Коновал. Том 2 (СИ) - Гросов Виктор - Страница 17

Аксинья невольно усмехнулась. Это на Прасковью было похоже.

— Она завтра передумает.

Елена улыбнулась и вернулась к столу, словно все решила. Аксинья покрутила связку в ладони. Ничего нового ей, в сущности, не поручили: полотно она и раньше считала, девушек гоняла за плохую работу. Дорожные сундуки тоже собирала вместе с Прасковьей. Теперь хоть не придется по каждой мелочи спрашивать разрешения.

— Государыня, мне помощница понадобится, если вещей прибавится.

— Выбери одну из младших. Только такую, чтобы считать умела и чужие тряпки по углам не растаскивала.

— Маврушу возьму. Она быстрая и руки чистые.

— Бери.

При имени Мавруши швея у окна подняла глаза, потом снова занялась воротником. Аксинья повесила ключи на пояс. Елена все еще смотрела на нее.

— Что?

— Ничего. Сухого, глядишь, тоже скоро выше поставят. Придется всему двору расти.

Аксинья сразу нахмурилась.

— Опять он.

— А я про тебя говорю. Ты эти ключи своей работой заслужила.

Аксинья взяла со стола свернутую рубаху и пошла к сундуку. Елена дала ей спокойно убрать вещи, потом сама подошла ближе.

— Только про другое я днем тоже не шутила. Пока Сухой чином невысок, всем все равно, с кем он говорит и к кому ходит. Если Иван даст ему землю или чин, начнут смотреть внимательнее.

Аксинья закрыла сундук и проверила замок новым ключом.

— Он сам разберется.

— Конечно. Да советчиков хватит.

Елена взяла со стула накидку и провела пальцами по разошедшемуся шву.

— Никто его за руку к венцу тащить не станет, а разговоров будет достаточно.

Аксинья пожала плечами.

Сухой годами жил так, что сегодня мог оказаться в Москве, через неделю в Слободе. А с Бельским порой исчезал на несколько месяцев. Какая женщина в здравом уме стала бы заводить с ним хозяйство, если мужа в доме почти не бывает?

Теперь он оставался рядом. Успевал зайти к сестре, возился с щенком. После споров с конюхами еще и Аксинью сам находил, хотя дела вполне можно было передать через другого человека.

Елена выбрала две полосы на воротник.

— Завтра скорняка найди.

Дальше говорили уже о хозяйстве. Аксинья показала швее, где распороть старую подкладку. Когда пересчитала оставшиеся полотна, отправила Маврушу за чистыми завязками. Девушка вернулась вместе со Степанидой, которая служила в соседней части двора и принесла небольшой сверток меха.

— Вот, государыня, что осталось после детской шубы. Сказали принести сюда, вдруг пригодится.

Елена развернула куски и выбрала два получше.

— Кто резал?

Степанида назвала скорняка и пожаловалась, что тот оставил слишком широкую кромку. Потом вспомнила еще что-то и повернулась к Аксинье.

— Тебя Марфа сегодня искала.

— Зачем?

— Про Сухого спрашивали.

Аксинья отложила полотно.

— Кто спрашивал?

Степанида пожала плечами.

— Какая-то женщина с соседнего двора. Марфа ее знает. Интересовалась, вдовец ли Арсений Сухой и много ли за ним земли.

В комнате никто ничего не сказал. Швея продолжала работать у окна. Мавруша разбирала завязки, хотя делала это теперь заметно медленнее.

— С какого соседнего двора? — спросила Аксинья.

— Марфа знает. Мне не сказала. Я думала, так, бабьи разговоры.

Елена внимательно осмотрела кусок меха, будто ничего интересного рядом не происходило.

— А еще что спрашивали?

— Правда ли, что он теперь при царевиче. Больше я не слышала.

— Понятно, — сказала Елена. — Мех оставь здесь.

Степанида поклонилась и пошла к двери. Аксинья дала ей отойти ровно на два шага.

— Степанида.

Та обернулась.

— Марфа сейчас где?

— На кухне была. Может, в свой двор ушла.

— Если встретишь, скажи, чтобы завтра утром ко мне зашла.

Степанида посмотрела на Елену и вышла лишь после ее разрешения.

Аксинья развернула оставшийся сверток. Тот самый, который только что складывала. Она взялась за край ткани, а Елена по-прежнему молчала. Лучше бы уж насмехалась.

— Мне просто надо знать, кто по двору такие вопросы задает, — объяснила Аксинья.

— Конечно.

— Государыня.

— Что?

— Ты опять начинаешь.

— Я мех разбираю.

Елена действительно разбирала мех и смотрела только на него.

Аксинья сердито свернула ткань обратно. В этот момент Мавруша подошла спросить, куда убрать оставшиеся завязки. Аксинья велела отнести их в малую кладовую. Потом вспомнила о новых ключах и сама пошла отпирать, краем глаза заметив улыбку Елены.

К ее возвращению Государыня закончила с мехом.

— На сегодня хватит. Остальное доделаем утром.

Швея собрала работу, Мавруша унесла корзину. Аксинья тоже стала складывать свои вещи и получив разрешение, вышла в коридор. Через несколько шагов остановила Маврушу, которая как раз спускалась к кухне.

— Если Марфу сегодня увидишь, сразу ко мне пришли.

Девушка удивилась, но спорить не стала.

— Хорошо.

Аксинья пошла дальше, позвякивая новыми ключами у пояса.

На следующий день Аксинья снова шла через переход. Елена велела отнести в дальние комнаты список вещей и проверить, что из зимней одежды успели починить. К тяжести новых ключей на поясе она еще не привыкла, как и к звону при каждом шаге.

Во дворе было людно. Возле конюшни занимались вчерашние служилые, плотники у дальнего крыла что-то доделывали. Через ворота заводили двух лошадей. Аксинья сперва прошла мимо оконца, но внизу заговорил Сухой, и она все-таки глянула.

Он стоял рядом с молодым служилым, который держал рыжего мерина. Парень что-то объяснял, показывая на переднюю ногу. Арсений выслушал его и осмотрел копыто. Потом велел провести коня туда и обратно. Пока мерина водили, старший конюх подошел с другим вопросом, а писец остановился рядом с книгой.

Вчера Аксинью удивило, сколько людей собралось вокруг Сухого, а сегодня один из молодых уже закончил с лошадью, но все равно остался ждать Арсения, хотя Григорий был рядом. Старший конюх тоже ждал, пока Сухой освободится, — сам решать не брался. Когда через узкое место между санями и стеной понесли доски, двое работников сперва пропустили его, потом продолжили работу.

Никто перед ним не суетился и особой почтительности не показывал. Аксинью это тревожило. Она давно знала здешних людей: кого-то они терпели по приказу, кого-то слушались из страха. К Арсению шли сами, потому что он мог помочь.

Елена подошла со стороны жилых комнат с небольшой книгой под мышкой. Аксинья отступила от оконца.

— Смотрела, что там с людьми, — будто оправдываясь заявила Аксинья.

— Полезное занятие.

В голосе хозяйки ничего веселого не было.

Они отошли от окна, чтобы не стоять у самого проема. Елена заговорила:

— Утром при мне двое спорили о Сухом. Один сказал, что он людей для царевича отбирает. Второй ответил: «Отбирал для царевича, а ходят теперь за Сухим».

Аксинья нахмурилась.

— И что с того? Им велено учиться.

— Само по себе — ничего. Только дальше прибавили, что Сухой при Иване своих людей ставит.

Аксинье это не понравилось.

— Каких своих? Клюшина царевич сам оставил. Остальных Арсений только проверял. Он их домой к себе не повел.

— Я знаю. Они, возможно, тоже знают. А все равно говорят.

Аксинья снова посмотрела вниз. Один из учеников держал повод, второй снимал седло. Арсений стоял рядом с писцом и пальцем показывал что-то в книге. Они занимались обычным делом, но каждый из этих людей потом пойдет служить Ивану Ивановичу.

Елена поправила рукав.

— Государь сам разрешил Сухому остаться при Иване. Тут все чисто. Только если ему донесут, что Сухой возле царевича людей к себе привязывает, Иван Васильевич спросит, откуда такой разговор взялся. С самого Сухого и спросит.

Аксинья хотела возразить, что Арсений ничего для себя не берет, и вспомнила вчерашний разговор. Ни земли, ни денег он не выпрашивал. Родичей к царевичу тоже не пристраивал, но разве этим оправдаешься, если начнут винить совсем в другом?