Системный рыбак 18 (СИ) - "Ленивая Панда" - Страница 10

— Наверху он у меня всегда течёт, — сказала Ир’ва. — Там Пустота жидкая, держать тяжело. А после твоего харча и наверху держался. У Сар’ви тоже, а он из нас младший.

Взяв обгрызенный брусок, Бор’на повертел его и куснул. Жевал долго, обстоятельно, глядя поверх моей головы. Бор’на изображал раздумье, но решил всё уже на слове «сытость».

— Доедет, — заключил он наконец. — Такой и за пять дней доедет. Ладно, верховой. Считай, договорились.

Ир’ва выложила на камень корни: четыре взрослых, два мелких.

— У брода попались. Отряд не останавливала, сама наклонилась.

Четырнадцать жетонов перекочевали из моего кошеля в её ладонь. Ул’мех, который совершенно случайно проходил мимо арки со своим посохом, постучал им о камень:

— Круг слышал. Три за взрослый, один за мелкий, паёк перед выходом. Так и запишем.

Вот теперь у кухни появился постоянный поставщик. Запас на полке тает, а охотники приносят корень, пока ходят своими маршрутами. В прошлой жизни такой день означал одно: больше не нужно каждое утро бегать по рынку.

Так и зажили.

Следующий месяц прошёл без сбоев. Отряды уходили за костью и жилами, а возвращались ещё и с корнями. Приносили по-разному. Ир’ва стабильно сдавала четыре-пять взрослых с выхода. Отряд Бор’ны однажды приволок одиннадцать; случались и два пустых выхода подряд. Никто никому ничего не был должен. Уговор соблюдали обе стороны: охотники не обещали добычу, а я выкупал всё принесённое.

Бурти завёл вторую дощечку. На одной он теперь записывал расход корня, на другой — приход, и вечерами сводил записи с обеих, шевеля губами. По его подсчётам корня к нам поступало больше, чем расходовалось. После первого подсчёта я велел всё перепроверить. Повторный дал те же цифры. Хорошо, что корней становилось больше.

Лимит мы повышали постепенно. Сначала торговали по восемьдесят порций. Через неделю дошли до сотни, позже до ста двадцати. Очередь всё равно не кончалась: слух про ясность разошёлся по ярусам быстрее, чем Тэй’ла успевала кричать «Свободная касса». Цену я поднял до двух жетонов и написал причину прямо на доске у входа: в цене доставка корня с верхних троп. Народ поворчал всего день. Потом в ту же очередь за те же два жетона встали охотники. После этого спорить перестали: те, кто таскает корень на своём горбу, платят без возражений.

— Я это ещё месяц назад предлагал, — не удержался Рокан, когда Бурти подвёл первый итог по новой цене.

— Предлагал, — согласился я. — Только тогда это была бы цена с потолка, а сейчас цена с доставкой. Покупатель разницу чует, торговец. Запоминай.

Рокан запомнил. По морде было видно: услышанное он уже пересказывает про себя дяде.

На второй неделе кухня перестала зависеть от меня.

Всё это время три плиты грела одна нить моего Пламени, и без меня кухня остывала в прямом смысле слова. Уйду на полдня, и торговля встанет. Решение нашлось у артефактора, в дальнем углу, под связками светильников. Плоские каменные плиты с костяной спиралью, вросшей в нижнюю сторону. Подаёшь в спираль Пустоту, камень греется. Подаёшь больше, греется сильнее. Тот же принцип, что у светильников, только вместо света жар.

— Лежат у меня лет двадцать, — признался хозяин лавки. — Кому они нужны, у всех очаг. Разве что лекари брали, воду греть.

Мне были нужны. Все четыре, что нашлись.

На настройку ушёл день. За это время мы запороли три партии. Подав в спираль силы от души, Рокан спалил первую же партию оладий за десять секунд. Бурти, наоборот, подал слишком мало силы; его оладьи полчаса лежали на камне и так и не подрумянились. Подержав ладонь над камнем, Тэй’ла отсчитала про себя нужное время и поймала режим с третьей попытки.

— Три счёта, — сказала она этим двоим тоном старшего повара. — Учитель месяц назад объяснял. Ладонь над камнем держится три счёта, не два и не пять.

Стоя в стороне, я проверял нагрев плит по серому узору в пробных кусочках. Свет в мякоти уплотнялся к середине без разрывов. К вечеру ученики сами питали плиты Пустотой, и мне впервые не нужно было держать кухню на собственном пламени.

Приятная перемена. Месяц назад плиты без меня остывали. Теперь ученики знали рецепт и сами давали жар.

Концентрат мы гнали большими партиями в свободные часы: пласт на четыре доски, гнёт, сушка, нарезка. Часть уходила отрядам, часть своим. Съев после смены по куску, ученики шли упражняться между лавок. Без напоминаний: практика вошла в распорядок вместе с мытьём котла.

В начале месяца Верена притащила в столовую тяжёлый свёрток длиной в локоть. Водрузив его на стойку, она довольно выпрямилась.

— Мясо гончей. Выкупила у Круга после очистки. — Она поправила очки. — У меня теория. В крови Рида есть древнее демоническое наследие. Обычная еда его не питает, а тут мясо низшего демона, чистое, проверенное. Хочу посмотреть, что будет.

Рид открыл один глаз ещё на слове «мясо». На слове «гончей» он уже сидел на стойке и изучал свёрток с видом ревизора.

— Кормить по графику, — предупредила Верена. — Порция в день, не больше. И записывай, как меняется шерсть.

Кот прислал нам обоим образ: миска, полная до краёв, а рядом рука, чешущая за ухом. Условия сделки, значит. Верена торжественно почесала его за ухом. Договор вступил в силу.

Месяц кот получал мясо гончей по графику. Остаток хранился в перстне, подальше от глаз травоядных соседей. Шерсть залоснилась, бока округлились. Рид снова ходил широким, уверенным шагом. Однажды вечером, при задвинутом засове, Рид развернулся в большую форму. Простояв так несколько минут, бронзовый барс поднял три хвоста к потолку.

Я так и замер с тряпкой в руках. Месяц назад этот тигр не мог развернуться даже на минуту: тощий кот с тусклой шерстью экономил каждую крошку силы и грел мне бок на привалах. Теперь Рид упирался гребнем в потолок и занимал половину зала. С таким соседом хоть сейчас в горы.

Потом тигр сжался обратно до кота и потребовал добавку.

Восстановился. Уже хорошо. А вот того, на что надеялась Верена, не случилось: ни кокона, ни четвёртого хвоста. Учёная каждый вечер водила над ним линзой, хмурилась и записывала в свиток одно и то же слово. Я в него однажды заглянул. «Ждём».

Ждём так ждём. У меня, между прочим, была та же запись по собственному вопросу.

Освободившись от постоянного нагрева плит, я сосредоточился на освоении Пустоты.

Раз в пару дней я обходил лавки и старьёвщиков, разыскивая старые родовые таблички, созданные до падения. Обычных пособий мне больше не предлагали, весть о странном верховом, скупающем рухлядь, разошлась по рынку. Старьёвщица, продавшая мне «Журчание», теперь встречала меня по имени и сразу выкладывала на прилавок всё, что откопала за неделю.

Находок было мало. На большинстве табличек излагался тот же общий метод Круга, только другими словами. Попалась методика рода камня: сидеть на валуне, молчать и ждать, пока Пустота пропитает тело насквозь. Система промолчала: техника не водная. Я вернул табличку на прилавок. Каменные методы оставим местным.

Дважды старьёвщица приносила то, что нужно.

Первой была костяная пластина рода воды с верхних ручьёв, тонкая, с рисунком капель. Едва я взял её в руки, всплыло синее окно.

Обнаружена техника культивации, имеющая совместимость с Системой Легендарного Рыбака.

Желаете отсканировать технику «Ладонь Тихой Заводи» и сохранить в Системе?

Примечание: Для сканирования необходимо полностью прочитать руководство.

Конечно, желаю. Старьёвщица запросила восемнадцать жетонов. Сторговавшись до двенадцати, я провёл вечер за чтением у озерца. Пластина учила искать Пустоту в стоячей воде, где шум течения не мешает чувствовать промежутки между потоками. К концу вечера всплыло короткое окно.

Сканирование завершено. Качество модели: 100%.

А следом Система выдала то, на что я и рассчитывал.