Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма - Страница 1

— Жить хочешь? — спросили меня.

А я даже и не сразу сообразила, кто это тут такой пришёл и с чего меня о таких вещах спрашивает. Смотреть было отчего-то сложновато, но я извернулась и посмотрела.

И увидела обычную такую женщину. Сказала бы «бабу», потому что она кругла, пухла и… улыбчива? Сейчас-то на меня смотрит строго, но того и гляди, улыбнётся, ямочки вон под ту улыбку есть, заготовлены. Волосы чёрные под платком, душегрея под горло — или как эта штука называется? Невысокая, явно по крови каких-то северных народов, или восточных — я бы знала, называется! И лет таких… моих, в общем, не юная, ой, не юная.

— Конечно, хочу, — закивала я. — Но душу не продам, ясно?

— Душа тебе самой понадобится, — усмехнулась неизвестная. — Как жить-то будешь, если без души?

— Да вроде живут, — пожимаю плечами.

— Так живут, как тебе не надобно. Так что, согласная ты жить дальше?

— Ещё бы, кто ж не согласен-то?

И что, неужели снова в больницу меня вернёт? Я-то уже как-то настроилась, что всё, отмучилась, и никаких вам больше аппаратов, и никаких капельниц, и никаких реанимационных мероприятий, и что там ещё было? Там, наверное, врачи-то стараются, пока я здесь болтаю?

— Там врачи констатировали смерть.

— Тогда… что это вообще?

— Тебя надо спросить, что это вообще. Силы в тебе ещё на три жизни хватит, вот я и интересуюсь — хочешь жить? Если хочешь, так пойдём уже, хватит куражиться. Ну или иди, куда ты там шла, только не торопилась отчего-то.

— Так, и что ты предлагаешь? — надо же понять!

— А вот взгляни. Девочка была хорошая, сильная — телом, духом же оказалась… негодящая. Испугалась, что по смерти отца одна на свете останется, за покойником рванулась. А тело хорошее, годное, видит-слышит ту сторону, и то, что ты через смерть прошла, тебе тоже зачтётся.

Я смотрю куда-то, куда она мне показывает, и вижу… впрямь девочку. Подросточка, лет тринадцать может есть, а может и нет, очень уж худая и заморенная какая-то. В длинной рубахе, волосы светлые в тонких косицах, глаза закрыты.

— И что? — не понимаю.

— Бери и владей, — пожимает она плечами. — Живи жизнь полную, новую, а сколь хорошей она выйдет — уже от тебя будет зависеть.

— Да что там зависит от этой… заморенной, — по-прежнему не понимаю.

— Была бы обычной — так ничего бы не зависело, а это маг, вырастет — не из последних будет. Надо, чтобы выросла, силой овладела, как следует, да роду отца своего не дала пропасть. Хороший был род, жаль, если так бесславно прервётся.

— Что ещё за род? — не поняла я.

— Голохвостовы они, от века способны обращаться к смертным силам. Таких мало, каждый ценен, каждый на счету. Ты не захочешь — другую найду, кто справится.

— Чего это другую, это чтобы я, да не справилась? — возмущаюсь.

Она прячет усмешку.

— Решилась? Ступай.

— Как ступай? А что делать-то? Она вообще кто?

— Ангелина она, Платона покойного дочь единственная. Но ты не печалься раньше времени, там родня с материнской стороны имеется, и будут они последними глупцами, если не увидят в той Ангелине своей выгоды и не станут заботиться. Некроманты — звери редкие, а некроманты женского пола — редкие втройне.

Я ничего не понимаю про редких некромантов.

— А ты поможешь? — спрашиваю.

— И чем же тебе ещё-то помочь?

— Ну… разобраться. Что там как. С некромантами этими вашими.

— Это легко, сама разберёшься. Говоришь, согласна?

— Согласна.

— Так и ступай.

Она шевелит пальцами — белая пухлая ручка, аккуратные ногти, перстеньки на пальцах — и меня поднимает и несёт, и куда-то вываливает, иначе не скажу. Я снова ощущаю холод, и боль, и могу дышать, могу дышать сама, и это великолепно. Дышу полной грудью и едва не теряю сознание от избытка кислорода.

Ангелина, говорите? Так я тоже Ангелина. Была. И буду. Кажется, буду прямо сейчас.

Друзья, приветствую вас в новой книге!

Мы с героиней рады всем, располагайтесь и оставайтесь!

Место действия — губернский город Сибирск, если вы не бывали в нём ни разу, загляните туда же сорок лет спустя — это здесь https://author.today/work/306270 и сто пятьдесят лет спустя — это тут https://author.today/work/510625

А мы с Ангелиной напоминаем: книга пишется в рамках моба «Проклятый дар», другие книги моба внизу страницы в карусельке, залядывайте!

Полетели! Всех люблю, ваша СК.

Я ощущаю себя… где-то.

И даже не могу сообразить, я — это я, или я — это кто-то иной. Вокруг меня очень странное пространство, вроде бы и нормальное, но вроде бы и нет, и главное — в нём нет цвета. Оттенки серого вплоть до чёрного. И если бы не они — можно было бы принять за нормальный мир.

И если бы не здешние обитатели.

Я не могу разглядеть их и понять, кто это вообще. Первая ассоциация — рыбы плавают вокруг меня. Серебристо-серо-чёрные рыбы. Или нет, не рыбы, водоросли. Они никак на меня не реагируют, как будто не видят вовсе.

Я пытаюсь двинуться, дотянуться, дотронуться. Эй, рыбы, или кто вы тут, покажитесь! И… не могу ни ухватить, ни прикоснуться.

Но внезапно начинаю слышать звуки. Как будто где-то далеко поют. И поют не просто так песенку, и не что-то такое, человечески понятное, но — как будто какой-то мощный вокал и гармоничный хорал, не могу подобрать других слов. Мне доводилось слушать музыку из, скажем так, центра хора, я могу оценить. Гармония невероятная, а если поют люди, то они непременно хоть где-нибудь хоть чуть-чуть недотянут или не выдержат ритм, а нейросетевая музыка не способна дать столько смысловых слоёв. Я увлекаюсь и следую туда, за этой музыкой, я хочу увидеть тех, кто способен сделать такое, и хоть рядом постоять, что ли.

А по дороге задумываюсь — куда и зачем я иду. Что у меня под ногами — дорожка? Почва? Асфальт? Плитка? Что вокруг меня — потому что водоросли уже похожи на деревья, они черны, их ветви подпирают небеса — если здесь вообще есть эти небеса. Я иду, иду… и прихожу.

Ничего не изменилось, но я каким-то образом поняла — пришла. И что, простите, дальше?

А дальше музыка ширилась и обступала меня, и становилась громче, и звучала как будто вообще отовсюду. И я различала в этом звучании нотки радости и торжества, как будто они… приветствуют меня, вот. Как будто довольны, что я здесь, с ними, и готовы поделиться со мной… вот только чем?

Серебристое сияние окутывает меня. Некоторые искорки ярче других, они кружатся вокруг моей головы, а у меня как будто миллион глаз со всех сторон — и я вижу и то, что передо мной, и то, что позади, и то, что по бокам, но везде деревья, и сияние, и отдельные сполохи того сияния, а потом передо мной неожиданно разверзлась бездна. Не знаю, может, это называется как-то иначе, но моя нога, пытавшаяся сделать шаг вперёд, зависает над огромным вдруг образовавшимся провалом. А в том провале — есть какая-то жизнь, там кто-то, много кого-то, они поют, они радуются, они зовут меня.

— А ну, кыш! — вдруг слышу я над ухом отдалённо знакомый голос. — Я тебя зачем в мир вытянула? Чтобы ты сразу тут и сгинула? Вот ещё! Не смей!

Мне на шею опускается… что-то, и оно тянет меня куда-то, тянет-потянет, вытянуть… может, и я с размаху падаю на… кровать? Перину?

Руки болят, ноги болят, голова просто раскалывается, очень хочется пить. Это ещё я, или это уже не я?

— Не смей, кому сказала, — продолжает тот же голос, и меня касаются руки — прикосновения легки и ласковы, и от каждого уходит частичка боли.

Вот уже и суставы не выкручивает, и спазмы в мышцах расслабляются, и перестаёт болеть голова. И я соскальзываю в сон, обычный сон.