, - ответила она. – К тому же прощение надо заслужить. Вот пусть он и заслуживает. Кстати, он успел тебе сказать?

- Даже знать не хочу! – я махнула рукой.

- Машину ты не приняла пока что, но он потратился добро. Там ведь не только машина. У вас еще и новый дом будет.

Я округлила глаза.

Серьезно? Господи…

Как долго я мечтала о своем собственном доме! С баней, да с лужайкой. Но мы жили в бетонной коробке. А мои мечты он исполнял для нее.

Что она там сейчас? Ждет его? Он ей наплел, что скоро вернется? Что разведется? Не будет же она терпеть такого и уж точно не знает, что он предо мной тут распинается.

- Он купил дом? – произнесла я сипло, и перед глазами пронеслась одна единственная новая улица на районе: новые коттеджи стояли в ряд, утопая в цветах и молодых деревьях. – Поздно, Надежда Петровна, поздно!

- Господи, какая ты дура, Ирка! Мужики нынче на дорогах не валяются! А он красивый, молодой, с погонами, и не бедный. Ты дура точно!

- И кобель!

- Они все такие, пойми! Куда ты намылилась? Куда едешь? От судьбы не убежишь! – сменила она вдруг тему.

Я ухмыльнулась.

- А если я останусь, что тогда? – я чувствовала, как голос срывается. – Я буду жить в этой лжи? Я буду делать вид, что люблю человека, который меня предал?

- Ты любишь его, - сказала свекровь. – Я знаю, что любишь. Иначе ты бы не мучилась так.

Я закрыла глаза. Она была права. Я еще в глубине души любила его. И это была самая страшная часть. Я любила мужчину, который разрушил мою жизнь.

- Ира, - свекровь протянула руку, коснулась моей ладони. – Сделай это для меня. Один вечер, а потом решай, что хочешь. Но не заставляй меня праздновать юбилей без тебя. Я хочу видеть мою семью вместе. Это единственное что у меня есть. Сколько мне еще там осталось…

- Хорошо, - сказала я, и слово далось с трудом. - Я приду. Один вечер. Ради тебя. И ради Миши. Но это не значит, что я простила Артёма.

Свекровь выдохнула, и на её лице появилась тень улыбки.

- Спасибо, Ира. Я знала, что ты поймёшь.

- Но сначала я уеду подумать. Неважно куда, мне нужно побыть одной.

- Ладно…

Глава 42