Поднебесная (СИ) - Хай Алекс - Страница 8

Я отложил карандаш.

— Господин Сюй, если мы станем искать отдельный смысл для каждой технической детали, то закончим примерно через три года. А у нас есть всего несколько месяцев на три сложнейших артефакта.

— Поэтому я и советую сперва понять общий смысл, — невозмутимо отозвался наш проводник. — Тогда отдельные решения займут меньше времени.

Логика в его словах была. Именно это и раздражало.

Я поднялся и подошёл к большому мольберту, куда прикрепил три чистых листа. Над первым написал: «Император». Над вторым: «Императрица». Над третьим: «Наследник».

— Хорошо. Начнём не с элементов. Начнём с людей. Что должен выражать предмет для государя?

Сюй не ответил сразу.

— Это зависит от того, каким человеком вы его увидели.

— Собранным. Внимательным. Очень уверенным.

— Ещё?

Я вспомнил, как император держал старинное яйцо работы Агафона. Не как коллекционер, оценивающий ценную диковинку, а как человек, знающий личную историю вещи.

— Он ценит преемственность, — сказал я. — Любит механизмы и скрытые смыслы. И, быть может, сюрпризы.

— Уже гораздо лучше, — улыбнулся Сюй.

Я быстро набросал круговое основание.

— Настольный предмет. Не печать власти, чтобы не вмешиваться в государственную символику. Скорее, философская композиция. Пять элементов движутся по заданному циклу. В центре — дракон.

— Почему дракон?

— Потому что это символ императора.

— Это ответ иностранца, — вздохнул Сюй.

Я посмотрел на него в упор.

— А каким должен быть ответ китайца?

Сюй усмехнулся.

— Смотря какой дракон, Александр Васильевич. Дракон дождя, дракон реки, небесный дракон, дракон императорского достоинства — это не одна и та же фигура. Кроме того, значение имеет его поза, направление движения, количество когтей и предмет, который он держит. Вы же помните наши прошлые уроки?

Я вздохнул и стёр первую фигуру.

— Хорошо. Императорский дракон с пятью когтями в центре композиции.

— И что он делает? — не унимался Сюй.

— Управляет элементами.

Сюй чуть заметно поморщился. Я сделал вид, что этого не заметил.

В конце концов, заказ поручили ювелирам, а не профессору-востоковеду. Моя задача заключалась в том, чтобы выслушать специалиста, а затем создать вещь, которую до нас при императорском дворе никто не видел.

Да, поначалу мне показалось, что драконов и без того во дворце многовато. Но подданные Сына Неба и он сам настолько их любили, что, казалось, были готовы окружать себя ими ещё больше и больше…

— Дракон будет приводить сферы в движение, — продолжил я, раскрывая свой замысел. — Под его лапой расположим активирующий камень с управляющим контуром. При повороте основания он запустит механизм, и элементы начнут проходить перед драконом в порядке порождения.

Отец оторвался от расчётов и подошёл к мольберту.

— Если делать пять сфер высотой хотя бы по три сантиметра, основание получится слишком широким.

— Не обязательно располагать их на одной орбите.

— Две орбиты усложнят передачу.

— Зато дадут объём, — возразил я.

Василий взял второй карандаш и рядом с моим рисунком быстро набросал схему в разрезе.

— Можно сделать подвижный барабан внутри хрустального корпуса. Сферы будут подниматься по скрытым направляющим и последовательно появляться перед драконом…

Я присмотрелся. Решение было хорошим.

— Высота около тридцати сантиметров, — сказал я. — Основа из цельного хрусталя, внутри платиновый каркас. При повороте нижнего кольца барабан начинает движение. Снаружи механики не будет видно.

— Если мы найдём хрусталь нужной чистоты, — заметил отец.

— Найдём. Это же императорская сокровищница, а не лавка на Апрашке.

— Даже в императорской сокровищнице кристаллы не вырастают до нужных размеров по твоему заказу, — покачал головой отец.

Сюй подошёл к эскизу.

— Вы уже решили, что государь должен управлять миром с помощью самоцвета?

— Пока это техническая схема.

— Именно поэтому я спрашиваю сейчас.

Я положил карандаш на край мольберта.

— Господин Сюй, мы покажем государю три концепции, а не готовые изделия. Если образ покажется ему неверным, он, полагаю, скажет. Ведь для этого и существует этап согласования.

Переводчик несколько секунд рассматривал дракона.

— Разумеется, Александр Васильевич, — ответил он наконец. — Государь скажет.

Почему-то это прозвучало не как согласие. А я в упор не мог понять, что же именно не нравилось нашему сопровождающему.

Через несколько дней мастерская преобразилась. Мы с отцом заняли два верстака и перешли от разговоров к работе. Пусть речь пока шла только о концепциях, показывать императору одни лишь рисунки было бы несерьёзно.

Для Печати я взял латунь, стекло и несколько дешёвых камней из предоставленных нам учебных запасов. Рубин заменил гранатом, сапфир — окрашенным кварцем, изумруд — зелёным турмалином. Вместо драгоценного жёлтого алмаза я использовал обычный цитрин.

Хуанхуали мы трогать не стали — даже небольшие обрезки этой древесины стоили дорого. В макете его изображал кусочек груши, который принёс один из слуг.

— Передача заедает, — проворчал Василий.

Он медленно поворачивал нижнее кольцо наспех выточенного механизма. Внутренний барабан поднял красную сферу, опустил её и начал выводить зелёную. На середине движения направляющая дрогнула.

Зелёный камень замер, не дойдя до нужной точки.

— Вижу.

Я поддел боковую крышку тонким инструментом и открыл технический люк.

— Вторая каретка тяжелее.

— На четыре десятых грамма.

— Для такого плеча достаточно.

Я заменил противовес. Отец снова повернул основание. На этот раз сферы прошли полный круг без остановки.

Выглядело эффектно. Особенно когда дракон поворачивал голову вслед за движением сфер.

— А это обязательно? — спросил отец.

— Что именно?

— Чтобы он следил за каждым элементом.

— Мне показалось, так композиция выглядит более живой, — пожал плечами я.

— Она ведь и без того движется…

Я посмотрел на макет.

Маленький латунный дракон сидел в центре хрустального цилиндра. Когда перед ним появлялась очередная сфера, скрытая тяга поворачивала голову фигуры. Самоцвет под правой лапой вспыхивал соответствующим цветом, а лапа едва заметно опускалась, словно приказывала механизму продолжать.

— Он управляет циклом, — сказал я. — Должно быть видно, что движение не случайно.

Отец пожал плечами.

— Технически всё понятно.

— Вот именно.

— Но я не сказал, что это хорошо.

Я отложил инструмент.

— И ты туда же?

— Нет. Просто тебе уже дважды задали один вопрос. Сюй спросил, что делает дракон. Теперь спросил я.

— И я дважды ответил. Управляет движением стихий.

— Тогда будем надеяться, что государю понравится твой ответ.

Василий вернулся к своему столу, где собирал механизм будущего Сада Феникса.

С этим изделием всё складывалось проще. Во всяком случае, пока.

Белый овальный ларец раскрывался на две половины. Из внутренней платформы поднимались четыре сектора миниатюрного сада, каждый соответствовал времени года. Над ними расправлял крылья механический феникс.

Мы ещё не решили, каким образом распределить материалы, но общая конструкция выглядела убедительно.

Я подошёл к его макету и осторожно нажал на скрытую защёлку. Ларец раскрылся. Четыре сектора поднялись, а бронзовая птица развернула крылья.

— Феникс для императрицы, дракон для императора, — сказал я. — Здесь сложно ошибиться.

Читавший у окна Сюй поднял голову.

— Феникс действительно связан с императрицей. Но это не означает, что любое его изображение будет правильным.

— Он раскрывает крылья над садом. Что здесь может быть неправильного? — удивился я.

— Например, то, почему сад существует только под ним.

— Внутри ларца недостаточно места, чтобы расположить его сбоку.