Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 30

— Ну помянул человек отца, а я-то тут при чём? — спросил я, отлично понимая, куда дует несвежий ветерок.

— Ермаков сказал, что только тебе скажет, при чём здесь ты.

Делая вид, что меня эта информация не зацепила, я во время обеда поговорил с Анастасией Волковой о её деде, и только в тот момент, когда начал расплачиваться, указал на свёрток, так и пролежавший всё это время на соседнем стуле.

— Настя, а там у тебя чего?

— Это вещь, которую ты, Алёшка, по всей Москве вчера искал, — ответила Волкова загадочно.

— Что-то я такого не припоминаю, — не понял я.

— Алёша, раз ты обалдуй, побывав в столице, ничего своей Ольге не купил, я решила взять на себя эту обязанность.

— Да я уже понял, какую ошибку совершил, — пробурчал я.

— Эх вы, мужики, ну ничего вы не понимаете, — с этими словами акула пера развернула свёрток и выставила передо мной новенький кожаный саквояж с хромированными металлическими частями.

— Это чего такое? — спросил я, ожидая увидеть какую-нибудь заграничную шмотку, купленную журналисткой специально для Ольги.

— Лёшка, да ты даже не знаешь, чего твоя Ольга хотела давно заполучить. Она же у тебя начинающий ветеринар. А это специальный набор инструмента и всего остального. Кстати из Франции привезли. Я вчера, как только с тобой рассталась деду позвонила, он за свои связи там, где надо, подёргал, и мне выдали этот набор прямо со стенда одного недавно закрывшегося выставочного павильона.

— Сколько я должен?

Услышав мой вопрос, Волкова фыркнула и одарила меня таким испепеляющим взглядом, что я сразу захотел забрать свои слова обратно.

— Лёша, ещё раз услышу о деньгах — обижусь. А это добро Ольге передай, и чтобы она себе ничего не надумала, скажи, что я тебе помогала набор доставать.

После того как акула пера вышла из ресторана, я подхватил саквояж и направился прямиком к бару. Всё время, пока мы обедали, бармен на меня поглядывал, явно желая поделиться какой-то информацией. Конечно, кое-что я уже прочитал в его мыслях, но расстояние не позволяло в них нормально покопаться.

— Как всегда, кофе с коньяком? — спросил он.

— Да, — ответил я и положил на стойку пятирублёвку.

Бармен знал, какая информация меня интересует, и без наводящих вопросов сам начал рассказывать о втором секретаре горкома комсомола Паше Смирнове, который у него за барной стойкой вчера напился в дрова.

Оказалось, сначала комсомольский работник пил один, а потом вместе с присоединившимся к нему капитаном Богомоловым из уголовного розыска. При этом они много разговаривали об утонувшем в реке начальнике ГАИ и по какой-то причине упомянули мою фамилию. А ещё бармен услышал, как, напившись, они несколько раз дали друг другу клятву с кем-то максимально жестоко разобраться.

— Просидели после закрытия ресторана целый час. И если бы в конце концов за Смирновым не пришла наша общая знакомая, заводская комсорг Лида, их бы отсюда пришлось с помощью наряда милиции выпроваживать.

Бармен рассказал, как закончился загул второго секретаря, а я, достав из памяти работника ресторана несколько подслушанных фраз, которым он не придал значения, понял: мне придётся действовать решительно прямо сегодня. Гасить заговор против меня нужно в зародыше, пока участники не пришли в себя после пьянки. Но сначала мне придётся навестить старшего лейтенанта Ермакова и получить от него недостающие фрагменты картины.

Чтобы не показываться на глаза тем, кому не следует, старшего лейтенанта Ермакова пришлось поджидать в курилке РОВД. В отличие от коллег, дымивших в кабинетах, Ермаков имел привычку периодически выходить и выкуривать сигарету-другую на улице. Именно из-за нежелания постоянно сидеть в сизом тумане он предпочитал уединяться в кабинете для допросов.

Выйдя с очередной планёрки, Ермаков выбрался на улицу и тут же наткнулся на меня.

— Алексей, это ты правильно сделал, что меня здесь ждал? — проговорил старлей, протягивая руку для приветствия.

— Коля, ты меня настораживаешь. Неужели я стал в РОВД нежелательным элементом?

— Пока нет, но лучше начальнику милиции полковнику Кондратьеву тебе на глаза не попадаться.

— Рассказывай, что у вас за кипиш? — спросил я, указав на слишком большое количество милицейских машин на стоянке и бродящих рядом сотрудников в форме.

— Ты наверняка уже знаешь, кого в реке выловили.

— Конечно знаю. Нашему участковому Панфилову никто не приказывал держать всё в тайне. Да если бы и приказали, горячая новость про утопшего вместе с машиной начальника ГАИ прокатилась по области со скоростью урагана.

Ермаков заметил, что в курилку направляются несколько сотрудников милиции, и потянул меня к стоящей неподалёку хрущёвке. Через пару минут мы устроились на лавочке возле подъезда пятиэтажки, в которой на первом этаже с момента постройки дома две квартиры занимала детская комната милиции.

Эта пауза позволила мне покопаться в начавших всплывать глубинных воспоминаниях Ермакова. Из них выяснилось, что Смирнов со старшиной Карасёвым двенадцать лет назад несли службу на трассе напарниками. И именно Карасёв в своё время помог капитану Смирнову сместить старого начальника ГАИ и освободить для него козырное местечко.

Пожилого майора, начинавшего службу ещё командиром взвода армейских регулировщиков, Смирнов сковырнул умело. Найдя слабое место, он доложил смоленскому начальству, что начальник ГАИ, несмотря на изменившееся законодательство, продолжает ставить на учёт так называемые «трофейные автомобили» по просьбе друзей и знакомых. При этом во время проверки выяснилось, что один из «трофейных» автомобилей ранее был угнан в Подмосковье, и новый владелец поставил его на учёт как раз через начальника ГАИ.

На старого начальника ГАИ даже завели уголовное дело, однако, по итогам разбирательств областное начальство дело замяло. В итоге старый начальник всё равно был вынужден уйти в отставку.

В процессе Смирнова заметили в областном управлении и поставили на освободившуюся должность. Став начальником и получив майорскую звезду, Смирнов своего старого напарника не забыл. А в РОВД до сих пор ходят упорные слухи, что именно Карасёв специально свёл бывшего начальника ГАИ с человеком, купившим якобы «трофейную» машину для подставы. Выходит, эта парочка давно спелась и проворачивала мутные делишки с самого начала.

— Ну рассказывай, — предложил я Ермакову.

— А что там рассказывать. Дело со всех сторон ясное. В крови у Смирнова и Карасёва нашли серьёзное количество алкоголя. При этом никаких следов присутствия каких-либо других транспортных средств, участвующих в аварии, на месте происшествия не обнаружили. К тому же все наши знают: старые напарники часто ездили на охоту именно в те края и устраивали запои на два-три дня. А для удобства всегда имели при себе ключи от одного из заброшенных домов в ближайшей деревне. Так что дело однозначное.

— Коля, ну раз всё ясно, зачем весь этот кипиш? — задал я разумный вопрос, уже зная ответ.

— Лёша, если бы какой-нибудь Ванька-механизатор по пьянке на тракторе в реку влетел и утоп, про это кроме местных никто бы не судачил, а тут цельный начальник ГАИ района, майор милиции сам себя угробил. Да ещё и подчинённого за собой утянул. О таком происшествии бумажку на стол ложат товарищам, сидящим на самом верху.

Ермаков указал на пасмурное небо.

— Начальник милиции Кондратьев в кои-то веки из своего кабинета выбрался и теперь целые дни в разъездах. Двое суток из Смоленска почти не вылезает. Говорят, чуть инфаркт не получил и вроде как хочет сам написать рапорт и поскорее уйти в отставку на пенсию. Вот только психует он раньше времени. Ещё денёк — и бумаги с выводами следствия в Москву уйдут. После этого сверху перестанут за ниточки дёргать, и всё закончится.

И вроде Ермаков говорил складно, однако я извлёк из его головы всё недосказанное и понял одно: несмотря на все ухищрения и устранение улик, у следствия всё-таки есть шанс обратить свой взор на меня.