Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 1

Закат 17 мая 1920 года. Манхэттен, Нью-Йорк.

Я остановился рядом с высоким каменным парапетом. От вида, что простирался во все стороны, захватывало дух. Подо мной было почти двести пятьдесят метров этажей. Рядом стремились в небо шпили высоток. Далеко внизу шумел финансовый квартал Манхэттена.

За ним мерцала изгибающаяся дельта Гудзона. Слева гигантским пятном выдавалась в океан громада острова Лонг-Айленд.

Я стоял на площадке ресторана на верхних этажах самого высокого небоскрёба Нью-Йорка — Вулворт-билдинга. И дышал полной грудью.

— Завораживает, мистер Соколов? — раздался голос позади.

— Отличный вид, — согласился я.

— А ещё когда стоите здесь за этой оградой, то вы не видны для какого-нибудь снайпера, что засел в соседних высотках. Они все ниже и оттуда нас не достать.

— Боитесь снайперов, мистер Ротштейн? — деланно удивился я.

— Нет, но в последнее время в нашем городе появились прямо-таки отличные стрелки. Чиро «Артишок» Терранова бы согласился со мной. Если бы он был жив… — парировал «Мозг», напоминая, как Горохов ликвидировал точным выстрелом правую руку Массерии.

— Вы зачем-то хотели видеть меня, Арнольд. Перейдём к делу.

— Сначала десерт! Здесь подают потрясающее бланманже с клубникой. Попробуйте — не пожалеете. А какие савоярди! Ох!

Мы уселись за столик. На площадке не было ни одного посетителя. Лишь у дверей маячили люди. Бойцы Синицына и телохранители Ротштейна. Официант, которого уже замучили вечными обысками каждый раз, когда он выходил на площадку, поставил перед нами чашки с дымящимся кофе. На столе появились нежнейшие савоярди. Официант открыл металлический бокс и выудил оттуда две исходящие паром вазочки-соусницы с ганашем. Я взял одну из них за длинную ручку в деревянной оплётке и полил савоярди.

Хороший крем-ганаш из тёмного шоколада и свежих сливок застывает очень быстро, но подача в этом ресторане была выше всех похвал. Впрочем, до того времени, когда в офисных небоскрёбах Нью-Йорка будут за бешеные бабки продавать редкое дерьмо, разогреваемое при заказе и выдаваемое за «о-го-го какой бизнес-ланч для богатых» — ещё далеко.

Я отпил кофе. Официант бесшумно испарился.

— Думаю, вы уже слышали о том, что произошло? — начал Ротштейн.

Конечно слышал. Более того, я сам всё и подстроил. И я уже был в курсе того, что Арнольду с утра позвонили все! Джонни «Лис» Торрио из Чикаго, Ремус из Цинциннати, Енох «Наки» Джонсон из Атлантик-Сити…

Об этом мне рассказал по телефону Аль Капоне. Разумеется, в иносказательных выражениях, когда мы беседовали по поставкам виски из Портленда в Чикаго. Заодно я разузнал о том, что Торрио был в бешенстве. То, что сотворили «два брата-акробата» не вписывалось в парадигму мира «усатых питов». Эта волна мафии ещё чтила определённые традиции.

— Слышал, мистер Ротштейн, — кивнул я.

— И не удивились тому, что я позвал вас на этот разговор? — прищурился «Мозг».

— Нет. Я в состоянии войны с Джо «Боссом» Массерией. Которая началась в том числе и из-за действий Чарли Лучано. И Мейера Лански, разумеется. А они — ваши люди! — сухо ответил я.

— «В том числе»? — тут же ухватился за нужную фразу мой визави.

Я слегка улыбнулся:

— Ну не держите меня за дурака, Арнольд! Вспомните наш разговор в самую первую встречу. Джо жаден и всё равно начал бы эту войну рано или поздно. Ваши парни только подтолкнули её. А сейчас вы позвали меня, чтобы убедиться, что у нас с вами — всё в порядке…

Ротштейн усмехнулся, помешивая ложечкой сливки в кофе:

— И что вы можете сказать по этому поводу, Алекс?

— Что я не вижу причин воевать с вами, — ответил я.

— И вы совсем не хотите узнать: а был ли я в курсе того, что именно Лански и Лучано провернули то ограбление «порошка»?

— Нет, — пожал я плечами.

Ротштейн на долю секунды запнулся. Ложка стукнула о чашку. Он пристально поглядел на меня и произнёс:

— Вы меня удивляете, Алекс.

— Чем же?

— Я прямо-таки был уверен в том, что вы попытаетесь взять меня «на крючок».

— Рыбак — рыбака будет брать на крючок? Тогда мы с вами ничего не «нарыбачим», мистер Ротштейн, — засмеялся я, чем вызвал ещё большее удивление «Мозга».

Я откинулся на стуле и сел поудобнее.

— Помните наш «съезд» в Атлантик-Сити? Тогда вы выиграли тридцать тысяч баксов за один вечер в казино «Ритца» у Наки Джонсона. За один вечер! Тридцать тысяч долларов! Добавьте двадцать. И вот уже десятая часть того, что хотели заработать Лански и Лучано. Они ведь ещё должны были отдать какую-то часть своим людям. Так что может и того меньше. Вы не стали бы так подставляться из-за этих денег. Слишком много проблем. Слишком много рисков. А вы считаете, мистер Ротштейн! Всегда считаете! На десять шагов вперёд. Джо Массерия хитёр, но в то, что он мог провернуть такое, чтобы подставить и вытянуть меня на конфликт — я бы поверил. Но вы богатеете, когда войны нет. Когда патрульные и детективы не мотаются по городу как бешеные псы, вламываясь в каждое казино или спикизи. Вот и мне нужна стабильность. Надо как можно скорее закончить эту войну. Тогда и «рыбалка» будет неплохой.

Ротштейн усмехнулся, но возразил:

— Однако вы умудряетесь таскать рыбу даже в бурю! И нашли себе для этого союзников.

Я пожал плечами. Это было ожидаемо. И всё же я спросил:

— Намекаете на «тонгов» и людей Сент-Клер?

— Да, именно на них. Вы слишком быстро набираете силу, Алекс. Это может не понравиться другим «боссам». И вряд ли китайцев и людей из Гарлема захотят видеть на «совете».

— Я вынужден был пойти на это. Но. Я всегда расплачиваюсь со своими партнёрами. Поэтому я приглашаю вас в этот поезд. И он уже отправляется.

— Так понимаю, поезд называется «раздел империи Массерии»? — поднял бровь Арнольд.

— Можно и так сказать.

— Не рановато ли вы делите шкуру неубитого медведя?

— Присоединяйтесь, Арнольд, и мы это ускорим.

— Не думаю, что это хороший ход для меня — выступать против Массерии. Мне тоже нужна стабильность, как вы сказали. А не война. У меня нет сейчас проблем с Джо. Однако я не против… ээм… выгодного бизнес — сотрудничества с вашим «союзом трёх».

— Тогда к чему была такая спешка с этой встречей? — тихо произнёс я.

Ротштейн нахмурился:

— Другие «боссы» требуют, чтобы я наказал Чарли Лучано и Мейера Лански…

— И в чём же загвоздка? — поинтересовался я.

— Наказание за подобный проступок, который привёл к такой войне, может быть только одно. Смерть.

Я развёл руками:

— Солгу, если скажу, что желаю иного. Как и наши партнёры в Атлантик-Сити и Чикаго.

— На этом настаивает и Гаэтано «Томми» Рейна, — хмыкнул «Мозг».

— Он теперь говорит от имени Массерии? — догадался я.

— Скорее, передаёт его волю и управляет делами, пока Джо лежит в госпитале. После того как вы выбили Томмазо и Чиро, Гаэтано самый дальновидный из людей Массерии. Если бы Джузеппе Морелло был на свободе, то это место занял бы он. И, кстати, я уверен, что он пошёл бы до конца. Ведь ваши люди, Алекс, убили его сводного брата. Чиро Терранову, — заметил Ротштейн.

— И в сложившейся ситуации, я бы снова отдал этот приказ, мистер Ротштейн.

— Я понимаю это… — кривая ухмылка перечертила губы Арнольда.

— Так что насчёт Лучано и Лански? — вернул я его к сути разговора.

— Призна́юсь, я уже всё решил для себя, мистер Соколов. Александрос поставит точку в этом вопросе, — «Мозг» кивнул на своего подчинённого, стоя́щего поодаль у дверей на открытую площадку ресторана.

Я посмотрел на него. Грек еле заметно поклонился, приложив пальцы к шляпе. Верный боевик Ротштейна. Помнится, когда-то именно он со своими громилами застал меня врасплох после того, как я разобрался с Горским. Посадил меня в машину и повёз на первую встречу с Ротштейном.