Сын помещика 14 (СИ) - Семин Никита - Страница 28

До дома было минут двадцать пешком. Тихона я не брал — тот возил Настю с Александрой до рынка, где они решили прикупить подарков. Это я уже со своей стороны о них позаботился, а вот девушки хотели тоже сделать ответный сюрприз.

Я шёл вдоль стен по обледенелому тротуару и думал, как быстро в этом городе решаются дела, если их не откладывать. Под ногами скрипел снег, изо рта шёл пар, где-то над крышами каркала ворона.

И тут я поскользнулся.

Левая нога ушла вперёд, я взмахнул руками и рухнул на бок, больно ударившись бедром о мостовую. В ту же секунду сбоку, в шаге от моей головы, что-то рухнуло с крыши — с таким грохотом, будто сбросили мешок с камнями.

Я обернулся.

На мостовой лежала сосулька. Даже не сосулька — ледяная глыба длиной с мою руку и толщиной с кулак. Она раскололась на куски, и самый большой осколок вонзился в снег ровно там, где мгновением раньше была моя голова.

Меня обдало жаром. Я сидел на мостовой и смотрел на осколки. Если бы не подошва, скользнувшая на обледенелой кочке, эта глыба проломила бы мне череп, как яичную скорлупу.

Поднялся я не сразу. Сначала осмотрел крышу.

Дом был старый, четырёхэтажный, с высоким карнизом. И вот что странно: на карнизе больше не висело ни одной сосульки. Весь край крыши был чист, будто по нему прошлись ломом. Первая мысль — откуда сосулька взялась зимой, а не весной, нашла свой ответ довольно быстро. Над крышей курился дымок из печных труб — те растапливали снег вокруг себя, оставляя на крышах черные проплешины, а вниз стекали капли, застывая по пути и образовывая те самые сосульки. Но смущало меня другое. На всех крышах в округе эти опасные для прохожих «сталактиты» были сбиты. Дворники в Петербурге не даром свой хлеб едят и сбивают сосульки целиком, а не выборочно. Если бы по крыше ходили с ломом, сбили бы и эту. Хотя халатность никто не отменял. Мало ли, может, ее было незаметно сверху или неудобно дотягиваться.

Как бы то ни было, мне просто «повезло», что она решила свалиться именно сейчас и именно мне на голову. Такое тоже бывает. Как хорошо, что я поскользнулся! Иначе бы…

От осознания, что мог умереть так банально и нелепо, внутри всё сжалось. Запоздалый испуг накрыл меня только теперь — задрожали руки, заколотилось сердце, под воротником стало мокро от пота. Я перекрестился, сам не заметив, что делаю, и пошёл домой быстрым шагом, то и дело поглядывая вверх. А то ведь не только сосулька может упасть, но и как в том анекдоте — из-за угла прилетит кирпич.

В окне четвертого этажа шевельнулась штора.

За ней стоял человек, которого уличный прохожий не заметил бы: тёмное пальто без блеска, худое бритое лицо, руки, сложенные за спиной. Он смотрел на Романа сквозь щель между шторой и рамой и не двигался.

Агент видел всё. Видел, как Винокуров поскользнулся на ровном месте, как ушла вперёд нога, как тело опрокинулось на бок. И видел, как глыба льда, которую он сам, подгадав момент, перестал удерживать хитро повязанной на сосульке бечевкой, рухнула в снег рядом с головой цели. Бечевка улетела следом, но мужчина не переживал за это. В общем крошеве ту и не видно совсем, а если бы все сложилось удачно, то ее должен был забрать стоящий на подстраховке подчиненный. Он же и должен был развести панику и позвать городовых, для придания всей ситуации последние штрихи несчастного случая. Но…

Мимо.

Руки за спиной мужчины сжались в кулаки. Верный сын Британии не выругался, только медленно выпустил воздух сквозь зубы — так, что стекло у самого лица на миг затуманилось.

Он подготовил этот удар сразу, как получил приказ. Самые частые маршруты Винокурова, когда он ходит пешком, были известны. Найти поблизости к доходнику, где живет цель, подходящий дом трудностей не составило. А там парочка умелых и ловких людей пробралась на крышу и прикрепила «снаряд» так, чтобы не привлекать ничье внимание. Да и кто смотрит наверх в обычной жизни? Ну а дальше оставалось лишь ждать. И лишь когда стало известно, что цель покинула дом, этот вариант «несчастного» случая из одного из подготовленных превратился в основной.

Мужчине казалось, что он всё рассчитал. Рост, шаг, скорость. Даже подстраховался, чтобы цель не решила нанять извозчика — нанятые ухари устроили затор на дороге, прекрасно видимый с выхода из полицейского участка. Все шло идеально… Пока Винокуров не поскользнулся.

Просто поскользнулся. На обледенелой кочке, которую агент не заметил, потому что сверху она сливалась с остальной мостовой. Случайность. Пустяк, из тех, что невозможно предусмотреть.

Лёд в итоге разбился о камни, а не пробил череп цели.

Мужчина проводил взглядом фигуру, которая быстро удалялась по тротуару, то и дело оглядываясь на крышу. Пальто развевалось, изо рта шёл пар. Живой. Целый. Только прихрамывает на левую ногу.

— Чёртова скользкая мостовая, — процедил агент едва слышно.

Он не стал отходить от окна, пока Винокуров не скрылся за поворотом. Потом опустил штору, прошёл в глубину комнаты и сел за стол. Мужчина налил из графина воды, отпил и заставил себя думать спокойно.

Провал не был катастрофой. Сэр Крэмптон предвидел, что с первого раза может не выйти, и потому приказ звучал не как «убей сегодня», а как «устрани тихо». На такой случай у британцев были заготовлены другие сценарии. Смерть от падающей сосульки — самый чистый из них: зима, Петербург, каждый год кто-то гибнет подо льдом, и никто не ищет злого умысла. Но имелись и запасные.

Например, пожар от случайно опрокинутой лампы среди ночи. Дома в Петербурге пусть и каменные в большей своей части, но от дыма погибают куда чаще, чем от открытого огня. Или извозчик, который на скользком повороте «не справится» с лошадью и зацепит пешехода оглоблей. В крайнем случае, можно имитировать ограбление. Вот только не желательно — ведь преступников тогда будут искать, а это след. Хотя мужчина предпочел бы именно последний вариант, как самый надежный и простой.

Спустя минуту размышлений, он открыл саквояж, достал лист бумаги и начал составлять список. Он писал медленно, по-английски, короткими строчками: где Винокуров бывает, в какие часы выходит, кто при нём состоит. Отмечал, что рядом почти всегда слуга, а иногда и девицы разные — значит, действовать надо так, чтобы даже если они попадут под удар, это все равно выглядело как стечение обстоятельств.

Покончив с записями, агент спрятал лист в подкладку сюртука и встал у окна ещё раз. Улица была пуста, только дворник с лопатой скрёб мостовую на другой стороне. Снег шёл понемногу и уже присыпал и осколки льда, и след от падения. Бечевку наверняка уже забрал подручный.

К вечеру никто не отличит это место от десятка других.

Агент позволил себе усмехнуться — невесело, одним краем рта. Первый сценарий сорвался, но Винокуров не узнал о нём ровным счётом ничего. Для него всё осталось случайностью. Испуганный, оглядывающийся, поскользнувшийся на мостовой человек идёт сейчас домой и благодарит бога за то, что жив.

И это было хорошо.

Пусть живёт. Пока.

Мужчина поправил штору, чтобы та висела ровно, как висела до его появления, и вышел из комнаты, бесшумно притворив за собой дверь.

Домой я добрался быстрым шагом и всё ещё ощущал, как колотится сердце. Сосулька, точнее, её осколки, так и стояли у меня перед глазами: ледяная глыба в снегу, скол на карнизе, чёрный след на том самом месте, где мгновением раньше была моя голова. Я гнал от себя эти мысли, но они возвращались, как озноб. И самым пугающим было то, что подобное ни предвидеть нельзя было, ни защититься. Никакие мои тренировки здесь бы не спасли.

В прихожей меня встретила уже как видно вернувшаяся с рынка Настя. Взглянула на моё лицо, на снег, налипший на пальто, и сразу нахмурилась.