Поднебесная (СИ) - Хай Алекс - Страница 15

Управитель сокровищницы побледнел и начал перечислять должности. Хранители, проверяющие, начальник смены, два мастера для составления карт. Каждый вход фиксировался, каждый футляр был опечатан.

— Состав ввели не сегодня, — сказал я. — По состоянию трещины — несколько месяцев назад. Возможно, ещё раньше.

— Но след металла соответствует инструментам Императорской мастерской, насколько я могу предварительно судить, — неожиданно произнёс Цяо.

Он вышел вперёд и поклонился государю.

— Иглы из сплава серебра, никеля и ртути используются для восстановления старых каналов. Доступ к ним имеет старший мастер. Лян Цзянь лично утверждает выдачу каждого инструмента.

Лян медленно повернул голову к заместителю.

— Вы обвиняете старшего мастера? — спросил император.

— Я лишь называю факт. До окончания расследования было бы разумно отстранить и задержать его.

Два гвардейца шагнули к Ляну.

— Подождите, — сказал я и дёрнулся вперёд.

Сюй перевёл. Гвардейцы остановились и посмотрели на Хэ.

— У вас есть возражение? — спросил государь.

— Есть, ваше императорское величество. Этот состав подходит для работы с мёртвым камнем, но наверняка не является уникальным. Такие могут находиться в сокровищнице, ремонтной мастерской и у частного артефактора. Кроме того, старший мастер сам потребовал дополнительной проверки. Если бы он хотел, чтобы мы раскололи заражённый алмаз и активировали оружие, ему было бы проще промолчать.

Отец едва заметно кивнул. Именно это мы и решили в карете: говорить государю только о ремесле. Политические выводы пусть делают люди, которым за это платит император.

Государь некоторое время смотрел на нас, затем приказал гвардейцам отойти.

— Никто не покинет зал до окончания церемонии. Хэ Чжэньго начнёт проверку доступа к материалам. Что вы предлагаете сделать с алмазом?

— Не разделять, — ответил я. — Заменить другим.

Управитель сокровищницы торопливо заговорил.

— Подобного камня нет, — перевёл Сюй. — Алмаз отобран самим государем. Замена потребует нескольких недель.

— Тогда очистить трещину, — сказал я. — Состав проник глубоко, но не соединился с кристаллом.

Император что-то сказал Сюю, и тот обернулся к нам:

— Государь желает, чтобы почтенные мастера сделали всё возможное для сохранения именно этого алмаза. Этот алмаз принадлежит династии уже триста лет. Ни один камень из сокровищницы не достоин занимать место в реликвиях так, как этот камень.

Наши с Ляном взгляды встретились.

— Растворитель может изменить внутреннее напряжение, — заметил отец.

— Если вводить его каплями и вытягивать тем же путём, не изменит, — сказал я и обратился к Ляну. — Полагаю, мы сможем провести процедуру с предельной осторожностью.

Лян кивнул и тут же попросил помощников принести набор тонких трубок, масло и две чаши. Потом поклонился императору.

— Старший мастер вместе с господином Фаберже берётся очистить камень здесь, на глазах у государя, — перевёл Сюй. — Мы отвечаем за результат своими именами и жизнью.

Через минуту мы уже стояли по обе стороны алмаза.

Лян положил камень на тёмную кожаную подушку и потребовал принести растворитель, тонкие трубки и две стеклянные чаши. Помощники бросились исполнять распоряжение.

Император вернулся на возвышение, наследник остался рядом с родителями. Гвардейцы по-прежнему перекрывали двери, а чиновники и придворные стояли вдоль стен. Церемония, рассчитанная на несколько красивых движений и торжественных фраз, превратилась в открытый урок ювелирного дела. Причём покинуть его никому не разрешалось.

Старший мастер проверил первую трубку на свет и с недовольством отложил.

— Слишком толстая, — перевёл Сюй.

— Для первой промывки подойдёт, — сказал я.

Лян покачал головой и выбрал другую, с каналом тоньше конского волоса.

— Если связка растворится сразу, взвесь уйдёт в глубину трещины.

— Тогда сперва ослабим её маслом, — предложил я.

На этот раз он согласился.

Отец поставил вокруг алмаза три чувствительных кольца. Они должны были показать малейшее изменение внутреннего напряжения потоков силы. Я закрепил камень в восковом гнезде, оставив открытым вход в трещину. Лян набрал в трубку каплю светлого масла.

— Поток держу я, — сказал я. — Вы вводите состав.

— Почему не наоборот? — спросил через Сюя старший мастер.

— Потому что вы лучше чувствуете глубину иглы, а я лучше управляю встречным потоком.

Лян посмотрел на мои руки, потом на приборы и коротко кивнул.

Масло вошло в трещину. Я пропустил через серебряную рамку слабый импульс и не позволил жидкости растечься дальше старого канала. Первое кольцо осталось неподвижным, второе едва заметно дрогнуло.

— Давление меньше, — сказал отец. — Продолжайте.

Мы работали медленно. После каждой капли вытягивали серую взвесь чистой трубкой и переносили на стекло. Лян вводил растворитель, я удерживал поток, Василий следил за напряжением. Сюй стоял рядом и переводил только необходимые слова.

Наверняка троим мастерам, воспитанным в разных школах, потребовалось бы как минимум несколько дней, чтобы научиться не мешать друг другу. Нам же хватило четверти часа пред очами императора.

Через двадцать минут из трещины перестали выходить металлические частицы. Однако щуп всё ещё показывал слабую реакцию на кровь.

— Пыль осела на дальней стенке, — сказал я.

Лян предложил увеличить поток растворителя.

— Камень поведёт, — возразил отец.

— На одну десятую.

— Боюсь, этого будет достаточно, чтобы трещина пошла к краю.

Старший мастер нахмурился. Я посмотрел на карту напряжений, потом повернул восковое гнездо.

— Предлагаю не усиливать поток, а изменить направление. Введём состав с нижней стороны и вытянем сверху.

— Нижний вход уже верхнего, — заметил Василий.

— Поэтому трубку придётся заточить.

Лян молча взял иглу и провёл её по камню для правки. Три движения — и срез стал почти плоским. Настолько ловко, так изящно — эта рука могла бы оперировать муравьёв.

Мы перевернули алмаз. Старший мастер ввёл трубку снизу, я направил встречный поток. На верхнем краю трещины выступила мутная капля. Отец снял её салфеткой и поднёс диагностическое кольцо.

Кольцо не шелохнулось.

— Ещё раз, — сказал я. — Чтобы наверняка.

Мы повторили промывку, потом всё же сделали ещё одну.

Последняя крупинка вышла через пятьдесят три минуты после начала работы.

Лян проверил трещину артефактной пластиной. Игла, реагировавшая на металл, осталась неподвижной. Я провёл алмаз между серебряными кольцами и прислушался к своим ощущениям. Теперь все три отклонились в одну сторону, следуя естественному потоку силы камня.

Отец снова надрезал палец и поднёс каплю крови к стеклу с последней пробой. Ничего не произошло.

— Чисто, — сказал я.

Лян повторил проверку собственным щупом.

— Чисто, — подтвердил он.

Сюй перевёл наши слова. По залу прошёл осторожный выдох. Чиновники, похоже, только сейчас вспомнили, что всё это время стояли рядом с возможным оружием.

Император коротко кивнул и велел продолжать церемонию.

Хэ Чжэньго произнёс положенную формулу и подал церемониальный молоток. Лян взял резец, установил его над отмеченной точкой и неожиданно протянул рукоять отцу.

— Отец задаёт путь, а сын продолжает его.

Василий принял молоток обеими руками, как требовал этикет. Я проверил положение камня, Лян поправил резец на едва заметную долю градуса. Их пальцы встретились у рукояти, но ни один не стал доказывать, что видел ошибку первым.

Василий нанёс короткий удар.

Алмаз отозвался чистым звуком. По намеченной линии прошла тонкая светлая нить и остановилась точно у края естественной трещины.

Я успел посмотреть на наследника — тот стоял неподвижно. Императрица не сводила глаз с мужа. Государь смотрел только на камень.