Лесной Дозор 5 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 8

Я мысленно отвесил себе крепкого леща. Ну вот как так? Либо старый Егор обладал зверским иммунитетом, либо я попросту не понимаю, как он тут три года провел без единой заначки антибиотиков на случай, если прихватит.

Но даже если бы антибиотики были, то… а что лечить? Препарат подбирают под конкретную заразу, а чем конкретно болен мой остроухий постоялец — загадка.

По внешним признакам выходит воспаление легких. Дикий жар. Влажный клокочущий кашель. Поверхностное дыхание самым вершком грудной клетки. Слабость в мышцах до обморока. В моем мире при таких симптомах да с такой температурой больного укладывали на стационар, засовывали капельницы во все возможные вены и мониторили состояние.

А на койке напротив меня лежал совершенно иной вид. Внутри у него органы могли располагаться иначе. Вкатишь наугад сильное лекарство и получишь остывающий труп на казенной кровати. Я сгреб медикаменты обратно в коробку и задвинул аптечку на полку. Эльф к этому моменту выскреб тарелку и приподнял торс, уперевшись спиной в подголовник.

— Слушай, — начал я. — Разговор есть серьезный. Сюда со дня на день приедут канцелярские-имперские, и мне от тебя нужно кое-что, и нужно это не для меня.

Он поднял на меня глаза.

— Тебе надо будет подтвердить одну вещь. Что ты набрел на старый паломнический бассейн, тот, куда ваши давным-давно ходили за исцелением. Что место это заброшено с незапамятных времен, и что ты видел там скопление зверья, которое, напившись оттуда воды, через время становилось бешеным. И что рассказал ты об этом мне.

— Для чего это нужно? — спросил он.

— Чтобы источник этот вычистить.

Я подтянул табурет ближе.

— Вода там заражена. Я это знаю точно, и от нее по всему лесу идет бешенство. Своими силами мне ее не обеззаразить никак. Тут нужны люди с оборудованием, с реактивами и лабораторией. Такие люди у империи есть, и они уже едут сюда, и вопрос уже решен наверху. Не хватает одного. Им нужно откуда-то узнать, что этот бассейн вообще существует.

— А ты не можешь сказать сам?

— Не могу. Место находиться на вашей земле. Скажу, что был там, и мне придется объяснять, как я туда попал, и что вообще делал на территории Резерваций. По голове, как ты понимаешь, меня за такое не погладят.

Он подумал.

— А как я объясню, откуда я там взялся?

Вопрос прозвучал правильный. Я даже внутренне обрадовался. Собеседник, задающий подобные уточнения, умеет грамотно рассказывать «невыдуманные» истории.

— Да как тебе больше нравится. Я бы сказал, что на охоту пошел, побрел по следам и вышел туда. Главное держись одного и того же. и в подробности не лезь. Врать надо коротко.

— А потом?

— А потом ты слег и в горячке дошел до моего поста, и я тебя откачал. Вот это чистая правда, тут даже врать не придется. И заодно объяснит, почему ты вообще со мной разговариваешь.

Он помолчал.

— Раз это для такого блага, то хорошо. Не вопрос.

Замечательно. Я это планировал уже довольно долго и вот наконец-то план стал реальностью. Теперь надо все это также красиво пересказать канцелярским.

— Спасибо, — сказал я. — А теперь лежи. Я на обход.

Утренний обход начался по привычной схеме, но с маленькой оговоркой — перезарядку турелей и возню с минами я провел сразу ночью при свете фонаря и жуткой усталостью. Поэтому осмотреть плоды ночных трудов при дневном свете требовалось обязательно.

Стартовал я с самых главных механизмов, без которых, наверное, этот бункер и я в том числе давно бы уже не существовали. По датчикам патронов было по максимуму, броневые короба защелкнуты, но вот правая помпа гудела на прежних частотах. Я послушал этот ровный звук сугубо по привычке и двинулся дальше.

Затем я спустился и пошел по кромке Разлома, где проинспектировал, как висели мины.

Двенадцать штырей сидели намертво, а вот тринадцатая точка висела косо, и железный карабин с миной на тросе провернулся — взрыватель смотрел прямо в мерзлую землю.

Я остановился над бракованной ловушкой и высказался крепким словцом. Сам вешал. Сам накосячил. Хорошо, что эта мина была совсем близко, и мне не составило труда все исправить.

Остальной периметр встретил меня тишиной и спокойствием. Чужих следов на целине не наблюдалось. Лесное зверье разбежалось от ночной канонады на километры, и вернутся к границам поста хорошо если через пару суток.

На обратном пути я свернул к повороту, где вчера подобрал задыхающегося эльфа и обнаружил исключительно приятную вещь. Смотреть оказалось не на что. Взрывы мин раскидали снежные пласты, скрыв все следы, а турели дополнительно все изрешетили и распахали. Поверх ледяного крошева легла плотная копоть.

Я стоял у края леса и разглядывал изувеченный ландшафт, впервые за новую жизнь искренне радуясь массовому прорыву.

От опушки я зашагал к родному бетону, но не успел дойти до крыльца добрую сотню шагов, как остановился, прислушиваясь к окружению. Пространство вокруг заполнил отдаленный вибрирующий гул и звук явно доносился со стороны имперского тракта. Глухой и тяжелый гул мощных турбин на магнитных подушках говоривший прямо, что к посту едет полноценный конвой.

Я остановился на полпути, сдвинул автомат на грудь, затем проверил предохранитель, потому что оружие должно висеть по уставу. Застегнув воротник куртки под самое горло, я стряхнул с рукавов налипшую снежную пыль.

Из-за снежного поворота вынырнули три черных гравихода с тускло блестевшими имперскими двуглавыми орлами. Гравиходы сбросили скорость и плавно осели на снег перед самой бетонной площадкой.

Тяжелые дверцы хлопнули. Сначала на утоптанный снег посыпалась крепкие ребята в сером камуфляже с короткими стволами наизготовку. Они быстро разошлись веером и взяли периметр под визуальный контроль. Затем открылась дверь центральной машины.

На мороз вышел Виктор Андреевич Громов. Одет он был все в ту же «аляску». Следом за ним из прогретого салона появилась молодая женщина с длинными черными волосами. И секундой позже я понял, что молодость эта не факт что настоящая.

Эльфийка.

Ровная осанка. Дорогая теплая одежда по столичной моде. Тонкие черты лица и никакого страха во взгляде.

Я вытянулся и приложил правую руку к шапке.

— Здравия желаю. Дозорный егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий.

Громов кивнул.

— Добрый день, — сказал он, подходя ближе и протягивая руку. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, — я ответил на рукопожатие.

— Знакомьтесь, Егор Дмитриевич, — сказал Громов. — Это госпожа Шаянин альк’Шатир- Громова. Представитель Министерства Магических Парадоксов.

Я моргнул от неожиданности, услышав двойную фамилию. Она что… его жена?

Голова сама опустилась в коротком кивке, на что имперская эльфийка ответила таким же сдержанным жестом. Краснеть ушами, как Наира, она явно не собиралась, оставаясь в лице предельно бесстрастной.

— У меня для вас хорошие новости, дозорный, — продолжил Громов. — Ситуация с эпидемией сдвинулась с мертвой точки, и прямо сейчас в сторону Резерваций направляются санитарные части.

Ох как хорошо… нет, просто великолепно! Слышать это было пределом восторга, чесслово.

— Мобильные лаборатории, ученые, медики, — перечислял мужчина. — Масштабная колонна. Император подписал указ о немедленной гуманитарной помощи. Оборудование и медикаменты уже в пути. В скором времени обстановка должна полностью нормализоваться.

— Рад это слышать, — сказал я совершенно искренне. — Дело идет в нужную сторону, а то на границе с каждым днем все неспокойнее. Больного зверья прибавляется. Хорошо, что столица вмешалась.

Громов помрачнел. Складка между его густыми бровями стала резче и глубже.

— Остается выяснить одну крайне неприятную деталь, — голос Виктора Андреевича похолодел. — Мы подняли столичные архивы и оказалось, что за последний год до нас не дошло ни единого обращения, хотя, как мы с вами знаем, ситуация критичная.

Он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза, а я ощутил, как засосало под ложечкой, потому что-то же самое мне пару часов назад рассказывал больной эльф. Значит, кто-то в высоких министерских кабинетах намеренно гасил письма. Кто-то очень хотел, чтобы эльфы за Разломом передохли от заразы в полной изоляции.