Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 2

— И зачем вам я, если у вас есть свои специалисты? — нахмурился я.

— Мне нужна информация. Моя связь с Бюро несколько… ослабла, — признался Ротштейн, — А я знаю, что вам приходилось контактировать с ними в Аунего. Уверен, такой человек, как вы, просто не мог не обзавестись там знакомыми в тот момент.

Я не подал виду. Знает он, ага! Просто Ротштейн уже как-то получил информацию, что против ирландских бомбистов и против Пророка из Аунего со мной выходил агент Бюро расследований Глен Диксон. Интересно, а как Ротштейн то потерял ниточку в местном отделе Бюро? Я чуть не хлопнул себя ладонью по лбу, когда внезапно догадался. Ведь в окружении «Мозга» сейчас активно копаются следователи после скандала с бейсбольными матчами. Несколько фигур из управления из-за этого под следствием. Плюс, со своего поста слетел прямиком в тюрьму судья Алонзо Доусон, который покрывал то, что творилось в Аунего. Похоже, некоторые «ключики» к Бюро Арнольд растерял именно с арестом Алонзо.

— Вы хотите, чтобы я узнал — где будут Лучано и Лански… — протянул я.

— Да. Когда их будут перевозить? Где их будут содержать? Чем быстрее всё случится — тем лучше, — кивнул Ротштейн.

Я задумался. А затем:

— Что ж, я постараюсь помочь вам, Арнольд. Только позвольте вопрос. Почему такая спешка?

«Мозг» поставил чашку и посмотрел мне в глаза:

— Потому что до меня дошли слухи о том, будто Лучано может заговорить на допросе. А он знает много такого, чего агентам Бюро слышать не надо…

Мне пришлось принять несколько удручённый вид напоказ. Внутри же я был доволен. Глен Диксон сработал как надо. И зря Ротштейн грешил на обоих схваченных гангстеров. Никто из них на первом допросе не проронил ни слова. Разве что Лански развлекался, забивая голову агентам и запутывая их велеречивостью на тему философии. Диксон исправно докладывал мне о ходе «расследования». И на случай если что-то пойдёт не так, и кто-то из арестованных решит проболтаться — у меня тоже был план «Б».

— Это будет не так-то просто, мистер Ротштейн.

— Понимаю. Вы меня обяжете, если поможете, Алекс.

Я прищурился и посмотрел в глаза гангстеру. Улыбка заиграла на моих губах:

— Вы знали про то, что они сотворили, да, Арнольд?

Он серьёзно посмотрел на меня:

— Раз нас никто не слышит… Я догадался, мистер Соколов. Когда на «собрании» в Атлантик-Сити Джо «Босс» проговорил про Мазеро, я удивился. Лью «Костяшка» на тот момент уже давно работал только на Чарли Лучано. А ещё он отлично знался с ДиДарио, которого убили после того, как тот помог толкнуть партию товара из Макао. Я просто связал два и два…

— Они говорили — кто привёз «порошок» в Нью-Йорк?

— К сожалению, нет. Мне тоже очень интересен этот вопрос. Но единственную ниточку они сами и обрубили, когда убили того работника порта во время грабежа.

— Почему вы ничего не сделали с ними, когда узнали? — поинтересовался я.

— Признаться, первая моя мысль была устранить Лучано и Лански. Но они отлично работают. А я никогда не лезу в дела тех, кому даю заработать. И все это знают. Моя организация построена на этом принципе. Рядом с собою я держу только таких людей, как Александрос. Поэтому личные дела этих двух идиотов меня не касались, хотя я и сказал им избавиться от «порошка». Но Мазеро предал их…

— Как я понимаю, мистер Ротштейн, этот разговор мы забудем. А на очередном «съезде боссов в Ритце» вы будете это отрицать? — снова улыбнулся я.

— Да… Тем более, насколько я могу судить, скоро Гаэтано Рейна попытается нас собрать. От имени Джо «Босса» Массерии.

— Интересно, — я изобразил заинтересованность.

— Но я так понимаю, вы вряд ли пойдёте на попятную, Алекс? — спросил Ротштейн, — Вы продолжите и дальше перекраивать карту Нью-Йорка?

Я взял савоярди с застывшим на нём шоколадным кремом:

— Это происходит прямо сейчас, мистер Ротштейн… И, кстати, вы абсолютно правы. Десерты здесь восхитительные!

В это же время. Бруклин, граница владений Массерии и «тонгов».

Заведение находилось на нижнем этаже старого кирпичного здания на пересечении Восьмой авеню и Форт-Гамильтон-парквей. Снаружи это был обычный ресторан с добротной вывеской над входом. Внутри, если пройти через коридор в подсобные помещения и свернуть в одну из дверей, размещался игорный зал, принадлежавший людям Джо Массерии. Там играли в кости, принимали ставки. В гараже при ресторане торговали виски оптом.

К заднему двору подъехали два чёрных автомобиля. Восемь человек вышли из машин. На «тонгах» были синие куртки и кепки. В руках биты, отрезки металлических труб, большие массивные топорики — одно из самых излюбленных орудий смертоубийства у китайской мафии двадцатых.

Охраннику на заднем дворе не повезло первому. Ему просто перерезали горло, когда он возвращался из отхожего места. «Тонги», будто тени скользнули к железной двери. Карманы убитого обшарили, но ключа не было. Похоже, изнутри открывали только по стуку и после того, как убеждались, что снаружи — свои. Один из китайцев, высокий и худой, достал из кармана отмычку. Замок щёлкнул через тридцать секунд.

Внутри протянулся короткий коридор, что вёл в подсобку. В ней сидели двое боевиков Массерии, играющих в карты. На столе стояла бутылка виски, лежало два револьвера.

Дверь распахнулась. Первый боец «тонгов» метнулся к столу. Гангстеры подняли головы. Один успел схватиться за револьвер, но китаец ударил его по руке металлической трубой. Раздался хруст. Боевик попытался закричать, но ему досталось тесаком по горлу. Второй вскочил, опрокинув стул, но «тонги» уже работали вовсю. Удар топориком пришёлся в плечо, затем по голове. Итальянец упал лицом вниз.

Всё заняло меньше минуты. На полу остались два трупа, истекающие алым.

Пройдя через пока пустующий игорный зал, китайцы вышли к гаражу. Там рядом с высоким забором стояли три грузовика, на которых привозили виски. В углу двора, у старого кирпичного сарая, смолили ещё трое боевиков.

Тени убийц метнулись к устроившим перекур. В этот раз «тонги» не рисковали. Как только люди Массерии потянулись за оружием — раздался первый выстрел. Пуля ударила в кирпичную стену. А вот вторая попала прямо в лоб одному из «сторожей». Следом вечернюю улицу разорвало пальбой. Четыре револьвера опустошили свои барабаны.

Боевики Массерии не были готовы к нападению. Последнего из них, кого пули не положили сразу, добили на земле. Один из китайцев откинул полог ближайшего грузовика и заглянул внутрь. В кузове стояли ящики с виски. «Тонг» одобрительно кивнул своим. Трое сели за руль. Один из нападавших уже открывал ворота. Спустя ещё полминуты двор опустел. Испуганные стрельбой на заднем дворе посетители ещё какое-то время сидели под столами и за барной стойкой.

А в других заведениях в районе Восьмой и Гамильтон творился тихий ужас. «Тонги» пришли за кровью. И они её получили.

Ричмонд-Хилл, Квинс.

Голландец Шульц снимал дом на Майрик-авеню, в тихом районе, где жили в основном немецкие семьи. Дом был двухэтажный, с белыми ставнями и небольшим палисадником. Шульц, или по-настоящему Артур Флегенхаймер, не любил жить среди каменных джунглей, более того, он считал, что там его даже проще найти. А Голландец не любил излишний риск. Здесь, в Квинсе, он чувствовал себя в большей безопасности. Дом охраняло сразу семь человек. После того как Флегенхаймер вступил в войну против Сент-Клер и Гарлема на стороне Массерии — он сразу приобрёл ещё двух врагов. Русских и китайцев.

К дому одновременно с разных сторон подъехало три машины. Два старых «бьюика» и один грузовик с крытым кузовом. В грузовике расположились шесть человек с винтовками. В «бьюиках» сидели ещё по четыре, с револьверами и дробовиками.

Водители погасили фары. Люди быстро выскочили из машин и заняли позиции. Те, кто был в фургоне, рассредоточились по обе стороны улицы, перекрывая дорогу. Они положили винтовки на каменные ограды отбойника шоссе перед набережной, взяли на прицел окна первого и второго этажей. Четверо с дробовиками двинулись вперёд и прильнули к высоким толстым кирпичным опорам пролётов решётчатой ограды.