Поднебесная (СИ) - Хай Алекс - Страница 12

— Надеюсь, это помогло?

— Род существует до сих пор, — улыбнулся Сюй.

Весомый довод.

Я осмотрел основание. В нём не было ни дорогих камней, ни золота, ни сильного артефактного контура. Бронза, серебро, дерево и превосходная механика. Но для потомка Чжао она не имела цены.

— Я понял устройство после первого запуска, — сказал я. — Но не понял, зачем оно существует.

Лян посмотрел прямо на меня.

— Вы сначала увидели механизм, — перевёл Сюй. — И за ним не увидели символа.

Я ещё раз запустил механизм. Семь шагов. Пять шагов. Чаша. Табличка. Поклон.

— Верно, — признал я. — Эту вещь я прочитать не смог. Мне не хватает знаний об истории и культуре вашей прекрасной страны. И я благодарен почтенным мастерам за урок.

Лян медленно кивнул, когда Сюй перевёл мои слова. И мне показалось, что именно этот мой ответ хоть немного растопил лёд.

После этого разговор перешёл в профессиональное русло.

На большой стол принесли пять листов плотной бумаги. На каждом тушью были нанесены контуры одного из императорских материалов и тонкие цветные линии внутри.

— Карты напряжений, — сразу понял отец.

Сюй перевёл ответ Ляна:

— Карты структуры и движения силы в материалах для ваших артефактах. Материалы исследовали мастера дворцовой сокровищницы.

Жёлтый алмаз был изображён в трёх проекциях. Рубин, сапфир и изумруд — в двух. Для куска хуанхуали сделали продольный и поперечный срезы. Красные линии обозначали естественные напряжения, синие — энергетические каналы, чёрные — старые повреждения.

Алмаз выглядел хуже остальных. Внешне он оставался безупречным, но внутри сходились две тонкие зоны напряжения. Между ними проходил канал силы, слишком прямой для природного.

— Его раньше использовали в артефакте, — сказал я.

Лян коротко кивнул.

— Возможно.

— Не возможно, а точно, — покачал головой я. — Природный поток огибал бы включение естественным образом. А здесь его явно направляли.

Старший мастер указал на едва заметный разрыв линии.

— Контур мёртв, — перевёл Сюй. — След очень старый.

Возможно, но мне что-то в нём всё равно не нравилось. Пока я не мог сформулировать это словами, но интуиция отчего-то требовала быть с этим алмазом осторожным.

Цяо подошёл ближе.

— В сокровищнице проверяли активность трижды, — сказал он. — Ни один способ не обнаружил отклика.

— Ни один способ, известный проверявшим, — поправил я.

— Разумеется. Именно поэтому государь, полагаю, и пригласил вас. Вы — носители другой традиции и школы, это может быть полезно.

Цяо произнёс это доброжелательно, без насмешки. С ним было удобно разговаривать: он не превращал каждую фразу в поединок за честь китайской школы артефакторики.

Лян разложил поверх карт три полосы прозрачной промасленной бумаги. На них были отмечены предполагаемые линии разделения. Каждый материал предстояло разрезать на три части — для Печати, Сада и Звезды Наследника.

— Здесь нельзя, — сказал отец, указав на рубин. — Трещина уйдёт к краю.

— Поэтому первая линия смещена, — ответил через Сюя резчик У.

Следующие полчаса мы спорили о направлении резки, толщине диска и допустимой потере материала. Мир снова стал понятным.

Хуанхуали следовало делить вдоль волокон тонкой пилой с встречным ходом. Изумруд требовал предварительной фиксации в восковой капсуле. Сапфир можно было резать обычным способом, но охлаждение должно было идти не водой, а специальным маслом: вода нарушала старый защитный слой.

На жёлтом алмазе разговор остановился.

Лян снял прозрачные полосы и положил ладонь рядом с рисунком.

— Старший мастер считает приказ о разделении материалов чрезвычайно рискованным, — перевёл Сюй. — Он просил дозволения сначала исследовать их вне футляров. Ему отказали.

— Нам тоже отказали, — сказал я. — Государь ясно объяснил порядок: эскизы, разрешение, разделение.

— Старший мастер говорит не только об алмазе. Все пять предметов могли долго храниться вместе. Между ними могла образоваться связь.

Я удивлённо взглянул на мастеров. Да, порой самоцветы, которые находятся слишком долго в одном артефакте, могут, так сказать, настроиться на силу потоков энергии друг друга. Но чаще всего эта связь разрывается с разрушением артефакта, и камни снова становятся сами по себе.

Кроме того, подобное явление наблюдалось крайне редко.

— Вы полагаете, что они решили подружиться? — с сомнением спросил я.

Сюй перевёл. Лян даже не моргнул.

— Не подружиться. Настроиться друг на друга.

— Тогда связь должны показать карты потоков.

— Но карты составляли по отдельности…

Я выпрямился.

Наконец, причина нелюбви старшего мастера стала очевидна. Он хотел сам получить материалы, сам исследовать их, сам решить, можно ли исполнять приказ. Старший мастер надеялся перестраховаться.

Но вместо этого во дворец привезли двух русских, которые могли стать слонами в посудной лавке…

Ладно, я бы на его месте тоже не был бы особо доволен. Но одно дело — недовольство, а другое — попытка остановить работу, прикрывшись опасностью, которую невозможно проверить.

— То есть вы предлагаете отказаться от разделения, — заключил я.

Лян ответил длинно, не повышая голоса.

— Он предлагает изменить порядок, — перевёл Сюй. — Сначала перенести все пять материалов в защищённый зал. Исследовать совместно. Затем отделить от каждого малую пробу и проверить реакцию остальных. Только после этого намечать основные линии.

— Сколько это займёт времени?

— Не меньше трёх недель.

— Но у нас всего несколько месяцев на три изделия.

Понятно, что китайцам было некуда торопиться. Но и я не собирался задерживаться в Поднебесной на годы.

Цяо мягко вмешался:

— Старший мастер всегда выбирает самый осторожный путь. Благодаря этому мастерская не потеряла ни одного материала за четырнадцать лет. Опасность существует, однако, я уверен, она невелика…

Лян повернулся к нему.

Они обменялись несколькими фразами. Цяо говорил уважительно, но уверенно. Старший мастер отвечал резко.

— Господин Цяо считает, что можно провести совместную проверку непосредственно перед разделением, — переводил Сюй. — Если отклика не будет, тогда приступить. Старший мастер считает такую проверку слишком короткой.

Я снова посмотрел на карту алмаза. Предложение Ляна уже не казалось мне обычной попыткой отстранить иностранцев. Две зоны напряжения можно было обойти. Старый канал — проверить. Но если пять материалов действительно успели образовать общий контур сами по себе, первый разрез мог изменить состояние остальных.

— Совместная проверка нужна, — сказал я. — Но не три недели. Несколько часов в защищённом зале, с регистрацией потоков до и после снятия футляров. Если обнаружим связь, разделение остановим. Если же нет, путь для работы будет свободен.

Лян изучал меня несколько секунд, потом коротко кивнул. Цяо улыбнулся.

— Разумный компромисс. Я подготовлю приборы и людей.

— Подготовите сейчас, — сказал Лян.

Сюй перевёл, и Цяо впервые за утро растерялся.

— Почему сейчас? — спросил я.

Лян достал из рукава сложенную бумагу с красной печатью и положил поверх карты жёлтого алмаза.

— Приказ доставили во время осмотра, — сказал Сюй, прочитав первые строки. — Церемония разделения переносится на сегодняшний вечер.

Обратно нас провожали Цяо и двое подмастерьев.

Лян остался в механическом корпусе готовить защищённый зал и писать возражение начальнику дворцовых работ. Последнее вряд ли что-то меняло, но я уважал привычку мастера оставлять на бумаге точную фамилию человека, который решил рискнуть чужими руками.

— Почему государь изменил порядок? — спросил я, когда мы вышли в крытую галерею.

Сюй передал вопрос Цяо.

— Заместитель старшего мастера не знает, — перевёл он. — Вероятно, император желает ускорить работу. После вчерашней аудиенции он мог решить, что сами материалы помогут вам найти верный образ.