Королевская кровь 14. Часть 2 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 23

Каро на вопрос Алины, не видела ли она что-то, что может помочь, покачала головой.

— Я вижу образы, связанные с тобой, — призналась она. — Вижу рядом твоего мужа, но муж ли это или бог в его облике, я не понимаю. Вижу, — она вздохнула, — тоску, черное отчаяние, смерть рядом. Но и счастье ощущаю. Я стараюсь, Алиш, я учусь, но… прости. Что-то дается мне легко, что и не прошу, а тут бьюсь-бьюсь, а словно ускользает. Словно не определено еще ничего.

А еще отец показал им с Василиной готовый эскиз маминого памятника. Алина всхлипнула, глядя на него, а Василина потерла покрасневшие глаза и только кивнула.

— Да, папа, — сказала она мягко. — Это именно то, что нужно. Здесь она и сильная, и яркая, и мать, и королева, и защитница, и властительница. Я думаю, что все скажут то же самое.

— А ты что думаешь? — спросила Алина у Каро, которая стояла рядом.

— А я папе сразу сказала, что это то, что надо, — ответила она звонко. — Я видела нас, стоящих на открытии этого памятника. И я там, — она радостно улыбнулась, — была уже со своей внешностью. Поскорее бы!

Алина вернулась в их с Максом дом, сжимая в руке перстень, отданный Цэй Ши. Василина хотела взять его в сокровищницу дворца, но Алинка не смогла с ним расстаться.

Она заперла его в сейфе, туда, где лежал синий янтарь, где лежало аккуратно сложенное и упакованное в пакет белье с кровати Макса. Это были ее сокровища, ее надежда, и она иногда, когда совсем становилось тяжело на душе, открывала сейф, шепча «вита мирабилис» и смотрела на них. Чтобы напомнить, что каждый день приближает ее к ритуалу.

Тоска, бессилие и страх, что ничего не выйдет, что все зря, что она зря надеется, что никогда Макс уже не вернется, не обнимет ее так, как только он обнимал — со сдерживаемой силой, и не скажет ей «моя любовь», накатывала толчками, ледяными волнами, от которых принцесса могла замереть посреди дня, задыхаясь, и несколько секунд приходить в себя, унимая вскипающие на глазах слезы. Алина могла несколько дней чувствовать себя вполне сносно, словно забываясь, и даже веселиться, встречаясь с сестрами, но в какой-то момент ей становилось невыносимо говорить, дышать, улыбаться, и она забивалась в дом Макса и выходила оттуда только чтобы перенестись к дворцовому телепорту, а оттуда — к Четери в Тафию.

Чет стал причиной, почему один из таких приступов тоски у нее закончился на взлете, сбитый огромной радостью. Алина пришла к дракону на второй день после празднования дня Вечного Воина как обычно, после заката солнца, когда в Тафии уже наступило десять вечера — а в Инляндии было всего три часа дня. Вопреки обыкновению он не встречал ее — ее встретил слуга и учтиво на плохом рудложском попросил следовать за ним в глубину парка.

Алина удивилась — с Четом они занимались обычно во внутреннем садике дворца, том самом, где пел круглый высокий фонтан, стояли мраморные скамьи, и совсем недалеко были высокие резные ворота — выход в город. Сквозь подавленность пробился укол интереса, и принцесса пошла следом за слугой.

Светили магические фонари, заливая дорожки парка мягким светом, и Алина шагала по ним с тяжелым сердцем — сказать по правде, ей не хотелось заниматься, ей хотелось лежать в кровати и плакать. Будто впереди был лунный цикл — но вряд ли он восстановится так скоро после ее истощения. Но чем дальше она шла, тем больше ее окутывало ощущение счастья и огромной, благодарной радости — и Алина не понимала, почему.

С удивлением она увидела, что впереди, у беседки, к которой и вел ее, по всей видимости, слуга, спинами к ней стоят не только Света со слингом наперевес и Медейра, прислонившаяся к дереву. Алина увидела и высокую фигуру Нории, а затем, рядом с ним — и прямую спину Ангелины. А затем услышала свист клинков и знакомый смех, и не поверила сначала — ускорила шаг, почти побежала, насколько позволяли еще неокрепшие мышцы.

Оглянулась на нее улыбающаяся Света, махнула ладонью, мол, ждем тебя. Развела руки в приветствии тимавеш Медейра. Повернула голову Ангелина — лицо ее просветлело, и она протянула сестре руку. И Алина, уже видя, что на поляне в темноте, бьется Четери, бьется со своим сыном и учеником Юнеди, взяла старшую сестру за руку, прижалась к ней, не веря, и улыбаясь во весь рот, и глотая слезы. Потому что Четери вновь двигался с оружием, и вновь был легок и весел, а на особо быстрых ударах ученика смеялся, уворачиваясь и атакуя сам. И лишь по седым прядям в красных волосах и тому, что он иногда поводил головой, словно прислушиваясь, было понятно, что он все же не видит, как обычные люди.

На влажных от пота телах обоих бойцов светились орнаменты ауры, и иногда Мастера двигались так быстро, что в воздухе оставались только смазанные световые силуэты.

Ангелина рядом была горячей-горячей, и рука ее ласково гладила Алину по спине. Пятая Рудлог взглянула на старшую сестру — и та улыбнулась ей — посмотрела на Нории: тот стоял, сложив руки за спину, и на щеках его блестели слезы. Именно от него шло то ощущение счастья, умиротворения и радости, которое принцесса почувствовала на дорожке, такое мощное, что, кажется, всю Тафию должно было заполнить.

Бой закончился — Юнеди выбил из рук Чета клинок, но Четери не расстроился. Хмыкнул, втягивая второе лезвие в руку — первое само по себе растворилось в траве, — и бойцы поклонились друг другу. Чет хлопнул сына по плечу и обнял его.

— Запустил я себя, — сказал он ворчливо, но умиротворенно. — Ну ничего, восстановлюсь.

Покрутил плечами, залечил пару порезов, накрыв их ладонью. Повернул голову в сторону зрителей — и улыбнулся широко, увидев Алину.

— А я и не заметил тебя сразу в огне твоей сестры, — сказал он, вытираясь полотенцем, которое поднесла ему Света. Юнеди за его спиной обливался из кувшина, поднесенного слугой, и тоже вытирался. Чет вытер лицо, приобнял жену, ласково поцеловал ее в макушку и пошел с ней к Алине.

Принцесса смотрела на него с невозможным умилением.

— Как я рада, — сказала она и вздохнула. — Как я рада, Чет! Ты такой красивый, когда бьешься!

— Вот и я ему говорю, — поддержала Света, с обожанием глядя на мужа.

— Дай я хоть и на тебя посмотрю, — проговорил дракон, и на плечо его слетела откуда-то с дерева крошечная птица. Чет повернул голову, оглядывая Алину зелеными глазами с красной линией, пересекающей радужку, — и птица повернула так же, — опустил взгляд принцессе на ноги — и птица опустила.

— Вот такое чудо, — прошептала Ангелина изумленной сестре на ухо. — Мы сами поверить не можем. Чет вечером написал нам, позвал на поздний ужин — и вот.

— Ты выглядишь крепче, чем мне казалось, — одобрил Четери. Пташка так и сидела у него на голом плече, словно приколоченная. — Ну что же, юная принцесса. Заниматься и потом пировать, да?

— Есть что праздновать, — согласился Нории. И, не выдержав, шагнул вперед и крепко-крепко прижал к себе друга.

— Мы уже обнимались сегодня, — напомнил Четери с усмешкой. — Что ты меня как девицу щупаешь?

— Я сейчас и рыдать у тебя на плече от счастья начну, — отшутился Нории. И покачал головой. — У меня ощущение, что ты вернулся из-за грани, Чет.

— Не весь вернулся, друг, — серьезно ответил Мастер. — Но мне хватит.

Все время,пока он показывал упражнения, пока объяснял принцессе и Медейре, как правильно ставить ноги, как выворачивать руки, чтобы мышцы тянулись, Алина осознавала, насколько же он сейчас полон той самой мощной энергии, которая была в нем всегда, и какой же мертвый он был все время до этого.

— Ты расскажешь, что случилось? — спросила она у него тихо после занятия, когда мышцы приятно ныли, а тело казалось легким-легким.

— Твой первопредок меня взгрел, — ответил он со смешком, и покачал головой, и посмотрел на небо. — Умеет он, умеет, даром что Отец Воинов. Все не расскажу, принцесса, сама понимаешь, дела божественные. Но что могу — поведаю.

И потом, за ужином, он действительно рассказал, как явился сюда Красный в облике старика, и как бился с ним, а потом похитил Свету и Марка и заставил Чета подняться в воздух, и потом снова бился, а потом дали боги дракону дары… Алина слушала, замерев, прижималась к мужу Света, словно боясь его отпустить. С необычайной нежностью покачивала Ангелина на руках маленького Марка, который сладко спал — Света покормила его и Ани предложила помочь, разгрузить ей руки. Нории смотрел на жену с такой ясной улыбкой, так любовался ею с ребенком на руках, что Алине тоже хотелось улыбаться.