Королевская кровь 14. Часть 2 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 9

А еще… так же он жесток, как Мастер, к своим ученикам? Оправдана ли эта жесткость?

«Ты же летишь», — сказал он себе и заскрипел зубами, напоминая себе, что Мастер Фери тоже в воспитательных мерах не стеснялся. Как и он сам, Мастер Четери.

«Потому что клинок закаляется только в пламени и куется только ударами молота», — вспомнил он слова Красного из Воинского Кодекса.

Четери летел, а в голове уже выстраивалась стратегия боя. Вымотать бога нельзя, но можно обмануть, выбить оружие — это в обучении считалось победой, а что сейчас делал Мастер Мастеров, как не учил его? Трижды ранить — тоже означало победу, но поди достань первого из воинов! Чет планировал бой и раздражался от досады — так больно было вырваться из своей успокоенности, из смирения, в которое он наконец-то вошел, из размеренности, которая так хорошо вписывалась в его нынешнюю жизнь.

«Болото, — вдруг пришло ему в голову. — Ты был бурной рекой, а стал болотом».

Но что он может сейчас? Разве он может сейчас выиграть? Зачем его испытывают — чтобы он увидел то, что и так понимает: как он слаб в своем увечье?

«Но оставил бы ты своего ученика в таком состоянии?» — спросил он себя.

Нет.

Нет.

Нет.

Да, Четери понимал, что делает тот, кто судит всех воинов и кому они все служат. Вечный Воин показал ему его слабость и Чет был ему благодарен. Пусть сейчас враги побеждены, но жизнь меняется. Вздумай в будущем кто похитить его Свету — а он и отпора дать не сможет! Каким бы калекой Чет ни был, но лучше быть слепым с мечом, чем слепым без меча.

Четери давно перелетел через лазурную дугу великой Неру, огибающую город, и летел дальше, вглядываясь вниз и вперед. Пусть его стихийное зрение уже окрепло, и он мог различать и кроны деревьев, налитые стихией земли и витой, и редкие скалы, и ручейки, струящиеся под чащей, но стоило дракону оказаться над тропическим лесом, раскинувшимся во все стороны, стоило скрыться за спиной сплетенной из стихии земли Тафии, как накрыло Мастера растерянностью. Он надеялся, что чутье на воду приведет его к озеру — но вода была со всех сторон, потому что Пески теперь были богаты на воду. Он надеялся, что разглядит издалека лазурное сияние стихии открытой воды — но пока не было его видно. Стоял поздний вечер, и солнца не было, чтобы по тому, откуда оно греет, определить путь, а луны и звезды, по которым дракон, будучи зрячим, раньше ориентировался ночами, сейчас ему были невидимы, ибо находились далеко в космосе, там, где не было стихий. Потоки ветра, идущие мягкими волнами-дугами, на которые он ориентировался, все же едва заметно меняли направления и могли его сбить.

Разгоряченный встряской, данной ему первым Мастером, оскорбленный тем, что гость, кем бы они ни был, посмел покуситься на семью хозяина — пусть даже и с очевидно воспитательными целями, Чет сдаться не мог. И обидно было ему, что божественный побратим, тот, с кем бились они плечом к плечу, посмел ткнуть его в его слабость, вынудил делать так, как хочет он.

«Разозлил ты меня, Мастер Мастеров», — подумал он тяжело, уже почти успокоившись и почти взяв под контроль инстинкт. Откуда-то издалека громыхнул-хохотнул его безжалостный наставник. На звук этот Чет и сориентировался — но в какой-то момент его опять захлестнула мешанина стихий, и он снова стал сомневаться и снова замедлился.

Тела его, мягко сияющего серебром и лазурью, продолжали касаться ветерки. И тогда он вдруг сообразил.

«Маленькие братцы, можете провести меня к большому озеру, на одном берегу которого стоит мой дом, а на другом — деревня людей? — попросил он мысленно. — От большого города и реки оно совсем недалеко, это единственное такое озеро рядом».

Ветерки, мельтешащие вокруг, замерли на мгновение, слушая его — а затем веселой стайкой понеслись вперед. И он за ними, глядя на то, что вокруг и впереди — и не сдержал удовлетворенный выдох, когда минут через двадцать увидел большую лазурную чашу озера, у которого ранили его — и полыхающий костер ауры Красного Воина, который ждал на берегу, глядя на воду, стоя спиной к подлетающему Четери.

Чет спускался осторожно, выставляя лапы, но твердь определил почти правильно — и обернулся человеком, встав на песок в пяти метрах от берега.

— Где они? — спросил он, оглядываясь. Запаха Светы и сына он не ощущал.

— Во дворце у тебя, спят, — Воин повернулся, насмешливо кивнул ему — Чет видел его стихийным зрением, как вылепленным из огня, и лицо его видел, и прищур одобрительный и смешливый тоже. И мечи, выросшие в руках.

— Уверен, что я одолею тебя? — Чет призвал клинки и с наслаждением ощутил, как легли они ему в ладони, и почти застонал, смыкая на них пальцы. И почему он столько отказывал себе в этом?

— Куда ты денешься? — бросил ему бог-огонь, разминая плечи. — Забрать-то их я оттуда в любой момент могу.

Опять полыхнула изнутри ярость, и Четери подавил ее. Воин с одобрением кивнул.

— Ты не должен был вмешивать их в обучение, — напомнил дракон, обходя бога — тот тоже двигался, присматриваясь с удовольствием. — Мастера близких учеников не касаются. Ты сам так учишь.

— Я перед твоей женой повинюсь, — пообещал Красный. — И перед тобой тоже. Коснись меня три раза, и их отпущу, и у тебя прощения попрошу.

— А разве не запрещено тебе вмешиваться в дела людей, Великий? — с тяжелой иронией спросил дракон. Качнулся туда-сюда, сбросил обувь, оттолкнув ее в сторону — на удивление обернулся не нагим, а в одежде. Стянул через голову рубаху, чтобы телом ощущать движение воздуха.

— Ты не человек, а мой ученик, — отмахнулся Красный, — тут обычные счеты не работают. Да и день сегодня мой, с меня мало спрашивается, да и долг у меня перед тобой. Считай, отдаю тебе его сейчас.

— Ну, хватит разговоров, Великий? — предложил Чет, уже ощущая, как разгоняется сердце, как горячит кровь близкий бой.

— Хватит, — согласился бог весело. — Посмотрим сейчас, сколько силы и умения своего ты в уныние пустил!

На последнем слове он метнулся вперед, развернулся, со свистом опуская меч — а вторым ударяя снизу — и Чет перехватил клинками оба, вывернул их, отталкивая и отступая.

— Уже мертв бы был, если бы я завершил удар, — недовольно заметил Воин, так, будто это учебный бой был и он нерадивого ученика наставлял. — Что бережешься? Да ты без глаз умеешь драться не хуже, чем зрячий, даже если бы абсолютно был слеп — а тут тебе стихийное зрение в подарок.

Он снова напал — и снова Четери блокировал удар, второй, чувствуя, как колотится сердце, как входит тело в боевой раж. Красный атаковал играюче, разминаясь — но все равно после пары минут боя Чет оказался спиной на песке и извернулся из-под острия меча, вскакивая на ноги.

— Задеревенел весь, — недовольно ворчал Воин, вновь наступая, — как пастух какой столетний. Руки еле-еле поднимаешь. Может, клюку тебе дать, бабка старая? Ну хоть руки не дрожат, и то хорошо…

Он так ворчал и ворчал, и валял Чета по песку, и больно, обидно пускал кровь. Четери и сам чувствовал себя по сравнению с собой-прежним слабым, будто еле ноги волочит по песку, и никак не мог войти в ритм, вспомнить это ощущение полета и танца, которое всегда накрывало его в бою.

— Мудреть он вздумал… степенничать… седеть… а дел еще сколько! Знаешь, какое дело у Туры к тебе есть? — выговаривал первый Мастер, делая обидную подсечку и с неудовольствием глядя, как тяжело уходит Четери от нее. — Жопу решил отращивать в кресле Владыки! Будто не знаешь, что предназначение из него тебя вытащит и рылом по камням протащит! Так уж лучше я протащу!

Четери не успевал ни отвечать, ни думать — только быстро отступать, уклоняться, принимать удары мечей на клинки, чувствуя, как дрожат мышцы в руках и ногах, раз за разом вставать с песка и травы — они с Красным уже раз пять обошли вокруг дома, и тело разгорячилось, стало пластичнее, гибче, и движения стали быстрее, и удары — точнее.